Мария Устинова – После развода. В его плену (страница 7)

Диканов.

Моя цель.

Бросаю странноватый взгляд в зеркало.

Нина что-то плетет над ухом, хихикает, задыхаясь от восторга — сам Дик в клубе!

— Выложусь на все сто! — напоследок ржет она. — У нас все девчонки зажигалочки, а сегодня все что-то с чем-то!

Она оставляет меня в трясине моих чувств.

Рассматриваю себя в зеркало.

Вспоминаю насмешливые слова Сабурова. Мои черты Клеопатры, длинные темные волосы, его больше не пленяют.

Каждая мысль отравлена болью.

Им, моим мужем.

Сколько времени пройдет, прежде я перестану так о нем думать?

— Девушки, выход!

В коридоре хлопает в ладоши менеджер.

— Алмаз мой! — он входит в гримерку. — Тебе особое приглашение?

— Я последняя выступаю.

— Не пойму тебя, краля, — он опирается на трюмо потной рукой, и мне хочется выгнать его. — Вроде такая вся из себя. То ли не твоего уровня номер, то ли слишком много из себя строишь, а?

— Нет, — с достоинством отвечаю я.

Менеджер таким взглядом меня пожирает, что тошно.

Я действительно резко отличаюсь.

Они не знают, что я певица.

Не так уж много мелькала на больших экранах.

А может они не смотрят в их сторону, привыкнув к своим крысиным норам.

Но что-то они чувствуют. Нина, этот менеджер — что я не из их среды.

— Вроде я тебя видел где-то, — вдруг говорит он.

Я невольно скопировала старый образ: шикарные волосы, томный, но отрешенный взгляд, и винная помада.

— Не думаю.

Он теряет интерес.

— Ну смотри, — грозно кидает он. — Сорвешь номер, оштрафую.

Деловито выходит в коридор, подгоняя опаздывающих стриптизерш. Смачные шлепки по попам и те стайкой бегут на сцену.

Что я вообще здесь делаю…

Я не буду петь и раздеваться. Мой номер в местную программу не впишется.

И что петь, кроме своих песен?

Спою их — могут узнать. А репертуар Мелании я уже не знаю.

Скоро в гримерку врывается Нина. От нее пахнет вином и потом, она вся блестящая и счастливая.

— Дик там, он видел меня! — глаза сверкают. — Клянусь, он на меня запал! Я такое на шесте творила! Надеюсь, с ним сегодня поеду! Да что ты такая кислая?

— Ничего, — сухо улыбаюсь я.

Она снова закуривает. Спустя пару затяжек бросает сигарету, и растаптывает каблуком.

— Побегу, хоть издалека посмотрю на него! Ты со мной?

— Нет.

— Как знаешь! — девушка убегает.

Я ежусь.

Смотреть на Диканова раньше времени не хочу.

Скорее всего, меня он не заметит.

Вон сколько у него поклонниц, и Нина права: мужчины обращают внимание на горячих, кипучих женщин. Зажигалочек, как она сказала.

А у меня по лицу текут слезы, стоит задуматься о муже. Вид печальный. Ногами перед ним помахать не смогу и показать мне нечего. Все что я умею: исполнить песню и надеяться на лучшее.

А что будет, если не справлюсь? Как поступит Сабуров? Вот о чем следует думать.

Как он мог так меня унизить? Перед охраной, Меланией… Он просто вытер мной ноги.

А она сейчас примеряет мои наряды и думает, с каким платьем будет лучше сочетаться ее новый браслет — подарок моего мужа.

Меня выбросили, как ненужную вещь.

Как так вышло, что я не заметила, что Мелания с ним упала в одну койку?

Начинаю анализировать, где они могли пересечься.

Их познакомила не я.

Сабурову я про Меланию рассказывала, но не подробно. Она даже была на нашей свадьбе. Но это два года назад, и не думаю, что Сабуров ее запомнил.

Так где же между ними вспыхнула искра?

Где-то в клубах, где она работала…

Мысль важная, но не успеваю додумать, ее обрывает вопль менеджера:

— Лана! Алмаз, выход!

Встаю и в последний раз смотрю в зеркало.

Я знаю, что неправильно поступаю.

Но других вариантов нет.

Вслед за менеджером направляюсь к выходу на сцену.

Под свет прожектора я выхожу с опущенной головой.

Пока шла, успела наслушаться и надышаться дымом и чужими духами. Так бьет по нервам: возвращает в неустроенную молодость.

Каждый шаг — как удар наотмашь.

Для первой песни выбираю «Твоя любовь — как стекло».