Мария Устинова – После развода. В его плену (страница 6)
Еще есть время сбежать.
Раствориться в ночном мегаполисе, зализать раны. Со временем, когда сердце зарастет и в глазах перестанут сверкать его осколки, найти новую любовь.
Отомстить, чтобы знали: счастья на чужом несчастье не построить.
И не придется идти в клуб.
Это похоже на способ унизить напоследок. Может, даже идея Мелании — запихнуть на свое место.
Но я слишком боюсь Эдуарда, чтобы уйти.
И черное, мрачное предчувствие кричит, что я совершу страшную ошибку, если войду.
Ошибку, которая, возможно, будет стоить мне жизни.
— Эй! — за угол заворачивает похотливый мужик со входа. — Красуля, а ты куда?.. Это для персонала! Из девочек, что ли?
— Отстань, — цежу сквозь зубы.
Я давно не имела дело с мужланами и разучилась с ними справляться.
Но тут дверь распахивается.
Изнутри льется свет и смех, музыка.
— Это ты Мелания Алмаз? — орет парень в помятом костюме.
— Д-да, — выдавливаю, оглядываясь.
Настойчивый кавалер уже исчез.
— Ага-га! — ржет он. — Ну входи, Алмаз! Только паспорт покажи.
Дрожащей рукой открываю паспорт. Ну у Мелании и сценический псевдоним… Не поверит. У нас разные стрижки, цвет волос, да и лицо другое!
Но он небрежно смотрит и возвращает без интереса.
— Я креативный директор клуба, — сообщает он. — Скоро твой выход!
Надеюсь, мне не так дорого будет стоить моя ошибка.
Глава 3
— Гримерка, — небрежно кидает директор, открывая дверь в каморку с зеркалами.
Накурено.
Свет плохой.
На одном из зеркал висит платье на плечиках. Красное, из пайеток и выглядит, как перчатка. Верха нет. Платье заканчивается сердечком сверху.
Боже, представляю, как оно будет смотреться!
— Твое концертное платье, — ухмыляется он. — Косметика с собой? Ты что-то бледная. У нас любят поярче.
— С собой, — скупо отвечаю.
В сумочке только повседневный набор. Но его хватит.
— Ты смотри у меня, — вдруг агрессивно произносит парень, приблизив ко мне лицо, у него кроличьи зубы и воняет табаком просто ужасно. — Сегодня у нас очень важные люди! Не подведи. Хоть слово скажут, что им не понравилось, больше к нам не придешь, это в лучшем случае…
Я уже отвыкла от угроз.
Когда ездишь в машине за стеной охраны, отвыкаешь, как на самом деле жесток мир.
— Три песни с тебя и можешь спуститься в зал потанцевать. Мужчины любят знакомиться с артистками, — он пошло подмигивает. — Готовься.
Выходит из гримерки, и я выдыхаю.
Какой мерзкий персонаж!
Напоминает гангстеров из старых фильмов.
Переодеваюсь в платье.
Садится, как влитое. К нему идут перчатки до локтя. Хорошо, что оно со сменной подкладкой. Я в такой дряни ни разу не выступала: платье до пола, вырез сердечком — плечи и почти вся грудь открыты, и пайетки, одни пайетки!
Верх пошлости.
Но ярко, признаю. Меня будет видно в зале с любого ракурса. По опыту знаю, как эти пайетки сияют под светом.
Волосы закалываю невидимками. Лак беру с соседнего столика. Смотрю марку: дешевка. Последний штрих: вечерний макияж. Пудра, тени, тушь, и даже крем для лица — все осталось в сумочке. И любимая помада, конечно.
Время еще есть.
Сажусь перед зеркалом, странно себя чувствуя.
Рассматриваю незнакомый образ и думаю — кто я теперь?
— Ты Мелания? Лана, верно?
На пороге гримерки появляется мало одетая женщина: трусики-бикини, топ размером чуть больше лифчика, тоже блестящий, и яркий макияж.
— Я Нина, — она подходит к зеркалу без разрешения и подкрашивает губы алой помадой. — Перед тобой выступаю.
— С чем?
Спрашиваю тихо, без интереса, просто разговор поддержать.
— С сольным номером. А ты что, как неживая? Обидел кто?
— Можно и так сказать.
Нина с интересом пялится на меня.
— Из наших?
— Нет.
— А, ну тогда ладно, — она щелкает зажигалкой, прикуривая длинную сигарету. — Ты если с таким лицом выйдешь, не заработаешь. И наш тебя штрафанет. Так публику не заведешь. Тут крутиться надо, сестра.
Девушек, подобных Нине я видела много. Пока молоды, они купаются в мужском внимании и гребут деньги, но быстро выходят в тираж.
Для меня скатиться на уровень «сольных номеров» всегда было чем-то страшным.
Когда вышла замуж, думала, это больше не грозит. А Мелания как раз покатилась в эту сторону. Вот видишь, Инга, как быстро жизнь ставит на место, тех, кто зарвался. И раз! Мы поменялись местами.
— Говорят, сегодня Дик будет!
— Дик? — надеваю колпачок на красную помаду.
Моя темнее, чем Нинина. Винный оттенок. Устаревший, но мне идет. На полных губах в вечерней атмосфере смотрится вкусно, как хорошее вино.
— Влад Диканов! Что, не слышала?
— Нет…
— С дуба упала? Племянник самого Диканова, — она снижает голос, словно нас могут подслушивать. — Два года жил за границей. Только прилетел. Упакованный мужик! У него один костюм больше стоит, чем моя квартира!