Мария Устинова – После развода. В его плену (страница 9)
За спиной директор.
— Не понял, ты сваливаешь?
— Просто покурить выйду, — лепечу я. — На свежий воздух. Голова раскалывается.
— Ты курящая? От тебя же не пахнет. Хотя в первый раз вижу некурящую клубную девку… Кури здесь, никаких улиц.
— Не хочу.
Он выдерживает паузу.
— Ты не уйдешь, поняла? На тебя поступил заказ.
— В смысле?
— Тебя хочет Диканов. Он, знаешь ли, не из тех, кто терпит отказы. Отпоешь программу и поедешь с ним на ночь.
Глава 4
— Вы меня неправильно поняли, — улыбаюсь я. — Я певица. Не девушка по вызову.
— В смысле? — фыркает он. — То, что ты не девушка по вызову, я знаю. Но за тебя забашляли. Так что извини. Сиди тут, он сейчас скажет, будешь ты петь или сразу за столик пойдешь.
— Я не такая! Вы вообще меня слышите! — от страха начинаю повышать голос, но на него это не производит впечатления.
— Так, Серега, — он зовет вышибалу. — Дик заказал девушку, смотри, чтобы не сбежала. Тебе двадцать процентов.
— Ок, — ухмыляется тот и загораживает проход, гнусно усмехаясь.
Все еще надеясь, что они просто не понимают,
— Я певица! Послушайте, я работала в клубах и знаю, как иногда бывает. Да, девушки уезжают с клиентами, но я не стриптизерша, не танцовщица! Я приглашенная певица! Я не оказываю услуг мужчинам! И никуда ни с кем я не поеду!
— Ну извини, — тот пожимает плечами. — За тебя уже заплатили. Мне что от двадцатки отказываться?
— Вы вообще меня слышите? — холодно говорю я.
— Ага.
— Я вызываю полицию.
Иду к сумочке под оглушительный смех. Почему вышибала ржет, понимаю, когда включаю телефон.
Связи нет.
Никакой.
— Глушите связь? — оборачиваюсь. — Выпустите меня, пожалуйста, я дам вам больше, чем директор. Украшения, хотите?
С улыбкой пытаюсь расстегнуть сережку:
— Они не дешевые. Это не бижутерия. Посмотрите, пробы стоят…
— Хватит, цыпа, — советует он. — Я не собираюсь ссориться с Дикановым за пару побрякушек. Сказали охранять, я охраняю.
— Вы участвуете в преступлении, — тихо говорю я.
— Какое преступление? Окстись. Понравилась ты известному человеку, это не противозаконно. Цветы тебе притащит, побрякушки. Хорош цену набивать, достала.
В дверях появляется директор, когда я готова расплакаться.
— Сказали, ты должна допеть программу, — вдруг выпаливает он. — Еще песни есть?
— Есть.
— Будешь все петь! Сейчас выходишь после девок! Серега тебя проводит.
Морщусь.
— Давай, не ломайся, — вдруг открыто выпаливает он. — Ты людям понравилась. В первый раз такое вижу. Сила искусства! Потом, если напьются, выпущу тебя через черный ход, так и быть. Только не подведи. Пой, как следует.
Выпустит?
Уловка? У него слегка перепуганный вид, а что, если этот дурак неправильно все понял? И Диканов хотел послушать меня, а не купить?
— Хорошо, — соглашаясь я, надеясь, что потом ускользну, даже если директор с Серегой будут против. — Я выйду.
Кто бы знал, как я не хочу идти!
Но, собрав волю в кулак, после стриптизерш выхожу на сцену.
В зале становится тихо, хотя только что гудели.
Мужчины смотрят на меня.
Соберись, Инга.
Закрываю глаза и тихо начинаю самую грустную мою песню. Пусть выпьют, поговорят о мужских делах, песни о разбитом сердце интересны романтичным девушкам…
Но они слушают.
Взгляды скользят по моему сияющему красному платью, облепившему тело. За руками в красных перчатках, которые поднимаю на особенно эмоциональном моменте.
Я выкладываюсь на полную.
Словно красотой своего таланта пытаюсь разбудить в них человеческое, раз красота тела только подводит.
Я вышла петь, а в эти моменты зал для меня не существует. Пою все, что могу вспомнить, кроме своего репертуара.
Не хочу рисковать.
Музыканты сбиваются.
Открываю глаза.
Рядом склоняется телохранитель и он что-то говорит, на меня кивнув.
«Шкаф» идет к нам.
Музыканты играют, а я начинаю дрожать, пристально глядя на
Не могу петь.
Коленки подкашиваются.
Я придерживаю микрофон и смотрю на него.
— Хватит играть! — грубо бросает телохранитель музыкантам, тусуясь рядом со сценой. — Все, Дик сказал, заканчивайте!
Музыка замолкает.
Из-за стола встает
Слишком много эмоций и я вся выложилась.
Я устала и опустошена.