Мария Устинова – После развода. В его плену (страница 62)

Не замечаю, как открывается та дверь.

— Инга? Что происходит?

Оглядываюсь.

Быстро они …

— Инга! — ко мне спешит Влад, наклоняется, на ходу застегивая ремень. — Что случилось?

Но застывшим взглядом я смотрю через плечо.

Там эта.

Спартак направляется к девушке и говорит что-то. Она огрызается, но еще одной реплики хватает, чтобы она быстро ушла.

Перевожу взгляд на Влада.

Он смотрит в глаза, тяжело дышит, и рубашка расстегнута на груди. Не до конца, он торопился…

Вместо ответа начинаю рыдать, ощущая растущую черную дыру в сердце.

От боли.

Пренебрежения.

И от взгляда той.

— Она упала, — подходит Спартак.

— Вижу, — Влад поднимает меня, ведет к ближайшему свободному дивану и помогает сесть. — Ну все, не реви. Всего лишь упала…

Расстегивает ремешок на лодыжке и аккуратно снимает ботильон.

Гладит ладонями ногу, пытаясь унять боль. Дома я бы испугалась. Но здесь, в безопасности, это приятно.

Да и он унял сексуальный голод.

Уже не так опасен.

— Не мог за ней присмотреть⁈

Спартак наклоняется: по лицу вижу, что-то высказывает. Музыка глушит голос, но часть разбираю:

— Ушел с девкой… — Спартак наклоняется и четко слышу окончание. — Я понимаю, у тебя крышу рвет от случившегося! У меня тоже, Дик! Но ты хоть ее пожалей!

— Не лезь не в свое дело! — огрызается Влад. — Все с ней хорошо! И было бы лучше, если бы смотрел за моей женой, не лез, и не накручивал на эмоции! Оставь нас!

Спартак отходит метров на двадцать, повернувшись спиной.

Взгляд Дика, как у дикого зверя.

Без свидетелей его прикосновения вызывают мурашки.

Это слишком лично.

Осторожно убираю ногу из теплых ладоней.

Никак не могу отделаться от мысли, что пять минут назад он гладил ее за закрытой дверью.

— Что ты глазеешь? — агрессивно бросает он и я отвожу взгляд.

Влад вдруг приближает лицо так близко, что смотрю в оскаленные зубы, сжавшись. Ладонь держит за затылок, не дает отодвинуться.

Как будто укусить хочет.

— Злишься, что трахнул ее? А когда мне это делать, если я все время сижу с тобой⁈ Если ты меня не отпускаешь? Если не могу оставить тебя одну? Когда, Инга? — он кидает слова в лицо, затем останавливается и так же зло целует в лоб. — Она никто. Просто шалава. Поняла?

Киваю.

— Куда ты ходила? — он аккуратно надевает на пострадавшую ногу ботильон.

Лодыжка почти прошла.

— В туалет. Стало дурно.

— Тошнит еще?

— Больше нет. Голова кружится.

Из-за громкой музыки мы говорим почти прижавшись друг к другу. Он задевает губами то ухо, то шею.

А затем пытается поцеловать, как в лоб — только в губы.

Опускаю голову.

На этот раз думаю о том, что он только что, скорее всего, целовал взасос другую.

— Ты что? — выдыхает он. — Боишься еще?

Не представляешь, как я тебя боюсь, Дик…

Но сейчас в другом дело.

— Ты с ней, — признаюсь, закрыв глаза. — Только что…

Влад смеется:

— Инга, шалав в губы не целуют. Поняла? Шалав в губы не целуют!

Он хватает меня за запястья, со вкусом целует в рот, и выпрямляется. Расслабленный, спокойный после секса — и поэтому добрый.

— Хочешь выйти подышать?

— Да.

От музыки голова гудит.

Влад забирает у официанта пальто и помогает надеть.

— Уже уходите?

— Твое какое дело?

Резкий со всеми.

Двумя руками беру его под локоть, нахохлившись в теплом пальто.

Не хромая, идем к выходу.

Вдыхаю на улице, здесь шумно — много людей, но не так, как в клубе.

Холодный воздух остужает.

Боль остывает в груди, как лава.

Давит, но с ней можно жить.

Она не страшнее той, что я переживаю. Другая, ею давишься, не можешь дышать, она всегда рядом, как надоедливый фон.