Мария Устинова – После развода. В его плену (страница 63)
Боль от измен.
И мне придется смириться со взглядами и насмешками. С тем, что я жена мужчины, который даже не скрывает интрижек.
Горько выдыхаю и поднимаю голову, чтобы посмотреть в небо.
И внезапно натыкаюсь на темную фигуру мотоциклиста, остановившегося перед нами.
Он поднимает руку.
Я смотрю в черный глазок дула. Не остается сомнений, что целятся в нас.
Расстояние метра два.
Я просто стою и смотрю, ожидая, пока киллер выстрелит.
Выстрелит и остановит все это.
Мне не страшно смотреть в лицо, закрытое черной маской. Руки слабеют, и я выпускаю локоть мужа.
Он шагает вперед и закрывает от меня мотоциклиста.
Несколько секунд вижу широкую спину, а затем раздается выстрел и мне в лицо вылетают брызги крови.
Сзади визжат.
А я словно отупела. Бессмысленно стою, трогаю кровь на щеке, затем смотрю на странные красные отпечатки на пальцах.
Переживаю свою не случившуюся смерть.
Это была моя пуля.
А затем до меня доходит, что это кровь Дика: в тот момент, когда он падает.
— Влад! — ору я.
Из клуба выбегают его люди.
Мотоциклист газует, но мое внимание только его.
Я падаю на колени, трогая лицо.
На рубашке спереди расплывается красное пятно с неровными краями.
Прикладываю ладонь к ране, ощущая толчок — сердце бьется.
— Влад!
Он еще в сознании.
Только не видит меня, глаза помутнели и вот-вот начнут стекленеть.
От асфальта идет холод.
Такой же холод разливается по моему телу. Меня трясет в истерике. Это чувство похоже на пережитый ужас в доме Дикановых.
Только не он…
Не сейчас!
— Влад! — ору в голос, отчаянно и надсадно, когда понимаю, что через минуту могу его потерять, и меня не успокаивают сирены вдалеке.
Ору, как ненормальная, не понимая, что со мной.
В голос выплескиваю весь звериный ужас. Нас снимают зеваки, а мне плевать. Я ползаю на коленях, реву, ору и задыхаюсь, потому что стальные холодные когти лезут под ребра, чтобы вырвать мне сердце.
Глава 17
— Инга! — Спартак хватает меня под руки, поднимая. — Скорая приехала, отойди!
— Костя, убери ее!
Меня оттягивают от Дика. А истерика только набирает обороты, когда я вижу, как тело мужа на асфальте накрывают.
Кричу и тяну руки.
Спартак оттаскивает меня за плечи под прикрытие тени козырька и буквально швыряет в руки брата.
— Держи ее!
Я дышу, как на дистанции — тяжело, надсадно.
Пытаюсь за спинами рассмотреть хоть что-то.
С головой укрыли или нет.
— Отпусти, — задыхаюсь я.
Заливая асфальт вспышками, на парковку заезжает скорая помощь.
— Отпусти меня, — реву я. — Я поеду с ним! С ним!
И плевать, куда его забирают: в госпиталь или морг, все равно с ним.
В толпе зевак в стороне замечаю девицу, с которой он был в привате.
Перепуганная… но не расстроенная.
Вся зареванная, с потекшим макияжем и испачканным кровью лицом, смотрю на нее, как волчица.
Почему-то это цепляет.
Она увела его из-за свадебного стола — наверное, гордится собой, раз сразу после свадьбы ее трахнул такой мужик. Считает себя неотразимой. А теперь стоит в толпе, и ей уже ничего не нужно…
Потому что
Она замечает мой взгляд.
Отворачивается и уходит.
А это почему-то помогает успокоиться. Я еще часто дышу — на грани обморока. Но уже не ору и не пытаюсь вырваться.
Артем меня отпускает.
Не чуя под собой ног, иду к Дику, расталкивая дрожащими руками толпу.
Над ним склонились медики.
— Я его жена!
Они торопятся, собираются забирать.
Это хороший знак — с умершим торопиться не будут.
И голова не накрыта.
— Я еду с ним! — кричу, понимая, что другого варианта для меня просто не существует.
Немного расслабиться получается только в приемном покое.