Мария Устинова – После развода. В его плену (страница 61)
Ее смех становится резким.
Я вижу, как она касается его.
Сначала будто невзначай, чтобы проверить границы. А потом все смелее, когда чувствует, что ему это нравится.
Наклоняется ближе, пока они не начинают перешептываться. При этом он продолжает гладить мою спину.
Меня как будто обливают кипятком.
Или серной кислотой.
Я отвожу взгляд и не замечаю, как с моим мужем флиртует случайная девица.
Отворачиваюсь, беру на колени букет, который принесли парни.
Делаю вид, что хочу посмотреть.
Мне нужно занять чем-то глаза и руки.
Перебираю розовые лепестки и замечаю, что тот парень, который был со мной в доме — Спартак, кажется — пристально за мной наблюдает.
От него не укрылось,
Я даже не знала, что будет так больно.
Я не имею права ревновать.
Он сказал все, что думает об этом.
Но я все равно не хочу, чтобы Влад был с кем-то, тратил на другую эмоции, внимание… Не хочу, чтобы к другой привязался и она его увела.
Не хочу остаться одна.
Первой от стола отходит
— Я на минуту, — Влад встает. — Спартак! Присмотри за Ингой.
Девица с улыбкой ждет неподалеку, хихикает, глазея на меня. Это так напоминает смешки в офисе Сабурова, когда застала его с секретаршей, что я отворачиваюсь.
— Слушай, Дик, можно тебя на два слова? — останавливает его Спартак.
— Давай потом, меня ждут.
— Не, слушай, это не по-людски, — он встает, приближаясь к Дику вплотную, но я все прекрасно слышу. — Ты что делаешь, брат? Не при ней же…
— Не лезь, — устало просит он, даже не злится. — Присмотри за моей женой, чтобы не обидели.
Он направляется к ней.
Когда девушка видит, что удалось увести моего мужа от стола и он следует за ней, как за течной сучкой, с улыбкой встряхивает волосами.
Они направляются в сторону приватных комнат.
Ком в горле.
В груди пульсирует от обиды, словно я брошенный ребенок.
Я боюсь, что все увидят, с каким лицом я смотрю им вслед, но не могу отвести взгляд, пока они не исчезают в полумраке зала.
Меня бросает в жар. От нервов снова начинает тошнить.
— Мне нужно… — лихорадочно нащупываю край стола, чтобы встать. Букет падает на пол. — Выйти. Мне нехорошо…
Взглядом пытаюсь найти туалеты.
Кто-то подхватывает под руку, и я вскрикиваю.
— Направо, — бурчит над ухом Спартак. — Я провожу.
Мы пробираемся по забитому телами залу, пока он распихивает народ передо мной.
В туалетах музыка приглушена.
Зато накурено так, что задохнуться можно.
Трясущимися руками открываю окно. Затем включаю воду. По кафельному помещению тянет сквозняком и дышать становится легче.
Даже тошнота проходит.
Умываюсь и закрываю глаза.
Я не хочу так.
Он ничего мне не должен.
Но я так не хочу!
— Эй! — в туалет заглядывает обеспокоенный Спартак. Не знаю, что Дик наговорил, но тоже старается не выпускать меня из виду. — Слушай… Ну бывает, что. Не расстраивайся. Сучка эта еще три года назад к нему клеилась.
— Все нормально, — лепечу я. — Мы так договорились…
Отвожу взгляд и выскакиваю из туалета, чтобы он
Ты взрослая женщина, Инга.
Соберись.
Да, развлечется муж с другой. Но так и ты замуж не по любви выходила.
Успокойся.
Проглоти горький ком ревности, и возвращайся к столу. Это вообще не твой праздник.
Через танцпол иду, как в воду опущенная. Ноги не слушаются. Смотрю в сторону приватных комнат…
На закрытую дверь.
Представляю, как они там на диване или на столе, и по венам течет яд.
Прямо к сердцу.
Мы договорились. Я ничего ему не дам. И не люблю его даже…
Тогда какого черта так больно?
Отворачиваюсь и вдруг лодыжку пронзает боль.
Отвыкла от высоких каблуков.
Даже среагировать не успеваю.
Падаю на грязный пол и сижу, схватившись за ногу.
— Эй, ты чего⁈ — Спартак наклоняется, но я только шиплю сквозь зубы.
Лодыжка горит огнем.
Но даже не на десять процентов так, как в сердце.