Мария Устинова – После развода. В его плену (страница 26)
Я не понимаю, что делать.
Я не могу даже пошевелиться, даже подумать, что делать дальше…
Сижу, как безвольная кукла, отвернувшись. Волосы закрывают лицо.
— Одевайся. Едем к отцу. Где твои вещи?
Он пинает красное платье с пайетками.
— Одежды нормальной нет. Вставай! — Лука грубо хватает меня за лицо и удивляется, когда я диковато вздрагиваю и пытаюсь отодвинуться. — Ты привыкнешь.
Он усмехается.
— Теперь это твоя повседневная реальность. Жизнь жены Сабурова в нашем доме может быть только такой.
Лука набирает номер и отворачивается.
Окутанная полумраком, сижу, пялясь в пустоту.
— Отец, я везу к тебе жену Сабурова. Она была с Владом. Да. Он ее подослал в клубе.
Лука снимает пиджак и набрасывает мне на плечи.
— Поедешь так. Вставай!
У меня подгибаются ноги.
Я не понимаю, чего от меня хотят, но Лука заставляет слезть с кровати. Пиджак, пахнущий теплом и его пугающим парфюмом, мне до колен.
Спасение, вдруг понимаю я, когда он ведет меня к двери.
За пределами этой квартиры — спасение.
Может быть, мне помогут, если начну кричать…
Он ведет меня полуголую и избитую, неужели никто не поможет?
Но когда мы спускаемся в ночной, холодный двор, мы никого не встречаем.
С запозданием понимаю, что сейчас глубокая ночь.
— Нет… — перед дверью в салон авто начинаю упираться, но он просто засовывает меня на заднее сиденье, где ждут еще двое.
— Пользовал, что ли? — интересуется один, заметив в каком я состоянии.
— И ты попользуешь, если отец так решит.
Машина срывается с места, когда я с воем кидаюсь к ручке двери.
Я не чувствую тела.
Разум как будто отказывает, я действую, как животное, которое пытается спастись. Царапаюсь, дерусь. Но меня прижимают к сиденью машины и зажимают рот, как сломанной кукле.
— Где отец? — слышу, когда подъезжаем к пропускному пункту. Я не знаю, сколько прошло времени, потеряла счет.
И ничего не чувствую, кроме черного, жуткого страха, о существовании которого даже не подозревала.
— Лука, — раздается скорбный мужской голос. — У нас горе…
— Что случилось?
Замираю, стараясь тихо дышать.
Зажатый рот болит.
— Денис погиб… Только что сообщили.
— Что за бред? — рычит Лука. — Гони!
Машина проезжает ворота и останавливается в темноте.
— Идем, — здоровенный лысый мужик вытаскивает меня с заднего сиденья.
Я реву, когда по холодному асфальту меня тянут к дому.
Впереди мелькает спина Луки.
Взбегает по ступенькам и рвет дверь на себя.
— Где отец⁈
Меня волокут по коридору следом.
Я не успеваю. Ноги подгибаются, мне больно идти.
— Отец! — Лука распахивает дверь кабинета.
Меня заводят за ним.
Отпускают и я теряю равновесие. Падаю на ковер, подогнув ноги, как сломанная куколка.
— Отец! Что с Денисом, это правда⁈
— Да, — слышу низкий голос.
Не могу поднять голову.
Волосы упали на лицо, как завеса.
Я не хочу их видеть.
— Где Влад?
— Исчез.
Исчез…
Я все-таки поднимаю голову. Слегка, мутными глазами смотрю на приближающуюся фигуру. Отстраненно от шока.
— Жена Сабурова?
Сухие, сильные пальцы хватают за подбородок.
Это немного приводит в себя.
Я словно понимаю, где я.
Отшатываюсь от лица склонившегося мужчины. Немолодого. С жестокой складкой рта и темными, пристальными глазами.
Диканов.
Их отец. Главарь.
— Прошу вас, отпустите, — еле выдыхаю я.
Пусть меня отпустят.
Они же получили, что хотели.