Мария Устинова – После развода. В его плену (страница 27)
Пусть дадут уползти.
Выжить.
Я согласна на все. На любую сделку.
— Ты не вернешься домой. То, что попадает в наш дом, здесь остается. Тем более то, что принадлежало Сабурову.
Ощущаю горячие слезы на щеках.
Я плачу.
Кожа такая холодная, что каждая слеза — игла.
Они решат, как лучше мной распорядиться. Убить или оставить, как игрушку.
Он отпускает и выпрямляется.
— Тело Дениса нашли в парке. Его застрелили в спину. Будет война, Лука.
— Кто это сделал⁈
— Мы узнаем. Найди Спартака, он был с Владом. Пусть ищет его! Ты допроси жену. Мне не до этого.
Нет-нет-нет, бьется мысль.
Диканов-отец поворачивается спиной.
Он знает, что его наследник только что меня изнасиловал?
Конечно, знает.
Я полностью голая. В его пиджаке.
Просто я никто.
Всем плевать.
Как телохранителю, который произнес то мерзкое слово — «пользовал». Меня будет допрашивать Лука… Губы начинают дрожать. Я царапаю ковер ногтями.
— Сабуров обрывает телефон, звонит без остановки. Знает, что она у нас.
— Пока не отвечай.
— Что делать потом?
Мужчина молчит.
Отрывистый разговор долетает как издалека.
Они решают мою судьбу.
А я никак не могу в это поверить. Где-то в глубине себя я все еще на сцене, пою «Я — твоя…», обняв микрофон ладонью.
Я не верю, что здесь.
Что меня будут рвать на части.
— Пока держи живой.
— Понял, отец. Все сделаю. Шлюху тащи за мной, — бегло кидает Лука, телохранитель поднимает меня за волосы, и я ору.
— Пожалуйста, помогите!
Пожилой мужчина не реагирует.
Охранник молча выволакивает в коридор. Мы поднимаемся по лестнице — ноги бьются об ступени, перестав меня слушаться. Я не вижу куда иду. Перед глазами потолок расплывается от слез. Голова заломлена назад, кожу на затылке жжет.
Меня заводят в комнату.
— На кровать ее. Ты, подойди! — Лука подманивает охранника. — Будешь снимать. Спартака найдите! Времени мало.
— Нет!
Я реву злыми, беспомощными слезами.
Я думала, все закончилось.
Но все только начиналось.
Охранник приковывает меня наручниками к изголовью.
К кровати подходит Лука.
Снизу он кажется великаном. Я такая измученная, что почти ничего не чувствую. Только черный животный ужас.
— Зачем Сабуров тебя прислал?
В груди раскручивается черная дыра, в которую летит все.
Меня трясет.
— Чтобы села к нему…
— Зачем?
— Узнать, договорись или нет, — шепчу я. — Пожалуйста, не надо… Мы разводимся. Он заставил меня… Я не виновата…
— Что успела передать?
— Ничего, — я реву, прощаясь с жизнью. — Я была… с Владом.
Даже если я выживу… Я не знаю, как с этим жить дальше.
— Где деньги общака?
— Не знаю, — от слез становится мокрым лицо и шея, они задают вопросы, на которые нет ответа. — Пожалуйста…
Лука нависает надо мной.
Прямо в глаза смотрит, взглядом зверя, уже попробовавшем кровь.
И хочет еще.
— Сабуров пожалеет, что решил с нами играть. Это он похитил и убил моего брата?
— Нет, — начинаю стонать, по взгляду понимая, что он не поверит.
Что бы я не сказала.
Он не поверит мне.
Пронзительный взгляд, черный, как мрак, говорит, что меня привезли на расправу.
Мое тело вернут Сабурову. Как им вернули тело брата.
— Ноги ей держите, — он расстегивает ремень. — Я первый. Потом, кто хочет. После этого заговорит.
Их тут пятеро, не считая его.