Мария Судьбинская – Ряженье (страница 72)

Копейкин выдохнул и стал медленно, аккуратно, проталкивать себя под забором. Плечи прошли с трудом, и все же край металла упирался в кожу. Миша зажмурился, попробовал разные положения рук и все же прошел наполовину. И вдруг — сделал рывок и замер. Что-то не давало пройти.

— Ну что? — Выдохнула Фрося.

— Ремень. — Ответил Миша. — Что-то я про него забыл… Сейчас…

Пряжка ремня зацепилась за один из зубцов отогнутого листа. Копейкин попытался дернуться, повернуться, но она прилипла здорово.

— Господи! — Сказал он с недовольством, просовывая пальцы к листу.

— Я же говорила! — Послышался испуганный голос Фроси.

— Да брось! — Отмахнулся он немного напряженно. Отцепить пряжку все никак не удавалось — угол был острый, места не хватало. Копейкин вздохнул и попытался просто отстегнуть ремень. Это далось ему с трудом, и все же послышался тихий щелчок, напряжение чуть ослабло. — Всё!

Копейкин резко дернулся вперед, и в тот же миг край листа, освобожденный от натяжения, резко отогнулся обратно, скользнул по его животу, прорезав его водолазку вместе с кожей. Миша широко распахнул глаза от внезапного холодного жжения, и, на последних силах, выкатился на внутренний двор, присел на землю и тотчас задрал водолазку.

— Миша, ты как там? — Спросила Фрося.

— ...Всё в порядке. — Ответил Копейкин через секунду, уже собравшись. Он посмотрел на ладонь — на ней остался ржаво-красный отпечаток — вытер кровь об водолазку и выглянул в просвет, улыбаясь. — Пролез.

Фрося, сидя на корточках, принялась оглядывать края. Она вся была перепуганная, но, кажется, тоже собралась лезть. Каролина смотрела на нее в недоумении.

— Тогда я теперь… — Сказала Фрося неуверенно, прикусив губу. — Каролина, ты и мое пальто тоже подержишь…

— Нет. — Перебил Миша взволнованно. — Не лезь.

— Что?

— Сказал, не лезь, — он снова выглянул из щели, — Здесь меня хватит. Вас тут не должно быть. Если что — вы снаружи, вы моя страховка.

Копейкин встал и направился к груде покрышек. Они лежали под навесом.

Покрышки были сброшены неаккуратно, выглядели очень старыми и стертыми, и главное — слишком резко пахли. Миша оглядел их, подошел вплотную, достал телефон и подсветил покрышки фонариком. На большинстве покрышек были стертые, мокрые бумажные бирки, почти растворившиеся до нечитабельности. Копейкин перебрал парочку шин, пока не нашел бирку более-менее достойную.

Он выхватил главное — «СНЯТИЕ: 15.10.2025»

Копейкин насторожился. Октябрь прошлого года. Этим шинам, если они были новыми в октябре, должно быть максимум полгода. Водя лучиком по покрышкам, он заметил, что рисунок протектора почти стерт. На боковинах — глубокие порезы и елочки трещин. Ни одна шина не выглядела хоть сколько-нибудь новой, и это его настораживало.

Никакие шины не изнашиваются так за сезон, даже если их гонять по битому стеклу.

Не стыковалось. Каролина говорила о новых шинах. О тендере на поставку новых шин. А он смотрит на хлам, который должен был быть списан кучу лет назад.

Все же он сделал несколько фото: бирка, общий план горы, крупно — стёртый протектор, боковину с трещинами…

Отойдя на пару шагов, он попытался прикинуть их количество. Проблематично было пересчитать эту бессмысленную груду, но Миша мысленно поделил — действительно, около двухсот. Та же цифра, что фигурировала в её истории. Совпадение? Может, эта дура вообще эту цифру выдумала?

Он выпрямился и выключил фонарик. Руки, вся его одежда вымазаны в грязи, на животе — средней тяжести царапина, а перед ним — груда хлама. Злость брала его дикая, и все же он старался остаться спокойным.

Копейкин вернулся к просвету, присел у щели.

— Ну что там? — Хором спросили Каролина и Фрося, когда он приблизился к забору.

— Все посмотрел. — Ответил он. — Сейчас…

Он нагнулся и вдруг замер. Отогнутый лист теперь торчал внутрь двора, образуя над лазом низкий, зловещий навес с рваными краями. Жутко стало очень. Копейкин поймал себя на мысли, что совсем не хочет лезть лицом вперед к этой страшной гильотине. Лучше уж пускай она строгает ему спину.

Еле слышно он выругался и попытался лечь на живот. Просунул голову и плечи, почти убираясь лбом в землю.

— Твою мать... — Пробурчал он себе под нос и попытался улыбнуться, одним глазом посмотрев на Фросю. — Заново рождаюсь.

— Зачем… Зачем на животе? — Спросила Фрося.

— Ну… Ситуация изменилась…

Миша снова уткнулся в землю, сделал движение. Забор тут же впился в лопатки. Паника ударила ему в голову. Он задергался и с усилием выполз обратно во двор, тяжело дыша. Фрося, кажется, все уже сложила.

— Она отогнулась во внутрь, да? — Спросила она.

Миша смотрел на торчащий зубец. Он нервно замотал головой, в поисках альтернативного выхода, хотя прекрасно знал, что его нет.

— Она… — Невнятно начал он, протирая лицо грязными руками. — Ну… Не то, чтобы…

Фрося сунула руку в щель, пытаясь нащупать рубец. Миша тут же отвел ее руку:

— Не надо, не трогай…

— Ну вот зачем!? — Крикнула Фрося истерично. — Я же говорила, говорила же!..

— Тихо! — Перебил Миша. — Сейчас…

— Фрося, — сказала вдруг Каролина, — дай ему шарф, пусть подложит хоть как-то… Не так поцарапает, может…

Фрося что-то забормотала и сию же секунду сунула в щель свой шарф. Он был легкий, она носила его только красоты ради.

Миша схватил его дрожащими пальцами, подложит под зубцы и снова лег. На этот раз было не так беспощадно, но всё равно больно, унизительно и грязно. Он полз, чувствуя, как шарф рвётся, а спину будто скоблят напильником. Каждый сантиметр давался с усилием. Последний рывок — и он выкатился на свободу весь чумазый, с парой новых царапин.

Он поднялся. Не глядя на Фросю, он взял поднял с земли ее испачканный, рваный шарф.

Фрося смотрела на него и с обидой, и со страхом, сжав кулаки. Глаза ее блестели от подступающих слез.

— Придурок! — Закричала она горько.

— Я… — Миша явно думал не о том, — новый шарф тебе куплю, Фрося… Это неважно!

— Какой шарф!? — Завопила Фрося. — Ты на себя посмотри! Ты почему меня не слушаешь!

— Замолчи! — Завопил уже Миша, отмахиваясь. — Каролина! Двести комплектов, — выдохнул он, почти шипя. — Ты сказала: «по накладным город купил 200 комплектов дорогущих шин». Я правильно помню?

— Д-да... — Каролина отступила на шаг.

— И что ты видела в гараже? Паллеты с самыми дешёвыми. Так?

— Ну да...

— А теперь слушай внимательно, — Миша сделал шаг вперёд, — там, за забором, лежит примерно двести покрышек. Только они не новые. Они не дешёвые. Они старые, убитые, стёртые в труху. На них бирки — октябрь 2025-го. Снятие. Ты понимаешь, о чём я? Думаешь, наши отцы устраивают подпольные гонки на снегоуборочной технике? Гонки по стеклу и гвоздям! Или как они, по-твоему, износили резину на двадцать лет вперед!?

Он сделал паузу. Фрося смутилась.

— Мне интересно, Каролина… — продолжил Миша, — что из этого — правда? Ты видела накладные на 200 дорогих шин — может, это правда. Но ты же не видела самих шин, которые пришли? Ты видела паллеты с дешёвыми — но ты уверена, что это были именно те шины по тендеру?

— Миша, — вдруг вставила Фрося, — подожди ты…

— Замолчи! — Повторил он. — Послушай меня! Меня послушай! Почему ты не слушаешь меня?

— Я слушаю тебя!..

— Почему там не двести новых дешёвых шин, а двести старых, списанных в утиль? Что мы тут, Каролина, ищем на самом деле?

Каролина нервно перебирала руки, ее глаза метались от Миши к Фросе и обратно. Копейкин звучал резко, убедительно. Она сама стала сомневаться в своих словах.

— Я… я не знаю, — выдохнула она, — я видела документы… и паллеты… и папа говорил… Я думала…

— Думала! — Перебил Копейкин уже скорее с разочарованием, чем со злостью. — Ты думала, а я теперь весь изрезанный, в грязи, держу в руках порванный шарф Фроси! А она — чуть не плачет! И мы все втроем похожи на идиотов, которые охотятся на свалку резины!

Фрося погрустнела, взглянула на Каролину опечаленно. Она вырвала шарф у Миши из рук и принялась вытирать его им же от грязи.

— Не кричи. — Сказала она ему тихо. — Значит, нужно тот файл найти… В почте покопаться…

Шарф был безнадёжно испорчен.