Мария Судьбинская – Ряженье (страница 70)

Тряпичкиннедолго помолчал.

— Ты толькосмотри… — Продолжил он неуверенно, — Чтобы не сильно жестоко его…

— А что? —Спросил Святкин как будто с раздражением. — Тебе Марка жаль? Серьёзно?

— Нет. —Выдавил Тряпичкин, закрывая глаза. — Не жаль.

— Ну так а чтотогда? И что там с Копейкиным?

— Ровным счетомпока ничего. Ну, фотографию его ублюдскую можно слить. Всё.

— Сливайте.

— Чуть позже… Апо поводу Марка…

— Безфанатизма, понял. — Сухо перебил Святкин, замолчал, а потом продолжил сподозрением. — Что там тебе Копейкин наговорил?

— Херню.

— У богатыхсвои причуды.

Повислонедолгое молчание.

— Слушай, —продолжил Тряпичкин, — а как на Марка, быстро отреагировали? И кто? И куда ты онем наплел?

— Ну куда-куда.На сервер…

— Я надеюсь, тытуда ничего не писал.

—Я имбецил,по-твоему? — Святкин фыркнул. — Нет. Зашёл в канал, где народу побольше. Тамгрохот стоял, но половина просто херней страдала. Зашёл и с порога: «Мужики, яна учете, поздравляйте!». Ну, поздравили, посочувствовали. Потом спрашивают — аче так? Я и говорю: один голубоволосый менту на меня настучал. Ни капли обмана!Спросили — кто? Ну, я и рассказал. А когда ляпнул, что из-за него ещё иКолядина младшего на учёт посадили — там даже те, кому насрать было,прониклись.

— И ктозаинтересовался?

— Ой, знаешь...— В голосе Святкина послышалась странная смесь гордости и чего-то нездорового.— Знаешь Славу Забавина? Тот, что недалеко от дома математички живёт. Из второйшколы, девятый класс.

— Знаю, — глухоответил Тряпичкин, — это же мой бывший одноклассник.

Святкинзамолчал.

— Чего? Всмысле?

— А где я,по-твоему, до пятого класса учился?

— Не знаю…Нифига себе… Ну, значит, ты его знаешь!

— Он в третьемклассе соседу-алкашу бензин в почтовый ящик лил и спички кидал. — Монотоннозачитал Тряпичкин. — Прекрасно. Кто ещё?

— Ещё тамНикита Тихий был...

— Почему у ниху всех такие фамилии…

— Помолчи,Тряпичкин. Так вот: Никита Тихий. Он тоже из второй, но он постарше. Он мнекстати про спецшколу рассказал, в этом году оттуда вернулся. Напугал, конечно…Короче, он вообще ненормальный. Он животных убивал. И как-то своейоднокласснице собаку по кускам в портфель сложил за то, что она над егопортаком смеялась. Не знаю, как это связано. Но не суть! Он сейчас колледжподбирает. Ему всё равно, стукач Марк или нет. Ему «СВОшник» и «место по блату»запомнились…

— Целеваявторой школы.

— Еще былМаксим Мирный.

— Тыиздеваешься, да?

— Почему?

— Он реальноМирный?

— Он не мирный,но фамилия у него Мирный. Тряпичкин, фамилии не выбирают! Заткнись!.. Онровный…

— Я по фамилиидогадался.

— Заткнись! Онровный, стрижка под ноль, три полосы, как у Колядина твоего любимого. Не знаюя, какой у него бэкграунд, но он вечно во что-то влипает…

— Я знаю. Он же тоже с моей школы. На продленку с ним ходил.

— Тыиздеваешься? Нафига ты тогда спросил про фамилию?

— Тырассказывать будешь?

— Если ты ходил с ним на продленку — ты итак все знаешь. Ну, он неадекватный чуток. Стекло вавтобусной остановке выбьет — и уйдёт. Камеры видеонаблюдения во дворе палкойсобьёт. Но я же тоже таким помышлял. Мы с Сашей только в том году четырепарты сломали и два подоконника…

— Олег, — онзаговорил тише, — ты им... адрес не говорил?

— Не, —отмахнулся Святкин, но в голосе прозвучала лёгкая обида, — я что, дурак? Простосказал: парень, синие волосы, наша школа, фамилия такая-то. Кто захочет —найдёт. ВКонтакте у этого дегенерата все висит. Дома на районе узнаваемые...

— Ладно, —выдохнул Тряпичкин, — держи в курсе. Если что-то уж совсем неадекватноезадумают… скажи там, не знаю… что у него эпилепсия…

— Зачем? —Искренне не понял Святкин.

— Чтобы живымостался.

Глава 18

Тревога вцепилась в Фросю клещом. Вечером того дня Миша извинился, сказал, что ляпнул про Майского сгоряча, и что, конечно, готов нанести ему визит. Фросе от этого почему-то стало только более жутко.

Она уже совсем запуталась в своих чувствах. В последнем разговоре так ничего и не решилось, разве что она поняла, что Миша говорить не настроен — и не потому, что не хочет, а потому, что не знает о чем. А от этого — только хуже.

Она выглянула на улицу, проверила температуру. Было на удивление тепло и — впервые за долгое время — почти сухо.

Фрося достала из шкафа серое приталенное пальто. Оно легло по фигуре. Фрося улыбнулась и задержалась у зеркала: поправила волосы, оценила отражение, накрасила глаза серыми тенями.

В коридоре она встретилась с Мишей. Они вышли почти одновременно.

И он в пальто. Но у него черное.

— Тепло. — Сказал он равнодушно, увидев ее. — Тоже так думаю.

Фросе почему-то стало немного не по себе.

Они встретились на границе частного сектора. Каролина помахала рукой и подошла с улыбкой.

— Ну что, как вы? — Спросила она, лишь бы начать разговор.

На ней была лёгкая коричневая дублёнка, юбка и сапожки с подшёрстком на высоком каблуке.

Миша мельком взглянул на неё, отвернулся, шагнул назад и спрятался за спину Фроси. Фрося чуть вздрогнула.

— Мы… — Она полуобернулась к Мише, словно ища подсказку, но он не смотрел на неё.

Копейкин уставился на склон, где робко проглядывали ярко‑жёлтые адонисы. Он разглядывал их пристально, будто пересчитывал.

— Нормально. — Внезапно закончил Миша за Фросю.

Они медленно начали шаг, Фрося шла посредине. Каролина кивнула, но сказала:

— И все-таки вы невеселые какие-то. Вон, погода какая хорошая. Вечно холодно на этих весенних каникулах. И мокро.

— ОГЭ скоро. — Снова, к удивлению Фроси, ответил Миша.

Фрося чуть напряглась — никто не давал ей четких инструкций. С недавного времени ей казалось, что каждое ее слово может быть использовано против нее, но никто не говорил, что это правило не распространяется на ее молчание. Чего от него ожидать? И зачем Миша поддерживает с Каролиной диалог? Фрося скорее бы поверила в то, что он проверяет ее, нежели в то, что он резко поменял мнение. И как только ей его проверку пройти? Молчать или говорить? Он же все выставит против нее!

Или он все-таки действительно старается?