Мария Судьбинская – Ряженье (страница 64)

Он резкоотвернулся и резким движением провел рукой по лицу. Катя подошла чуть ближе.

— Успокойся… —Сказала она настойчиво. — Пошли сядем, нормально все расскажешь…Тряпичкин вонуже пропал…

— Не хочу я.

— Да сядь ты! —Она почти закричала. — Успокойся и сядь! Давай, покажи мне, что тебе все равно,что ты можешь просто посидеть! Раз ты такой сильный и непоколебимый!

Он спервацокнул, будто делает ей большое одолжение, но все же сел. Катя опустиласьрядом, но на расстоянии. Святкин убрал руки в карманы, съехал чуть вниз иуставился перед собой, не моргая.

— Прежде чемчто-то сказать, — начала Катя хмуро, — я хотела перед тобой извиниться… — онапродолжила быстро: — за тот случай, когда ты сам себя ладой обозвал, и сам жеобиделся.

У него уже небыло сил отвечать ей в привычной манере. Катя, выждав секунд десять, добавила:

— И я рада, чтотанцую с тобой… А Копейкин… Пошел он к черту…

— Ой, да комуты стелешь?

— Это правда. Аты что хочешь? Хочешь, чтобы я тебе сказала, что беру свои слова назад,Копейкин – так, уродец, а ты – самый красивый мальчик на свете? — Она чутьвыгнула бровь. — Это будет неправда в отличии от того, что я реально хочутанцевать С ТОБОЙ. НЕ С КОПЕЙКИНЫМ.

Святкин чутьулыбнулся.

— Ты прикинь,че? — Начал он спустя минуту. — Мне сказали там, что я социально-опасный… Катя,у тебя курить че есть?

Тукчарскаяпорыскалась по карманам и протянула ему электронку. Святкин взял, но как-то безэнтузиазма, сделал глубокую, долгую затяжку.

— Ну и раз яопасный… — Продолжил он. — Че уж? Пойти, может, сестру убить? Копейкина,Копейкину, сестру… Кого еще? Инспектора можно попробовать. Марка Малинова ещеможно убить. На пару с Колядиным. Не зря же у нас с ним фамилии, можно сказать,парные. Будем с ним криминальный дуэт. Убьем всех, потом сядем. Инспектор вродеэтого хочет? Чтобы мы всех убили и сели? Иначе зачем мне жизнь перечеркиватьбыло, я не знаю? Это меня как-то сдержать должно? Так это наоборот работает,не? Смысл мне сдерживаться, если уже все кончено? Пойду убью их всех к чертямсобачьим. И все… На пару… С Колядиным!

— Олеж, не всекончено. Может, он вообще запугать тебя хотел. Ты же помнишь его?

— Прям там… —Он сплюнул. — Я там такое наговорил… Что вряд ли.

— Зачем?

Она спросилаэто так печально, так метко, что он и не знал, что ей ответить.

— Все равно быпоставили на учет. — Отмахнулся Святкин. — А я еще хуже сделал… Зачем? Не знаю…Обидно мне, что Копейкина покрыли. А за нас никто никогда не заступится. Заменя. У Колядина, у Вахрушина, хоть родители пришли… Им то есть ради когомолчать… А мне молчать-то не для кого. Только для себя. А себя-то я…

Он не закончил,снова закурил.

Катяпридвинулась ближе, они коснулись плечами.

—Действительно! — Сказала вдруг она. — Вахрушин тебе на что? Он наверняка наколени готов был встать, лишь бы ты заткнулся. Он даже вину на себя взятьпытался. А ты… А я? А про меня ты не подумал?

— А ты то что?

— А ничего. Скем вальс я буду танцевать?

Святкин тиховздохнул, еще немного придвинулся и беззвучно сложился буквой зю, чтобы хотькак-то опереться на Катю, которая едва доставала ему до плеча.

— Просто… зачемты про Копейкина тогда сказала?

— Боже мой,успокойся уже, а? Вот уж не думала, что тебя это так заденет. Дура я. Извиняюсья.

Святкин усталовздохнул.

— Хорошо…Хорошо, забыли…

Колядин,покинув кабинет, все никак не мог посмотреть в глаза матери. Выйдя на улицу,она заплакала, и Женя этого не вынес — он заранее бросил ей пару искреннихизвинений и просто метнулся вон, оставив ее одну. Она кричала ему вслед, емубыло стыдно, но он боялся, что просто не устоит на ногах, если останется. Емухотелось скрыться, исчезнуть. Перестать быть ее сыном хотя бы на пару часов.

Тряпичкин,который переместился к торцу школы, видел эту картину. Сперва он подошел кЖениной маме — та едва стояла, опираясь на стену, и взял ее под руку.

— Вы как? —Спросил он тут же.

— Плохо, Миш… —Ответила она. — Что только натворил этот дурень… КДН сказали… Поставили его, —она всхлипнула, — на учет… А сейчас… Сейчас куда рванул? Чертенок недоделанный…

— Давайте япроведу вас. Жене просто очень стыдно перед вами. Поэтому он и побежал, кудаглаза глядят…

Она кивнула.

— Ты уж простиего, Миш… — Сказала она, когда они вышли с территории школы. — Он дуракдураком… Не знаю, зачем ты только водишься с ним, но я очень тебе благодарна.Рада, что хоть кто-то у него есть… Ты умный, спокойный. Спасибо тебе… Пусть Женя приходит домой, — она сновавсхлипнула, — пусть приходит, мы поговорим… Скажи ему, Миш… Скажи, что я незлюсь. Переживаю. Люблю же я его, дурака…

Теперь кивнулуже Тряпичкин. Они дошли до подъезда, Миша пообещал ей, что поговорит с Женей,и остался стоять один на улице. Пару минут он просто переминался с ноги на ногу— думал, что делать и что говорить, и в итоге набрал Колядина. Но тот неответил дважды.

Тряпичкина этосерьезно насторожило и даже разозлило. До конца не понимая зачем, он набралВахрушина.

— Да? — Сашаответил почти сразу.

— Привет… —Сказал Тряпичкин глухо. — Чего там тебе?

— В смысле,«чего тебе»? — Вахрушин огрызнулся, но без злости. — Звонишь ты.

— Ну что увас?! — Неожиданно для себя почти крикнул Тряпичкин, — Что там было? У тебячто, у Олега?!

Вахрушинкакое-то время молчал в трубку.

— У меня, — онспоткнулся, — у меня, считай, ничего…У Олежи — очень плохо все… Его прорвало,блин. И мало того, что матери его не было… он еще и сам себя закопал. На учетего поставили и страшными угрозами закидали. Я надеюсь…надеюсь, что это угрозы…У меня — внутришкольный. Колядин — тоже КДН.

— А Копейкинчто?

— А Копейкин…Копейкин — ничего…

Тряпичкин ненашел, что ответить. Злость его охватила дикая.

— Алё? —Окликнул его Вахрушин. — Миш?

— Не знаешь,где Колядин? — Перебил его Тряпичкин. — Он тебе ничего не сказал?

— Нет. Неуспели переговорить. А что, не отвечает?

— Не отвечает.

— Ищи еголучше. — Сказал Вахрушин секунд через десять. — Знаешь его, еще пойдет созлости сейчас этого Копейкина…

— Помолчи! —Отрезал Тряпичкин раздраженно. — Ничего он не сделает… Ладно, все! Ты... СоСвяткиным спишись.

Не дожидаясьответа, он бросил трубку.

Первым делом онбросился к гаражам, потом думал пройтись по заброшкам. По пути Тряпичкин ещенесколько раз позвонил Колядину, но безрезультатно. Когда он забрался на крышугаража он с ненавистью пнул и без того ободранное покрытие, увидев, что здесьникого. Его взгляд зацепился за его собственные рисунки, который он в прошлыйраз выводил здесь в полутьме. Этот его абстрактный зверь — медведь с мешком возубах — при свете дня выглядел куда четче.

Тряпичкин ужебросился вниз по лестнице, как вдруг зазвонил телефон — Колядин!

— Эй! — Тут жевыдал Тряпичкин.

— Прости, чтоне отвечал. — Выпалил Колядин скороговоркой. Голос его звучал очень резко иэмоционально, но он явно сдерживался. — Я правда не слышал…

— Где ты?

— Неважно. Всехорошо... А Копейкина его отец домой не повез…

— И что?

— И то.

— Что «и то»!?

— И то, что яего сейчас ножиком пырну.

У Тряпичкинасердце ушло в пятки. Контекста не было, а ожидать от Жени можно было чегоугодно.