Мария Судьбинская – Ряженье (страница 61)

Ни Вахрушин, ниКолядин не ответили.

— Говорить не очем... — Пробормотал наконец Саша. — Просто... хотелось постоять здесь.Поддержки ради...

— Иди ты сосвоей поддержкой.

Святкинфыркнул, с силой толкнул Вахрушина плечом, проходя мимо, и скрылся в тёмномпроёме аварийного входа. Железная дверь захлопнулась — звук был такой громкий,что Саша и Женя зажмурились.

Вахрушин непроводил Святкина взглядом и замер на месте. Они молча постояли ещё минуту.Колядин нервно пинал носком ботинка обшарпанную стенку.

— У тебясигареты ещё есть? — Спросил он.

Вахрушинмедленно покачал головой.

— Нет... — После ответа он долго молчал, рассматриваяголые кроны деревьев. — Все сигареты всегда у него были... Да если бы не Олег,я бы, наверное, вообще не курил...

— Понял... —Колядин чуть растерялся. — Что-ж... Нужно бы выяснить, вызывали ли на советКопейкина...

— Да че тамвыяснять. Завтра увидим. Его в школе сегодня нет.

— Нет? —Удивился Женя. — Я Фросю точно видел.

— Фрося есть, аМиши нет.

Колядинпохлопал глазами.

— Да ну. Когдатакое в последний раз было?

— Не знаю. Нувот,сегодня так…

Первый урокКопейкина действительно сидела за партой одна. На второй к ней подселаКаролина. Она отчаянно пытался выяснить, куда делся Миша, но Фрося не моглаподобрать слов. О чем ей вообще говорить? О том, что они вчера поссорилисьиз-за…чего вообще?

— Папа на неговчера наорал. — Объяснилась она в коридоре. — И мы поссорились. Сегодня онградусник одеялом натер и сказал, что не пойдет никуда. А может он ипо-настоящему заболел.

Каролина непо-детски удивилась.

— Вы…поссорились?

— Да. — Краткоответила Фрося. Она очень надеялась, что Каролина не станет ее ни о чемрасспрашивать, но понимала, что не расспросить здесь нельзя.

— Смыслепоссорились и… не помирились?

Фрося сновакивнула.

— … Как так?Почему?

В ее голосеперемешались и тревога, и любопытство.

Фрося закрылаглаза на секунду, собираясь с мыслями. Как ей сказать правду? Их с Мишей ссорабыла дикой и неадекватной, и рассказать Каролине подробности – значит выставитьих полоумными, предать Мишу и окончательно испортить отношения с Карельской.

— По глупости.— Ответила Фрося. — Очень много всего навалилось. Мише завтра на совет. Повопросу Костанака. Инспектор, отец, мама, интернаты эти… У нас у обоих крышаедет.

Каролинапогрустнела.

— Апоссорились-то вы почему… Фрося, я не хочу тебя задеть. Но мне кажется, тычто-то недоговариваешь.

Фрося прикусилагубу – ей хотелось рассказать, но она боялась. Боялась и того, что Каролина непоймет, и того, что Миша против. Перед ее взором пронеслись все вчерашниесобытия – вся эта уродливая, бессмысленная криптофазия. Фрося ужасно бояласьувидеть ее со стороны. Она знала, что скорей всего Каролина поймет. Норассказать ей – значит вынести ссору на публику? Значит открыть собственныеглаза? Рука не поднималась этого сделать.

— Мы… мы простоустали, — выдавила она наконец, слабо и неубедительно, — говорили о плане, орасследовании… и сорвались друг на друга. На ровном месте.

— Ладно. —Ответила Каролина, отступая. — Не буду лезть. Если захочешь рассказать — явсегда выслушаю.

Копейкинпропал, но вместо него в классе появился другой, небезызвестный и, казалось,давно ожидаемый ученик — Марк Малинов. Он, как всегда, устроился поодаль,однако на этот раз его поза выдавала чуть больше настороженности, чем обычно.

Святкин,Колядин, Вахрушин и Тряпичкин демонстративно его игнорировали — порой дажечересчур явно. Женя не раз вслух излагал свои идеи мести, рисуя яркие, почтитеатральные сценарии расплаты. Но всякий раз получал твёрдый отказ отТряпичкина, который упорно настаивал: с Марком нужно разобраться «хотя бы послесовета».

После школы,вечером, Святкин случайно встретил в магазине Тукчарскую. Он едва не сбил ее сног, пока несся на кассу.

— Куда несешьсяна таких кондициях? — Недовольно спросила Катя, оттряхивая куртку. — Дорогу невидишь?

— Куда вмагазине нестись можно? На кассу. — Буркнул Олег, даже не глядя на неё.

— Хоть бы подноги смотрел.

— Ты слишкомнизко. —Отрезал он, наконец повернувшись.

Повислонедолгое, тягостное молчание. Катя нахмурилась.

— И че тыходишь все последние дни с такой рожей? Обижаешься до сих пор?

— Нет. — Солгалон, отводя глаза к рядам с чипсами.

— Завтра совет?— Она попыталась сменить тему.

— Завтра. Тыоткуда знаешь?

Она театральноразвела руками, изображая преувеличенное недоумение.

—Представляешь, Вахрушин и Колядин рассказали. У них-то рожи повеселее твоей!

— Чё тебе надо?

— Да ничего. Тысам на меня напоролся. Раз уж напоролся — хочу вот спросить, как у тебя передсоветом дела? — Она сделала паузу, глядя на него без улыбки. — Вахрушин сказал,мать твоя не придет. Правда?

Он замер,потупил взгляд.

— Плевать мне.Успокойтесь все. Она и не сдалась мне там.

— Это из-заНасти?

— Да отстань отменя! Сама подумай!

Он обошел ее иринулся к кассе, не оглядываясь.

Завтрашний деньнаступил быстрее, чем хотелось. Совет был в середине дня – после всех уроков, всамое неудобное для родителей время.

Святкин стоял уокна — на противоположном от Копейкиных конце коридора. Он всматривался вулицу, почти прижавшись лбом к стеклу, явно борясь со страстным желаниемзакурить.

Вахрушинпереглянулся с Колядиным, кивнул в сторону Олега — и они вдвоём поднялись,неспешно подошли к окну.

Колядин молчапривалился спиной к стене и в моменте неожиданно встретился взглядом сКопейкиным — тот на мгновение повернул голову в их сторону. Женя быстро показалему средний палец, тут же спрятал руки в карманы и отвернулся, встав у окнарядом со Святкиным.

Вахрушинзачем-то тыкал несчастную петунью, что стояла на подоконнике. Ему ужаснохотелось спросить у Олега: «Точно не придёт?», — но он понимал, что вопросизлишен, а в ответ Святкин лишь отвесит ему подзатыльник. Колядин барабанилпальцами по подоконнику и, уставившись в пол, боролся с желанием оставить наполу чирку.

Дверь кабинетазавуча скрипнула.

— Прошу,входите. — Раздался из‑за двери сдержанный голос.

РодителиВахрушина и Колядина засуетились: привстали, оправили одежду, бросили на детейтакие взгляды, будто те не просто отошли на пару метров, а сбежали на другойконец света и уже не успевают войти в кабинет вовремя.

— Удачи нам. —Совсем не воодушевляюще произнес Вахрушин и подставил ребятам кулачок. Рука егоподрагивала.

— Удачи нам. —Повторил Колядин, отвечая кулачком.

Святкинпробурчал «удачи», но поленился доставать руки из карманов и кулачок неподставил.

Копейкины вошлив кабинет последними — сначала Миша, потом его отец. Последний был одет сиголочки, официально — в пиджак и выглаженные, будто ещё горячие, брюки. В кабинете за длинным столом сидели завуч, директор, классная — МарияСтаниславовна — которая все опускала глаза в пол, и Игорь Владимирович.

Когда все сели,инспектор кратко переглянулся с Копейкиным-старшим и тут же отвёл глаза.