Мария Судьбинская – Ряженье (страница 57)

— Херня этокакая‑то, а не Близнецы. — Фыркнула Аня. — Кто вообще придумывал названия этимсозвездиям? Я только Большую Медведицу знаю. Только вот в каком месте онамедведица? Ну ладно… Близнецы хоть чуть‑чуть на человечков похожи. Но они женеодинаковые! Почему близнецы? Может, тогда уж «друзья»? Или «собутыльники»?Так даже ближе к народу будет. Не у каждого есть близнец, а собутыльник — почтиу всех. Можно будет посмотреть и сказать: «Ой, да это же мы!» Ты вот виделкогда‑нибудь близнецов?

— У меня вклассе есть близнецы. — Ответил Валя.

— Серьёзно?

— Миша и Фрося.

— Фрося? — Аняудивлённо подняла брови. — Во‑первых, ну и имя! Как у крепостной крестьянки! Во‑вторых,это же женское имя. Значит, они не близнецы!

— Почему?Близнецы.

— Близнецывсегда одного пола. — Уверенно заявила Аня.

— Не всегда. —Возразил Валя.

— Это уже неблизнецы, а двойняшки. Близнецы выглядят идентично! А двойняшки друг на другане похожи.

— Ну, Миша иФрося друг на друга очень похожи...

Состав сталмедленно подходить к населённому пункту. Они и до этого проезжали стоянки, нонигде не останавливались. Аня подползла к бортику, прищурилась, вглядываясьвперёд.

Поездпостепенно замедлялся — с громким скрежетом и ритмичным постукиванием колёс.Валя, почувствовав перемену в движении, тоже приподнялся.

— Что такое? —спросил он.

— Станция. —Коротко бросила Аня, не отрывая взгляда от перрона. — И там… люди в форме.

— Куда?! — Валяинстинктивно вцепился в бортик. — Мы же ещё едем, вдруг задавит!

— Не тупи — ине задавят! Давай за мной!

Она ловкоперемахнула через край, схватив рюкзак, приземлилась на соседний вагон и тут жепригнулась, скрываясь за грудой ящиков. Валя замер в полной растерянности. Онне был готов к такой быстрой смене обстановки. Поезд почти остановился. Валясглотнул, закрыл глаза на секунду — и прыгнул. Приземление вышло неуклюжим: онпоскользнулся на гравии, но успел схватиться за край. Аня тут же потянула еговниз, за ящики.

— Тихо. —Шепнула она. — Сейчас начнут обход.

Внизураздавались голоса, лязг дверей, короткие гудки маневрового локомотива. Валястарался не дышать. Аня сидела рядом, напряжённо вслушиваясь в каждый звук.

— Всё, порасматываться. — Прошептала она, едва шаги удалились на пару метров. — Здесьбольше нельзя оставаться.

— Куда? — Валясглотнул, глядя на мелькающие вдоль платформы огни.

— Вон тотсостав. — Аня указала на соседний путь, где стоял готовый к отправлениюгрузовой поезд. — Вижу открытые вагоны. Если успеем…

Онипереглянулись — и одновременно рванули вдоль платформы, пригибаясь за штабелямиящиков. Ветер свистел в ушах, сердце колотилось где‑то в горле, но страх гналвперёд.

До нужногосостава оставалось метров десять, когда сзади раздался резкий окрик:

— Эй! Стоять!

Аня необернулась — только ускорила бег. Валя метнулся следом. Они перепрыгнули черезстык путей, приземлились на гравий у колёс.

— Туда! — Аняпоказала на ближайший полувагон.

Дальше всебыло, как в тумане. Они снова запрыгнули в поезд, который уже был на ходу, сгорем пополам оторвавшись от преследования.

— Вот этоприключения… — Сказал Валя, тяжело дыша. — Что я, блин, делаю…

Они легли,чтобы отдышаться. Валя поймал себя на том, что начинает засыпать.

— Ты когда‑нибудьдумал о смерти? — Спросила Аня минут через десять.

— Чего?

— Ну о смерти.

— В смысле,хотел ли я умереть?

— Ну да.

— Наверное… —Валя замолчал, разглядывая звёзды.

— Ты хотелубить себя? — Она приподнялась на локтях, глядя на него с острым, почти жадныминтересом. — А почему не убил?

— Ну… — Онзамялся. — Сначала я поднялся на крышу. Но оказалось, что ужасно боюсь высоты.Стою, смотрю вниз — и понимаю: не смогу. Ноги подкашиваются... Потом… сталбродить. Доковылял до путей. Сижу, думаю. Поезд приближается — грохочет, фарысветят… И я вроде бы готов, а вроде и нет... И ещё… — Он запнулся. — Мысли о маме... Не могу же я вот так...Дедушка... Они же не виноваты, что я тут шарахаюсь, как больной... А потом ещёи ты подбегаешь! Потянула меня за собой, блин...

— Так я думала,ты тоже зацепер! Думала, ты вагон получше высматриваешь!.. — Она ненадолгозамолчала. — И что же, получается: я тебя спасла?

— Не знаю...Может быть...

— Кстати… — Анявдруг спохватилась. — Я забыла спросить, как тебя зовут.

— Валя.

— О! Так звалимою собаку.

Он невольноулыбнулся.

— Звали? А чтос ней?

— Она сдохла. —Ответила она легко. — Ей соседи, гады, мышьяк посыпали. Мы тогда жили сродителями в трейлере. Почти как американцы.

— Мне жаль. —Тихо сказал Валя.

— Забей. — Онамахнула рукой, но взгляд её на миг потускнел. — Один фиг — она какая‑тослабоумная была. Всё время за бабочками гонялась, а потом в лужу падала.Смешная была. Но тупая — это да.

— Ты мне кое‑когоужасно напоминаешь…

— Кого же? —Она прищурилась. — Только не говори, что твою подругу Фросю.

— Она не мояподруга. И нет, не её.

— А кого?

— У нас вначальной школе училась девочка. Её Арина звали…

— И что с ней?— Аня подалась вперёд.

Валя посмотрелна Аню как‑то неоднозначно, улыбнулся структуре из разговора, но тут жевстряхнул головой, приструнив себя за это.

— Что? —Спросила Аня, заметив, как странно он смотрит. — Она тоже сдохла?

— Блин! — Онрезко встал, но улыбка всё же осталась на его лице. — Нельзя так говорить!

— Как? — Анявскинула брови.

— Ну вот так!Ладно ещё про собаку… Хотя я бы и про собаку так не сказал!

— Да что ты мнерассказываешь? — Она усмехнулась. — Я же вижу, ты сам ржёшь.

— Я? В какомместе?

— Да во всех!Короче, проехали! И чем она тебе так запомнилась?

— Она тожеиздевалась надо мной…

— Удивительно.Ну тогда так ей и надо.

— Что значит«так и надо»? Я говорю — она ТОЖЕ издевалась.