Мария Судьбинская – Ряженье (страница 54)

Нина хихикнула.

— Ну че? —Фыркнула Катя в ответ. — Успокойся, это я тебе не в обиду. Ну ты скажи честно,ты бы не хотел танцевать с Фросей? Или с Каролиной?

— Да я вообщени с кем не хотел танцевать! — Выдал он обиженно.

Катя сдраматичным видом схватилась за голову.

— Ну а я быхотела. Вальс – это событие статусное. Мне не нравится Копейкин, но танцевать сним – это статусно…

— А! А со мной,значит – не статусно? — Возмутился Олег. — Ну я понял, я понял! И зачем тытогда со мной танцуешь?

Вахрушин встрахе переглянулся с Ниной, Колядин – с Тряпичкиным.

— Что ты какмаленький! — Катя закатила глаза. — Ты сам меня еле позвал!

— Потому что явообще танцевать не хотел! А иду — только из-за тебя!

— И я с тобой —потому что хочу с тобой! Но Копейкин — это же просто другая лига! Это как…машина крутая. Не для того, чтобы на ней ездить, а чтоб все видели, что она утебя есть!

— А! То естьКопейкин у нас – новенький мерс, а я так – лихая девятка!

— Да при чёмтут ты! — Катя чуть не подпрыгнула от раздражения. — Речь не про нас! Речь проних! Они поставили себя выше всех, заняв друг друга! Они не дали никому шансаих завоевать! Понимаешь? Это нечестно!

Олег смотрел нанеё с искренним, неподдельным непониманием.

— Я не понимаю.— Честно сказал он. — Какой шанс? Какой статус? Это же просто танец.

— Колядин! —Рыкнула Катя, обернувшись к Жене. — Вот объясни ему, зачем тебе танцевать сКопейкиной! Ну уж явно ты все это вытворял не потому, что жить без нее неможешь!

Колядин сопаской сделал шаг вперед:

— Ну… Катяпытается тебе сказать, что Копейкины поступили неправильно, встав в пару друг сдругом. Они – смазливые детишки богатеньких родителей. И все согласятся с тем,что Фрося – красивая… Вальс – это не танец. Это позиция. А они, встав друг сдругом, убили конкуренцию. Украли у всего класса возможность… возможность… — Онзапнулся, не находя нужного слова.

— Возможностьпочувствовать себя победителем. — Тихо, но чётко закончила Нина. — Даже на пятьминут.

Святкин молчасмотрел на них всех.

— Нет. — Сказалон вдруг. — Всем плевать на Копейкиных! Никто не собирался за них драться. Покавы все это говорите, Каролина — на минуточку, тоже красивая девочка — ни с кемне танцует.

— Это потому,что все наши мальчики – неуверенные в себя затупки. — Ответила Катя.

— Короче, все!— Фыркнул Олег. — Все, мы вас до дома провели! Пока!

Он подхватилВахрушина под локоть и пошел прячь, кивнув Колядину, чтобы он тоже не медлил.Саша смущенно помахал Нине на прощание.

— Спокойнойночи! — Крикнула Катя ядовито.

— Сладких снов!— Также ядовито ответил Святкин.

Колядин иТряпичкин кивнули девочкам и побежали догонять Олега с Сашей.

Они шли потемным улицам, и Святкин зачем-то все еще держал Вахрушина под руку. Тот непытался отстраниться, хотя идти в таком положении было крайне нелепо инеудобно. Первым на пути был дом Колядина. Когда пришло время сворачивать, Женявдруг оступился.

— Знаете, —начал вдруг он, — вот вы... Олег, Сань... вы же меня не переносите. По ясным, вобщем-то, причинам. Я это понимаю. Катя с Ниной... мало того, что слышали, какя их уродинами обозвал, так ещё и из-за моей истории с Копейкиным чуть неполучили по ушам. А вы всё равно... прикрываете. Лишнего не несёте.

— Ну, извиниуж, — Святкин усмехнулся, — пока что ресурсов хватает, чтобы разбираться безментов. Свои драки — своими руками.

— Вот! Вотименно! — Колядин оживился. — А есть же люди, которым на это вообще плевать. Теже Марк с Ксюшей. Им-то что? А они лезут. Сдают, подставляют... Как у нихсовести хватает? Я-то думал, это чисто бабская херня — у них понятие«справедливости» всегда какое-то волшебное, вывернутое. Но вот же Марк есть ...И твоя Катя...

— Она не моя. —Перебил Святкин.

— И вот,говоришь, заявление… — Колядин повернулся к Вахрушину. — Так мне аж... стыдноего писать, что ли? Понимаете? Хотя это Копейкин! Но я, блин, че – совсемнемощный на него писать?

— Нет. —Покачал головой Вахрушин. — Я боюсь, что Копейкин – немощный. И его все равновыгородят. Нагло, лицемерно. И пока ты тут в свои принципы упираешься, он всеравно белым и пушистым выйдет. По-европейски.

— Так должен жебыть какой-то предел. Нельзя же выгораживать до последнего.

— Я не знаю. —Ответил Вахрушин спустя несколько секунд молчания. — В любом случае, держалисьмы достойно.

— Тряпичкин. —Окликнул Мишу Женя. — А ты че думаешь?

— Согласен сВахрушиным. — Ответил он ровно. — Вы как можно правильнее старались сделать. Исделали. Сейчас уже ничего не решить. Сейчас – только ждать…

***

Валя бродил ужелезнодорожных путей минут десять, теряясь среди платформ, ящиков и ржавыхкоробок. Грузовые поезда стояли вдали от пассажирских — здесь всё было иначе:оглушительный грохот сцеплений, едкие запахи солярки и металла.

Всё ещёшатаясь, как в полусне, он высматривал составы один за другим. Вагоны снадписью «НЕФТЬ», платформы с углём, цистерны с нечитаемыми маркировками — всёэто медленно проплывало мимо. Он юркнул за контейнер, завидев людей в форме:сердце колотилось, но он следил за ними с лихорадочной сосредоточенностью.

Забрёл он сюдапочти случайно. Исходил весь город и оказался здесь — на задворках станции.Состояние его всё ещё нельзя было назвать адекватным, и неожиданно проснувшийсяинтерес к поездам на деле был интересом к их колёсам.

Валя не моготорваться: заворожённо следил, как они грохочут по стыкам, как вагоныпокачиваются, а солнце слепит в металлических бортах. Очередной состав медленнотронулся, и Валя невольно шагнул ближе.

Вдруг кто‑торезко хлопнул его по спине.

— Там не полныйвагон! — Послышалось сзади.

Он обернулся.Перед ним стояла невысокая девочка, бритая наголо. Её худое лицо было усыпановеснушками, а руки сияли ссадинами и царапинами. Взгляд у нее был острый,цепкий.

— Ну давай!Быстро‑быстро, ты успеешь! — Она кивнула на удаляющийся состав.

Валя замер,совершенно не понимая, что происходит.

— Ты чегостоишь? — Она шагнула ближе, схватила его за рукав. — Если сейчас не прыгнешь,следующий поезд только через час!

— Я… я не… — Онзапнулся, глядя на движущийся вагон, на расстояние, которое нужно преодолеть.

— Да не бойся!— она уже тянула его за собой. — Главное — разбежаться, прыгнуть, и налестницу! Я Аня, кстати!

Она рвануласьвперёд.

Аня ловковзобралась по рыжей лестнице и исчезла в вагоне. На ней была огромная, не поразмеру, коричневая куртка и, видимо для контраста, облегающие джинсы. Ноги еепо сравнению с курткой-мешком смотрелись совсем спичками.

Валя,испуганный и растерянный, последовал за ней: цеплялся за перекладины, медленнои неловко переставлял руки, боясь сорваться. Поезд набирал скорость — земляуплывала вниз, грохот колёс усиливался, и он замирал от каждого толчка. Валяужасно боялся отпустить поручни, но и подниматься выше было не легче. Ветер билв лицо, трепал волосы, и оттого он почти ничего не видел.

— Ну что тытелишься? — Недовольно бросила Аня, протягивая руку.

Он схватился занеё, и она рывком втащила его наверх. Валя перемахнул через бортик вагона испрыгнул на гравий. Камни заскользили под ногами — он не удержал равновесия,повалился назад и упал.

Солнце билопрямо в лицо. Он щурился — и от удара, и от яркого света. Аня рассмеялась,отыскала ямку поудобнее и уселась неподалёку, пока он поднимался.

— Ну ты тип… —Улыбнулась она.

— И давно… тытак катаешься? — Спросил Валя.

— Где‑то смесяц уже.

Аня сбросиларюкзак, принялась теребить заедающую молнию. Валя внимательно следил за еёдвижениями. Она достала из рюкзака пару пакетиков с едой.

— Ты естьхочешь?

— Нет… —Отмахнулся Валя, хотя не ел уже очень давно.

Аня не сталауговаривать — пожала плечами, выхватила из пакета огурец и с громким хрустомоткусила кусок.

— А куда мыедем? — Наконец спросил Валя.

Аня сновапожала плечами.