Мария Судьбинская – Ряженье (страница 53)

Он улыбнулся вответ и коротко бросил:

— Хорошо.

Миша вернулся вкомнату. Он немного успокоился, довольный ее ответом, и решил скоротатьдвадцать минут, переставляя модельки машинок, протирая на полках пыль.

Прошлопятнадцать минут. Из-за стены снова послышался Фросин голос, но теперь онаговорила тише. Миша снова прилип к стене и быстро сообразил – она опять говоритс Каролиной. Прошло пять минут, десять, а потом – почти уже час. Фрося, судя повсему, напрочь забыла о данном обещании. О чем вообще можно так долго говорить?Еще и смеяться. Еще и тихо!

Чтобы он неуслышал.

Последняянадежда медленно таяла, и через полтора часа он до мяса обгрыз все ногти.

Миша оставилпопытки подслушать что-то важное, собрал всю волю в кулак и вышел.

— Фрось. — Оноткрыл дверь без стука. — Фильм? Уже сколько времени прошло…

Он ожидал, чтоона спохватится, бросит трубку и скажет, что просто забыла, а он – мог бынапомнить и пораньше.

Она посмотрелана него рассеянно, будто с трудом вспоминала, о чём он говорит.

— Ой, извини… —Она махнула рукой. — Да уже поздно. Досмотрим как-нибудь в другой раз.

Фросяпроизнесла это своим обычным, ровным тоном. Ни одна эмоция не мелькнула в ееглазах — это был дежурный, отстранённый взгляд, предназначенный для постороннихлюдей.

Миша вылетел изкомнаты и громко хлопнул дверью.

Мама Колядина втот день снова была на смене допоздна, а потому они с Тряпичкиным отметили все,как и подобает — выпили по бутылке пива и отправились во дворы — кричать,колядовать. Незадолго до полуночи, у торгового центра, они встретили Святкина сВахрушиным в компании Кати и Нины. Они собирались в кино.

Колядин, ужепришедший в чувства, наконец рассказал им подробности допроса и туалетногостолкновения с Копейкиным – правда, соврал, что не успел сделать фото –побоялся Катю и Нину.

— И всё-таки, —встрял Вахрушин, когда Женя закончил, — не рано ли радоваться?

— Мне кажется,— Олег опередил Колядина, — что немного порадоваться можно. Признаю, шансыКопейкина на победу тают...

— Ещё бы! —Женя чуть не подпрыгнул. — Тают? Да он с самого начала играл со всеми тузами, амы — с пустыми руками! И мы его обошли!

— А заявление?— Встряла Нина. — Ты не будешь писать заявление?

— Заявление? —Колядин фыркнул. — Его отсутствие — моя гарантия, что меня не поставят на учёт.В этом вся и соль, Нина!

— Вы это синспектором обговорили? — Уточнил Вахрушин.

— Нет, конечно!Такое не обговаривают! Это же и так понятно.

— То есть еслина учёт всё же поставят — заявление напишешь?

Женя задумалсялишь на секунду.

— Меня непоставят. В этом вся суть...

Святкин махнулрукой:

— Всё, хорош!Закрыли тему. Давайте выходные без кипиша.

Колядиносмотрелся по сторонам. Они с Тряпичкиным выхватили их компанию на улице, увхода в ТЦ, пока Олег и Катя перекуривали. Все магазины уже давно были закрыты,но торгового центра все еще лился свет.

— А вы чё, вкино? — Быстро сообразил Колядин, ехидно улыбаясь. — На ночной сеанс?

— А что такого?— Переспросил Вахрушин, ни капли не смутившись.

— Ничего. —Ответил Колядин. Он сидел на корточках чуть поодаль. — Даже рад.

Вахрушинпереглянулся со Святкиным, потом с девочками. Те зашептались, перебрасываяськороткими фразами и сдержанными смешками. Спустя почти минуту Вахрушин наконецсказал:

— Ну, хотите –с нами давайте.

Колядинудивлённо поднял глаза:

— Чего?

— Я тебе,кстати, кое-что должен сказать. — Вахрушин чуть отвел глаза. — Честно, я надопросе тупил. Инспектор меня подловил — сказал, будто Марк на Олега все грехиповесил. Я, идиот, испугался и сдуру на тебя, Жень, показал... Ну, Олегавыгораживая. Потому что последнее слово всё-таки твое. Я знаю, что надо быломолчать, а я, выходит, слова Марка подтвердил. Единственный. Так что давилитебя, наверное, и из-за меня. Я просто тупанул, честно. Так бы я тебя так неподставил…

— Добавлю, —влез Святкин, — что Саша первым был на допросе. Ну, не считая Марка, а Марк —сам понимаешь... А ещё Саша у нас, как выяснилось, — он приобнял Вахрушина, —очень тонко организованный...

— Иди ты кчёрту! — Вахрушин отпихнул его, но без злобы.

— Ему Костанакажалко. Так что прости дурака... Ну и ещё — ты мудак, Колядин. Иногда тебе так ихочется рожу скорректировать. Человеческий фактор…

Колядинпосмотрел на Тряпичкина, поднялся на ноги и, чуть улыбнувшись, протянулВахрушину руку:

— Ну спасибо. —

Вахрушин сделалшаг вперед и пожал ему руку.

— Так вы в кинопойдете? — Спросил Саша.

Колядинвопросительно посмотрел на Тряпичкина.

— Пойдем?

— Ну пошли. —Пожал плечами Тряпичкин.

Они купилибилеты на какой-то дешевый ужастик. Зал был пустой. Кино они почти не смотрели– только смеялись, шуршали едой, да перемалывали косточки. Женя, Катя и Нинанаконец в подробностях рассказали об истории с Копейкиными. Они хоть ипообзывали друг друга, но обижаться не стали – срок давности истории ужепрошел.

— Вы, кстати,заметили… —Сказала Катя, когда сеанс уже закончился. — Копейкины-то сКаролиной помирились.

— Нет. —Ответили Вахрушин, Святкин и Колядин хором. Они удивились своей синхронности ичуть посмеялись.

Колядинпродолжил:

— Мы былислишком заняты погружением во всепоглощающий ужас допросов.

— Ну, к вашемусведению – они помирились.

— Да? —Переспросил вдруг Тряпичкин. — Я видел, что Каролина говорила с Фросей. С Мишей– нет. Он рядом был и все еще смотрел на нее обиженно.

— Не… —протянула Катя, — ты не понимаешь: так не бывает. Когда они рядом – а это почтивсегда – нельзя говорить или с Фросей, или с Мишей. Можно только с ними обоими.Так что, если Фрося говорила с Каролиной – это значит, что они помирились. Аэто значит, что Миша тоже с ней автоматически помирился.

Повислонедолгое молчание.

— Я думалвообще, — начал Вахрушин, — что вы, — он окинул взглядом Катю и Нину, — сКопейкиными в более-менее нормальных отношениях. Думал, что вы даже поройобщаетесь. Вы, помню, в кафе ходили с Фросей не так давно… Вы же говорили.

Нина покачалаголовой.

— Мы стараемсяподдерживать отношения со всеми. — Ответила она.

— А в кафе мыходили не «с Фросей», а «девочками», — уточнила Катя, — как ритуал. И да, ониобычно платят… Но мы не дуры, мы видим, что они с Каролиной смотрят на нассвысока. Ну и хрен с ними. Зато сплетен узнаём. А, и вальс обсуждали — кого скем ставить…

— И? — ВстрялСвяткин.

— А тебе всёдоложи? Сошлись на том, что вы все дебилы. Каролина, кстати, так ни с кем и нетанцует…

— А Фросевообще пофиг было, — добавила Нина, — смотрела так, будто мы не партнеров навальс выбираем, а сорта помидоров на рынке.

— Ага! — Катяразвела руками. — Сразу заявила: «Ой, а я буду танцевать со своим любимымМишей!». Вот это привилегия! Готовый приват. А ничего, что он самый симпатичныйв классе? Он, конечно, мудак полный… Но представьте, как это могло бы быть: мнелет девяносто, я открываю альбом, показываю внукам фото с выпускного и такая:«Дети, а я танцевала с самым красивым мальчиком в классе!».

Святкин, доэтого мрачно слушавший, нахмурился и уставился на Катю.

— Че блин? —Выдавил он.