Мария Судьбинская – Ряженье (страница 50)
— Наталья, — онобратился к помощнице. — а можешь сбегать в двенадцатый кабинет? У нас тамбумаги по Костанаку остались…
Она кивнула, иоперативно выбежала в коридор. Инспектор наклонился к Копейкину.
— Слушай меня,Миша. — Заговорил он настороженно. — Я знаю, что ты не хотел его смерти. Язнаю, что у тебя сейчас сложный период. Но ты должен собраться. Прямо сейчас.Потому что я — твой единственный шанс. Понимаешь? Единственный. Тебе сейчассовсем не выгодно злиться на меня. Рыдать – тоже невыгодно.
Копейкинмедленно поднял голову. Его лицо было красным, опухшим от слез, в глазах стоялаживотная растерянность.
— Я... я незнаю, что говорить... — Прошептал он без капли прежнего цинизма.
— Говориправду. — Так же тихо сказал инспектор. — Но не всю. Говори ту правду, котораятебе не навредит. Ты был на взводе. Ты сорвался. А эти трое — Колядин, Святкин,Вахрушин — они годами его травили. Это правда?
Миша молчакивнул.
— Хорошо. Вот ивсё, что мне нужно. Ты подтверждаешь, что они его травили. А твой срыв — этоотдельный, частный случай на фоне их систематических издевательств. Так?
Миша сновакивнул, уже увереннее.
Помощницавернулась быстрее, чем ожидалось, напугав Копейкина резкими телодвижениями. Онаположила бумаги на стол инспектору.
— Вот и хорошо.— Игорь Владимирович откинулся на спинку стула и уже обычным, служебным тоном,для протокола, сказал помощнице: — Свидетель Копейкин подтверждает фактсистематической травли Костанака со стороны Колядина, Святкина и Вахрушина. Егособственный конфликт с потерпевшим носил ситуативный характер…
После допросаКопейкин, едва стоявший на ногах, понесся в туалет, создав ложное впечатление,что его допрашивают почти полчаса. Это очень беспокоило всех, кто уже знал обинспекторе, но особо напрягало Колядина.
В водолазке егобыло очень неудобно – чесалась шея, мешала этикетка. Колядин крутился на стуле– время шло бесконечно долго.
Он неожиданноподнял руку и отпросился выйти – просто, чтобы посмотреть на себя в зеркало,поправить свои волосы, убедиться, что водолазка смотрится на нем нелепо. Чтобыотвлечься и скоротать время.
Колядин толкнулдверь. Туалет был пуст, если не считать одну закрытую кабинку, из-за которойдоносились приглушенные, давящиеся звуки. Кто-то плакал, стараясь быть какможно тише. Когда же Колядин вошел, звуки совсем притихли.
Женя подошел кзеркалу, с подозрением косясь на кабинку. Умылся холодной водой, поправилдебильный воротник. Постоял так немного, и уже собрался выходить, но на выходеостановился – для вида хлопнул дверью, и тихо-тихо вернулся назад. Некто вкабинке заплакал громче. Колядин на цыпочках прокрался в соседнюю и наклонилсяк полу.
Остроносыетуфли Копейкина – одного из немногих, кто зачем-то носил сменку в школу наежедневной основе. Колядин притих. Хотел улыбнуться, но встряхнул головой –улыбаться было рано.
Он подошел кдвери, стоя сбоку, чтобы не засветить свои собственные ботинки, и с силойрванул дверь на себя – замочков в школьном туалете никогда не было. МишаКопейкин – весь красный и зареванный, каким его никто никогда не видел,испуганно поднял глаза. Он резким движением схватился за дверь, хотел потянутьее обратно на себя, но Колядин уже частично шагнул в кабинку.
— Копейкин? —Спросил он, не веря своим глазам. Он ухмыльнулся. — Ты чё ревешь?
Копейкин неответил – он был в полной растерянности. В его взгляде было столько стыда иненависти, что, казалось, воздух вот-вот закипит. Копейкин пытался отвернуться,вытереть лицо, сделать вид, что всё под контролем, но ничего из этого толком невышло: он был пойман с поличным в самом своем унизительном состоянии.
Женя окинул еговзглядом с ног до головы.
— Напел променя ментам? — Снова спросил Колядин, перегораживая выход. Он ловко выхватил изкармана телефон, навел на Копейкина камеру. — Улыбочку, подментованный.
Копейкиндернулся – он не слышал щелка, не знал, успел ли Колядин сделать фото, но, такили иначе – он с силой ударил его по руке. Телефон Жени отлетел к стенке, упална кафель экраном вниз. Колядин тут же схватил Копейкина за руки, но тот, какошпаренный, с силой пнул его ногой. Женя не удержал равновесия и упал,ударившись головой о пол.
— Удаляй! —Прошипел Копейкин, наваливаясь сверху. — При мне удаляй!
— Ага! — КивнулЖеня, улыбаясь. — Прям сейчас!
Копейкинсхватил его за ворот, притянул к себе, занося руку для удара, как вдруг увиделна грязном кафеле небольшой красный отпечаток. Колядин, заметив, как ярость вглазах Миши сменяется шоком, выдавил едва слышный, торжествующий смешок.
Он отпустилЖенин воротник так резко, будто обжегся. Отпрянул, поднялся на ноги и отошел напару шагов. Копейкин тяжело дышал, глядя на Колядина, который медленно садился,по-прежнему ухмыляясь и прижимая руку к ране на затылке.
— Испугался,сволочь? — Сипло спросил Женя. — А это оправдают тоже? А это? — Он кивнул всторону своего телефона. — Экраном вниз…
Копейкин неответил. Он молча развернулся и, не оглядываясь, почти бегом выскочил изтуалета.
Колядинприподнялся, перевернул телефон – по экрану расползлись созвездия трещин. Оноткрыл галерею – чуть смазанная фотография плачущего Копейкина была при нем.Довольно улыбнувшись, он снова подошел к зеркалу и покрутился, а убрав руку отголовы, обнаружил, что пальцы его теперь испачканы в крови. Чуть промыв волосыи прикрыв ими рану, от вымыл руки и, чуть щурясь от боли, вышел в коридор.
В классе он тутже переглянулся с Копейкиным, который, сидя на своем месте, на пару с Фросейсмотрел на него с превеликой ненавистью. Колядин, стараясь лишний раз необорачиваться ни к кому спиной, прошелся до своей парты и сел на место. Но непрошло и минуты, как в класс снова вошла завуч.
— Колядин. —Вздохнула она. — Колядин, пожалуйста, со мной.
Женя уверенновстал. Взглянув на Тряпичкина, который кратко ему кивнул, взглянув напоследокна Святкина с Вахрушиным, он подошел к двери. Тряпичкин тут же заметил рану наего голове, и нахмурился, еле слышно ругнувшись.
Колядин вошел вкабинет чуть сутулясь, с опущенной головой. Внутри все кипело, но онстарательно не подавал виду и играл роль, заготовленную Тряпичкиным. Драка сКопейкиным лишь придала ему странной, холодной уверенности. Инспектор, на видзлой и уставший, осмотрел его с ног до головы.
Без всяких«привет» и «здравствуйте» он начал неожиданно холодно, не так, как рассказывалиостальные:
— Ну что, Женя,готов рассказать, как вы с друзьями несколько лет травили одноклассника?
Колядиниспугался, чего не решил не скрывать.
— Вы вообще очем… — Глупо выдавил он.
— Неприкидывайся идиотом, это не к лицу. — Отрезал инспектор. — Последний раз,когда Валю видели. После того, как Копейкин его унизил, ты крикнул емувдогонку. Все слышали. Что ты сказал?
Женя молчал.
— Молчишь? —Инспектор понизил голос, становясь опасным. — Я тебе сейчас объясню. Пареньпропал. Если мы найдем его тело, это будет считаться доведением досамоубийства. А твой крик — последняя капля, последнее доказательство.Понимаешь? Ты сам делаешь себе хуже. Статья сто десятая. Тебе шестнадцать есть?А может и будет к тому времени… Следствие долгое. Да и детская колония – нерадость.
Он смотрел, какЖеня бледнеет, и видел, что бьет в цель.
— Я опросилмногих ребят. — Инспектор наклонился через стол. — Отметил для себя следующее:ты, в компании Вахрушина и Костанака, травишь Костанака уже который год. С этимможешь не пытаться спорить. Все это подтвердили. Но самое интересное – началосьэто в пятом классе. — Он сделал паузу. — После Арины. Интересно получается:сперва я знакомлюсь с тобой, Святкиным, Вахрушиным и Костанаком из-за дела пофакту смерти девчонки. А сейчас, спустя годы, все те же лица. Мне почему-токажется, что это неспроста. И мне кажется, ты знаешь, почему.
Женя затрясголовой, не говоря ни слова.
— Что тывыкрикнул Костанаку в тот день? — Спросил инспектор, возвращаясь к делу.
— Одно слово.
— Какое?
— Что он самвиноват.
— Виноват вчем?
Женя всемолчал. Инспектор повторил вопрос строже.
— В том, в чемего обвинял… — Женя нарочно запнулся. — Миша… Миша Копейкин…
— Не вертись! —Резко оборвал инспектор. — Копейкин сказал своё, а ты — своё. Что значит «самвиноват»? Виноват в чём? В том, что его годами травили ты и твои друзья?
— Я не травил.— Тут же, с искренним испугом в голосе, ответил Женя. — Мы просто… общались такиногда. А он всё неправильно понимал.
— «Общались»? —Инспектор язвительно усмехнулся. — Интересный способ общения. Все, кого яопросил, говорят, что главный заводила — это ты. Что это ты его бьешь,дразнишь, оскорбляешь. Это правда?
Женя смотрел нанего большими, круглыми глазами, как будто слышал это впервые.
— Я? Бью? Кто…кто так сказал? — Спросил он тихо, с обидой. — Это опять Копейкин?
— Неважно, кто!— Вспылил инспектор. — Я тебе про дело о возможном самоубийстве говорю, а тымне сказки рассказываешь! Ты вообще понимаешь, в какой ситуации находишься?
Он с силойшвырнул папку на стол.
— Давай так.Есть факт. После смерти Арины отношение к Костанаку в классе резко изменилось.И ты находился в эпицентре этого изменения. Объясни мне эту связь. Почему?Потому что Костанак – виноват в ее смерти?
Колядин молчал.
— Я помню васмаленькими. Вы все, как один, сказали, что Костанак «нечаянно толкнул ее».Ключевое слово – нечаянно. Вы все понимаете, что это случайность. Если этослучайность, то