Мария Судьбинская – Ряженье (страница 5)
— Эй, — сипло прошипел он, — я же первый просил… давай сюда…
Валя будто оглох. Саша отстранился, лицо его покраснело от злости и недоумения. Он мельком обернулся и поймал взгляд Жени — самодовольный, почти торжествующий — который Колядин кинул не конкретно ему, а будто бы всему классу
Через минут пять прозвенел звонок. Начался кипиш, привычная толкучка, но Марина Станиславовна быстро собрала работы.
Когда она ушла, Вахрушин, сдавший почти чистый лист, еще пару секунд смотрел в парту, как вдруг он резко встал, так что его стул с грохотом отъехал назад, и с размаху сгрёб с Валиной парты всё — ручку, черновик, учебники, которые тот только достал.
— Ты что, совсем уже, Костанак?! — Закричал он, что было силы. — Я тебя, блин, просил! Я первый! А ты этому… этому уродцу передаёшь! Мы что, по блату сейчас, да? Кто первый встал, того и тапки?!
Валя съёжился, пытаясь собрать свои вещи с пола, но Саша грубо оттолкнул его ногой.
— Вот и подбирай! Нечестно, блин! Ты мне помогать должен, а не ему! Да если бы не я, тебя бы уже не было давно!
Кто-то из класса фыркнул. Кто-то другой поспешно отвернулся, делая вид, что завязывает шнурок.
— Дайте пройти. —Безразлично бросил Копейкин, чуть ли не перешагивая через Валю, согнувшегося у парты.
Фрося и Каролина последовали за ним. Заметив краем глаза, что Женя с Тряпичкиным уже пробиваются к выходу, Вахрушин бросил Валю и ринулся в коридор, расталкивая одноклассников.
— Колядин! А ну стой, мразь!
Валя остался сидеть на полу среди разбросанных вещей, глотая комок в горле. Он смотрел на свою тетрадь, лежавшую в пыли у ножки парты. Класс окончательно опустел. Валя так и не поднялся, как дверь вдруг скрипнула — он испуганно обернулся, не ожидая ничего хорошего.
В дверях стояла Ксюша. Она оглядела пустой класс, убедилась, что никого нет, и только тогда подошла к нему. Она молча наклонилась и подняла тетрадь, старательно стряхнула с неё пыль.
— Не обращай внимания, — тихо сказала она, протягивая тетрадь, — Саша просто... разозлился. Он не хотел.
Валя не поднимал на неё глаз. Он взял тетрадь и сунул её в рюкзак, и вот – наконец встал. Ее демонстративная, запоздалая доброта была почти так же унизительна, как и агрессия Вахрушина.
— Спасибо. — Пробормотал он в пол.
— Тебе надо... — Ксюша замялась, подбирая слова. — Тебе надо просто не провоцировать их. Не давать повода.
— Какой повод? — Тихо спросил он. — Я просто сидел.
Ксюша растерялась.
— Ну... я не знаю. В общем, не принимай близко к сердцу. Всё наладится.
Когда Ксюша направилась к двери, Катя и Нина, прятавшиеся у стены, тотчас юркнули в разные стороны.
Коридор у раздевалки был забит народом. Несколько классов толклись вперемешку, кто-то уже переоделся, кто-то только пробивался к раздевалке. Девятый класс ждал, когда другие ученики покинут спортзал. Воняло здесь ужасно — и потом, и дезодорантом. Громкие крики ни на минуту не прекращались. Вахрушин догнал Колядина уже здесь, схватил за плечо и с силой рванул на себя.
Копейкины и Карельская мирно сидели на лавке, ожидая.
— Стой, Колядин! Стой, я тебе говорю!
Женя резко вырвал руку, случайно отпихнув стоявшего рядом случайного школьника.
— Да чё тебе надо!? Отстань от меня!
Катя и Нина оперативно добежали до зала и, стоя в дверях, переглянулись. Нина кивнула Кате и та, на всякий случай, достала телефон с включенной камерой.
— Ты Костанака подмял под себя! — Не унимался Саша. — Я его первый просил!
— А я — последний, зато взял! — Женя оскалился. — Костанак сделал свой выбор! Понял, что ты без Святкина ничего не стоишь!
Костанак, только подходивший к залу, услышав своё имя, побледнел и прикусил губу. Его глаза широко распахнулись от ужаса. Он мельком глянул на лица одноклассников из-за спин Кати и Нины, простоял так секунду, а потом резко развернулся и метнулся обратно в коридор, стараясь быть как можно непримечательнее. Из толпы, уже у зала, вдруг вынырнул Олег Святкин.
— Интересный вывод, — сказал он громко и четко, встав в одну линию с Сашей, — а без своего пажа ты кто, Колядин?
Копейкин вздохнул, надел наушники и прикрыл глаза, облокачиваясь на стену. Малинов с интересном переводил взгляд то на Святкина с Вахрушиным, то на Колядина с Тряпичкиным, и вдруг нечаянно столкнулся глазами с последним.
— А из-за чего, собственно, спор? — Спросил Марк то ли у Миши, то ли у всех.
Тряпичкин отвернулся.
— А вообще, — начал вдруг он, глядя на Вахрушина, — ты за что предъявляешь? За то, что тебе Костанак списать не дал? Никто тебя не трогал. Сам себе что-то надумал, сам и злишься.
— Заткнитесь, наконец! — Резкий, холодный голос Алины Маляровой вдруг прорезал гул. Она стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди. — Вы все тут устроили дурдом из-за какой-то контрольной. Вести себя как люди не пробовали?
В нее тут же полетели ответные выкрики.
— Ты вообще замолчи! — Крикнул непонятно кто.
— Малярова, не твое дело! — добавил Вахрушин злостно.
— А ты, — Копейкин вдруг приоткрыл глаза, — могла бы Берга стукнуть, чтобы тот Вахрушину списать дал… И никто бы сейчас не орал, представляешь? Элементарная логика… не женская…
— Я тут вообще при чем? — С искренним недоумением спросил Берг, все это время стоявший в углу. — Меня, пожалуйста, в это не втягивайте.
Колядин, Вахрушин, Святкин и Тряпичкин – все недовольно посмотрели на Берга. Им всем так и захотелось прибить его за компанию.
Ксюша была в растерянности. Она бегала глазами по коридору, приближалась, но не слишком быстро, пыталась что-то сказать, но говорила слишком тихо. Ее никто не замечал.
Костанак выбежал из шумного коридора и прислонился к холодной стене в безлюдном переходе между корпусами. Он сжал кулаки, чувствуя, как дрожь бежит по спине.
— С тяжёлым днём, видимо.
Он вздрогнул и отпрянул от стены. Перед ним стояла Алиса Дмитриевна — молодая практикантка, которая недавно начала вести у них литературу. Она приходила всего пару раз, но уже успела всем запомниться. На её уроках даже такие, как Колядин и Святкин, поначалу пытались блеснуть остроумием — Женя как-то разродился цитатой из Есенина, а Олег Святкин отпускал язвительные комментарии по поводу сюжета «Отцов и детей», надеясь поймать её на ошибке. Но она лишь улыбалась своей спокойной улыбкой, парировала шутки и продолжала вести урок. Понимающая, веселая – в сравнении с советскими педагогами Алиса Дмитриевна была даром свыше.
— Я... всё нормально, Алиса Дмитриевна… — Прошептал он, опуская глаза.
— Конечно, нормально. — Парировала она, улыбаясь. — Обычная школьная идиллия. Крики, толкотня, выяснение отношений из-за какой-то мелочи…
Она сделала паузу. Валя не был уверен, как много могла видеть Алиса Дмитриевна.
— У меня сейчас окно, — сказала она, доставая из кармана брелок, — и ключ от кабинета психолога. Он пустой. Если хочешь, заходи. Чай есть. Можешь там отдышаться. — Она слегка наклонила голову. — Или, если захочешь, можешь рассказать, что там случилось…
Она не ждала его согласия, уже поворачиваясь и направляясь в сторону кабинета, но замедлила шаг, давая ему время, чтобы принять решение. Для Вали это предложение — войти с ней вдвоем в кабинет — было пугающим и невероятным. В ее голосе не было ничего лишнего… Деловой, почти отстранённый тон. Он сделал неуверенный шаг, потом второй, и поплёлся за ней по коридору, чувствуя, как его сердце всё ещё бешено колотится, но уже не только от страха, но и от смутного, тревожного любопытства.
По пути он встретился взглядом с другой одинокой фигурой: Паша Майский стоял в тени у аварийного выхода. Увидев Валю и Алису Дмитриевну рядом, он беззвучно развернулся и растворился в тёмном проёме лестницы, ведущей куда-то в подвал.
В кабинете психолога было пыльно и хотелось чихать. Алиса щёлкнула выключателем, и загорелась тусклая лампа над столом, оставляя углы комнаты в тени. Она жестом указала Вале на кресло, а сама включила небольшой чайник, стоявший на подоконнике.
— Садись. Не бойся, я не буду ничего спрашивать… Если не захочешь.
Валя опустился на край кресла, положив руки на колени, чтобы они не дрожали. Он смотрел, как она насыпает в два бумажных стаканчика заварку.
— Вот. — Она протянула ему стаканчик. — Греет руки, успокаивает нервы. Проверено.
Он взял стаканчик, сделал маленький глоток. Чай был горьким и крепким.
— Спасибо. — Прошептал он.
— Не за что. В таких ситуациях главное — сменить обстановку.
Они сидели в тишине. Из коридора доносились приглушенные крики. Валя украдкой смотрел на Алису.
— Мне скоро на физру. — Вдруг сказал он, и сам удивился, что заговорил первым.
— Успеешь. — Спокойно ответила она. — У них там ещё перекличка, построение…
— Я... я её ненавижу. Физру. — Вырвалось у него, и он тут же сжался, ожидая стандартных упреков про «надо двигаться» и «это полезно».
Алиса повернула к нему голову.
— Понимаю. Особенно, когда ее в середине дня ставят… Я в школе тоже терпеть ее не могла. Всегда искала способ увильнуть… Ладно, — она поставила свой стаканчик, — можешь идти, можешь остаться. Я тебя выгонять не буду.