Мария Судьбинская – Ряженье (страница 45)
Колядин улыбнулся.
— Вот! — Гордо сказал он. — Не мусорнулась!
Олег, не сдержавшись, резко приподнял Катю над полом. Онадаже пискнуть не успела — он крепко обнял её, закружил в коротком, порывистомдвижении, а потом так же стремительно поставил на место.
— Спасибо! — Выпалил он, глядя ей в глаза. — Так, намнужно вниз!
— Да! — КивнулКолядин. — Нужно узнать, что там Марк проклятый наговорил… Ксюша, к слову, тоженас сдала. Я более чем уверен.
Они втроем спустились на этаж, где их уже ждалиТряпичкин, Вахрушин и Ильская. Под лестницей становилось теснее и теснее. Послебыстрых переговоров и пересказов Колядин спросил осторожно:
— Слушай… А инспектор… Про Арину что-то спрашивал?
Катя напряглась. Когда Колядин упомянул Арину, Вахрушин иСвяткин уставились на него с опаской, но тут же перевели взгляд на Тукчарскую.Ни она, ни Катя не знали подробностей.
Катя сглотнула, но ответила ровно:
— Спрашивал. Дофига спрашивал.
— Что именно? — Голос Колядина дрогнул.
— Ну, спрашивал, из‑за этого ли над Костанакомиздеваются. Типа, связано ли это с Ариной.
— А ты что? — Выдохнул Вахрушин.
— А я что? — Катя пожала плечами, стараясь говоритьспокойно. — Сказала, что вы над Костанаком не издеваетесь. Что это всёКопейкин. А что у него в голове — я не знаю. Он неадекватный.
Все улыбнулись с облегчением.
— А Копейкин вообще знает, что инспектор в школе? —Спросил вдруг Вахрушин.
— Думаю, нет. — Ответил Тряпичкин, небрежно прислонившиськ стене. — Они с Фросей, как дебилы, дальше своего носа не видят. Я когда проМарка спрашивал, Копейкин про его оценки пошутил. Они думают, что нас на советводят. А учитывая, что из класса они не выходят и ни с кем не разговаривают —им же это не надо — вряд ли они узнают про инспектора.
— Мне кажется, — возразил Вахрушин, — что на моментевыхода Ксюши они должны были догадаться, что дело не в оценках…
— Не‑а, — мотнул головой Тряпичкин, уверенно скрестивруки на груди, — я более чем уверен, что они даже не заметили, как она изкласса выходила. Они точно не видели, как уходила Катя. Так с чего бы на Ксюшувнимание обратили?
— Какие же они тупые… — Усмехнулся Колядин.
— И это нам на руку. — Продолжил Тряпичкин, чутьприподняв подбородок. — Пока Копейкин над Марком смеётся, на него уже которыйчеловек доносит. Вот пускай они и узнают про инспектора уже на допросе.
— Кто на допросе ещё не был? — Спросил Вахрушин, обводявзглядом собравшихся. — Нина, ты пока не была. Ты поняла, что говорить?
— Поняла… — Кивнула Нина с опаской. — Не было выходит…Копейкиных, Каролины, Майского, Берга с Алиной.
— Одни дебилы остались. —
— Точнее — «умные», — поправил Вахрушин, — но как‑то такполучается, что все «умные» — по итогу дебилы.
— Никто из этих дебилов на контакт не пойдёт. — ЗаключилКолядин, задумчиво потирая подбородок. — Нам нужно сейчас подумать, Олег, чтонам с тобой говорить. Скорей всего, следующим пойдёшь либо ты, либо я.
— А может Копейкин? — Предположила Нина.
— Может Копейкин… — Кивнул Вахрушин.
Ненадолго повисла тишина.
— Олежа, — нахмурился Вахрушин, — и удали ублюдскуюбеседу, которую ты создал, умоляю.
Глава 13
— Абсолютноничего не делал. — Уверенно говорил Святкин, глядя инспектору прямо в глаза. —Ни я, ни Вахрушин. Что там Колядин сказал, спрашиваете? Вот честно – не помню.На фоне монолога Копейкина померкло. Зато Копейкин дофига всего сказал: что онвызывает раздражение… «обычное человеческое»… что он
— Другие ребятаговорили, что последнее слово осталось за Колядиным. — Сказал инспектор,вздыхая. — Как раз-таки слово «сам».
— Ой! — Олегнаклонился чуть вперед. — Знаете, может быть! Просто Копейкин сказал его ТАКмного раз, что я, должно быть, подумал, что и последнее слово его. А, этоКолядин пискнул? Ну говорю-говорю: померкло.
— Какие у тебяотношения с Колядиным?
— Ой! — Онвзмахнул рукой. — Знаете, я его ненавижу! Он тупой ужасно, мерзкий, противный!Хотя это, наверное, кому как покажется. Но у меня к нему личная неприязнь. Я немогу простить его с тех пор, как мы из-за него пять раундов слили в игре… Анедавно, знаете, — он заговорил еще быстрее, еще увереннее, — знаете, вообщетакое было! Он девочкам зачем-то, Кате с Ниной, сказал, что мы их с Сашейжелезобетонно на вальс позовем. А мы не собирались! Но он же сказал – и они ужеуверенны! А значит – надо звать! А я вообще никакого вальса не хотел! Ну это лине подло? — Святкин демонстративно расставил руки, изображая подлинноеудивление. Он ненадолго замолчал, а потом продолжил, фыркнув: — Ну, конечно,все равно с Копейкиным не сравнивайте… Это вообще цветочки на его фоне…
Миша и Фрося не торопились домой. Они бы сидели и наулице, но сегодня было особенно холодно, а Фрося – была в одних колготках.Близнецы забрели в торговый центр, ушли на фудкорт, где им удалось добитьсяотносительно спокойного места у окна. Для вида они заказали чаю и молча сиделидруг на против друга. Фрося уже пятую минуту помешивала сахар в стаканчике.Миша – отстраненно глядел в окно.
По улице бегали люди, но Миша их не замечал. Глядел передсобой, но ничего не видел. Солнце-монетка сияло высоко-высоко в небе.
— Что забеготня сегодня… — Пробурчала Фрося.
— Плевать.
Копейкин усталовздохнул, откинулся на спинку стула и, потянувшись, частично сполз под стол.Носки его ботинок уперлись в Фросины сапожки.
— Ты пачкаешьмне обувь. — Сказала она, не переставая глухо стучать пластиковой ложечкой постаканчику.
Миша ничего неответил и снова лениво отвел взгляд к окну.
Неподалеку отфудкорта мелькнула фигура Каролины. Она прогуливалась в компании худощавогомальчика, который тащил на себе пару пакетов. Сейчас на фудкорте было неслишком много человек, и Каролина, волей случая, выцепила глазами Копейкиных.
— Стой-ка. —Сказала она своему приятелю. —
— Кто это? —Устало спросил мальчик, перекидывая пакеты с одного плеча на другое.
— ЭтоКопейкины, Артем. К которым ты отказался идти.
— Ну и что тебеот них нужно?
— Поговорить.Пошли.
Заметивприближение Каролины и ее приятеля-вешалку, Копейкины переглянулись. Карельскаявстала напротив стола, сложив одну руку ну талии. Артем неуклюже повалил пакетына пол.
— Нашла себенового друга? — Тут же спросил Миша, переводя взгляд с Артёма на пакеты иобратно. — Нового грузчика?
— Он не новый.— Отмахнулась Каролина, едва скрывая раздражение. — Это Артём.
— Да‑да… —Забормотал Артём, выдыхая с явным облегчением. — Это я.
— Круто. —Сказал Миша с жирной прослойкой цинизма
Повисломолчание.
— Можно я пойдууже? — Вдруг выпалил Артём, глядя куда‑то в сторону. — Мне правда пора.
— Ой, да валиуже! — Каролина вскинула руки. — Как всегда, ей‑богу!
Артем бросилпакеты и провалился сквозь землю, будто его тут никогда и не было. Фрося и Мишапроводили его многозначительными взглядами.
— Ну что же, —начала Каролина, — как дела, Копейкины?
— Нормально. —Бросили они хором.
И снова повисломолчание.
— Вы врете. —Отрезала Каролина. — Ничего у вас не нормально.
— Нормально! —Снова повторили они в унисон, на этот раз почти сквозь зубы.
— Смелый ответдля тех, кого вот-вот растащат по интернатам.
Почти синхронноих раздражение сменилось удивлением: близнецов передернуло, и они уставились наКаролину широко раскрытыми глазами, резко выпрямились и вытянулись. Нораздражение снова взяло вверх.