Мария Судьбинская – Ряженье (страница 44)

— С кем?

— С Колядиным!Он же… он же всё это начинает!

Тряпичкинпосмотрел на него из-за плеча.

— Колядин — мойдруг. — Отчеканил он. — И, в отличие от тебя, Марк, я всегда на стороне своихдрузей. Даже когда они не правы. Потому что дружба — это не когда удобно, акогда надо.

Марк задрожал –это «в отличии от тебя» чуть не сбило его с ног. Он снова протер лицо, испачкавщеки в грязных разводах.

— Дружба – этокогда правило работает в обе стороны… — Пробормотал он. — Колядин… Даже близконе дает тебе того же…

— Ты не знаешьКолядина. — Прошипел Тряпичкин. — А раз не знаешь – значит молчи. В себе дляначала разберись. Стукач.

Тряпичкинразвернулся и понесся к школе, оставив Марка одного среди гаражей. Ветер, доэтого едва ощутимый, вдруг усилился — он гулял между тесными рядами построек,поднимая пыль и обрывки мусора. Холодным порывом он ударил Марку в спину.Ладошки горели от ссадин.

Тряпичкин летел сломя голову и определённо собиралсяворваться в класс без стука, но вовремя опомнился: сегодня физика подряд, а навтором уроке — очередная контрольная. Он постучался, открыл дверь — и с порогабыл осыпан ругательствами физички. Та возмущалась, что «и так всех растаскали,а он ещё и опаздывает».

Из монолога учительницы и факта того, что Ксюши так и небыло в классе, он сделал вывод, что она все-таки еще на допросе.

Святкин, Вахрушин и Колядин – поголовно уставились наМишу, отчаянно надеясь, что он сможет передать им всю необходимую информациюмыслями. Контрольная не заботила их. Святкин же, так и вовсе пытался делать тридела одновременно: упражняться в телепатии с Вахрушиным, красть мыслиТряпичкина и, самое рисковое – писать Тукчарской мизинцем левой руки, прячателефон на стуле.

Первое дело не увенчалось успехом – Вахрушин напрочь непонимал, что Святкин пишет Тукчарской, и тем более не догадывался, что онпобуждает его писать Ильской. По логике и предположениям Олега, Катя и Нинадолжны были отправиться на допрос следующими — после Ксюши. Но, в отличие отнеё, Марка и прочих «им подобных», Тукчарскую и Ильскую ещё можно былоподготовить.

Когда физичка наконец отстала от Тряпичкина, Святкинсделал какой-то неопределенный жест в его сторону: видать, пытался намекнуть,чтобы Миша побудил Катю взять телефон. Тряпичкин, разумеется, жеста не понял.Он достал телефон с целью пересказать Колядину последние события, и, с трудомукрывшись от физички, обнаружил, что Олег создал чат с их волшебным квартетом.

Беседа называлась матерным выражением (если кратко – ПП),написанным капсом. Олег шпарил в нее, как сумасшедший, не попадая по буквам, ираздавал указания. Среди всего этого бреда Тряпичкин разобрал следующее: Олегхочет, чтобы он толкнул Катю и Вахрушина, который, как на зло, все не могподгадать момента, чтобы достать телефон и наконец узнать, что от неготребуется. Миша посмотрел на Святкина устало-обреченно и легонько толкнул Катю.

— Че? —Прошептала она раздраженно. — Я ничего не знаю.

— Проверьтелефон. — Бросил он, кивая под парту.

Физичканаворачивала уже который круг по классу, ругалась себе под нос, время отвремени останавливаясь у чьей‑нибудь парты и вглядываясь в листы с заданиями.Катя приподняла бровь, метнула взгляд на учительницу, потом обратно на Мишу.

— Издеваешься?— Переспросила она едва слышно. — Это самостоятельная. Она того не стоит.

Колядин,который не мог никого толкнуть в силу своего расположения, не обладал полезнымизнаниями и не делился мыслями, беспокойно ерзал на стуле.

— Проверь. —Повторил Тряпичкин. — Стоит. Олегу надо.

Катя посмотрелана него с подозрением и осторожно потянулась к карману. Процесс разблокировкиэкрана в условиях обхода класса шел медленно. Тряпичкин, подгадав момент, ткнулв спину Вахрушина.

Саша обернулсяиспуганно, и вот – уже Миша сделал неопределенный жест, стараясь намекнуть ему,чтобы он наконец взял телефон. Святкин, увидев, что Вахрушин обернулся, скривилтакую рожу, стараясь привлечь его внимание, что Саше стало не по себе. Олег, однако,по большей части привлек внимание физички.

— Святкин, выболеете? — Спросила она раздраженно.

Олег спряталтелефон и уткнулся в свой пустой лист. Он даже не подвинул к себе контрольныйвариант.

— Нет. —Ответил он.

Катя тут жеоткрыла чат с Олегом – краем глаза она прочла начало, но не совсем уловиласмысл – соотношение опечаток и автозамен к читаемому тексту было где-то шесть кчетырем.

Физичка вовсюпринялась орать на Святкина, и Саша, пользуясь положением, окликнул Нину,кивнув на свой телефон. Она поняла его и быстро, опасливо, достала свой.

Учительница резко обернулась. Катя, вздрогнув, попыталасьспрятать телефон в карман, но тот выскользнул из ее дрожащих пальцев и сотчётливым стуком упал на пол. Олег, которому было уже нечего терять, с силойударился головой о парту.

— Что это?! — Голос физички прогремел на весь класс. Онастремительно подошла и подняла телефон раньше Кати. — Двойка! Кто следующий?Может, вы, Вахрушин? Или, быть может, вы, Тряпичкин?

Катя побледнела, но промолчала. Она все еще не моглапонять, зачем «Инспектор ПДД» приехал в школу, почему это так важно для Олега,кто кого «убил в Костанае», и на каком «обросе» сейчас Ксюша.

Она поняла только две вещи: Марк – мудак, а валить – наКопейкина.

Нина торопливо убрала свой телефон.

Колядин стал пилить взглядом Тряпичкина – разбираться сТукчарской и Ильской – дело Святкина и Вахрушина, а ему остается толькоготовить себя. Жене непременно нужно было узнать, что наговорил Марк.

Дверь открылась без стука – в класс вошла Ксюша, чутьбледная, а в дверях стояла завуч.

— Тукчарская Катя, пожалуйста, со мной. — Сказала онаровно.

Физичка посмотрела на завуча с большим недовольством,снова стала ругаться, мол – у них контрольная, но завуч пропустила все это мимоушей и лишь кивнула Кате.

Тукчарская замерла, широко раскрыв глаза, переглянулась сИльской, и, поморщившись, встала из-за парты. Берг прищурился – на этом моментедаже они с Алиной, отреченные и равнодушные, стали подозревать неладное.

Одни только Копейкины и Каролина не обращали напроисходящее никакого внимания. Кого и куда там забирают – им было глубокоплевать. Они, кажется, даже и не увидели, как вернулась Ксюша, а вместо нееушла Катя.

Олег не отрывал взгляда от Кати. Когда она наконецобернулась, в её глазах читалось чистое, незамутнённое непонимание. Олег намгновение сложил руки в безмолвной мольбе.

Ксюша опустилась на свое место рядом с Женей. Ей вручилилист, контрольную и она принялась нагонять. Колядин глядел на нее боковымзрением, щурился, пытаясь разгадать, как она себя чувствует, и что сказалаинспектору. Ксюша старательно делала вид, что не замечает Колядина. Но егоприсутствие определенно напрягало ее, а может и пугало. Колядин заметил, какдрожит ее рука, и нарочно повернул голову – Ксюша, не глядя, сгорбилась ипоказательно уставилась в вариант.

— Сучка. — Прошипел он сквозь зубы злобно-злобно.

Ксюша не вздрогнула, не обернулась. Она продолжала писать— механически, без мысли, лишь бы не смотреть на него, лишь бы не показать, чтоей не все равно.

Когда урок кончился, Женя, Олег, Саша и Миша молниейвылетели из кабинета, без объяснений прихватив с собой Нину. Они разделились –Вахрушин и Тряпичкин уволокли Нину в подвал, где ввели ее в курс дел, а Святкини Колядин подкараулили Тукчарскую.

Катя возвращалась из кабинета вся на эмоциях — лицо чутьраскраснелось, взгляд беспокойно скользил по коридору. Кажется, она сама искалаих, и, наконец заметив, подбежала первая.

— Это кошмар! — Выпалила она, нервно поправляя волосы. —Просто ужас!

— Что? Что ты сказала?! — Затараторил Святкин, шагнув кней. — Ты меня поняла? Я тебе писал! Чётко указал, что и как надо говорить!

— Я ни черта не поняла, Олег! Ты писал, как аутист‑дислексик!

— Ты про меня что‑то сказала? — Тут же выпалил Женя,вглядываясь в её лицо.

Катя часто поморгала, приходя в себя.

— Вы шутите? — Переспросила она чуть раздраженно. — Выдумаете, я вас сдала? Менту!? Ишь чего! Я ничего вообще про вас не сказала.Сказала – что в последней ссоре целиком и полностью виноват Копейкин! Потомучто это правда! Сказала, что даже пыталась снимать! Но эта дура Копейкина чутьне сломала мне руку! Потому что это правда! А когда спросили про «прошлыеслучаи», — она изобразила пальцами кавычки, — я про вас ни слова. Сказала, что,может, маленечко, чуть-чуть, — она изобразила «чуть-чуть», — самую малостьмогли подшутить. Как и все. А Копейкин… Он — не чуть‑чуть! Всегда издевался,высокомерный, считал нас всех пылью! Может, я даже переборщила немного. Ноинспектор так давил! Так и хотел, чтобы я про вас сказала. А я — не сказала.Пускай у Копейкина будут проблемы — он наглый, мерзкий. А вы… Хоть и дебилы‑дебилами,зато по совести все делаете. Не всегда, конечно… Но стараетесь! И я нестукачка.

Олег слушал внимательно, и с каждым словом в нём рослапризнательность. Он смотрел на неё сверху вниз — маленькую, с цветными волосами— и неосознанно пригибался, стараясь быть хотя бы примерно на одном с нейуровне. Колядин глядел на Катю чуть смущённо.

— И про меня… — начал он, запнувшись, — про меня несказала?

— Нет, Колядин. — Отрезала она, скрестив руки на груди.Голос звучал грубо, но без злости. — Во‑первых, потому что, если бы я тебясдала, он бы сразу под Олега с Сашей стал копать. Во‑вторых… Ты хоть и уродпоследний, но я не стукачка.