Мария Судьбинская – Ряженье (страница 43)
— Колядин, — сказалон, стараясь скрыть тревогу за напускной небрежностью, — Тряпичкин-тосправится?
— Справится. —Бросил Колядин без раздумий. — А че? Он точно не сдаст. И сделает все, какнадо.
— Да я не прото… — Олег чуть наклонил голову, всматриваясь в лицо Колядина. — Как вообщевышло, что он в курсе? Ты к нему подошел и такой: «О, новенький! Давай я тебепро труп поведаю»?
— Нет.
Колядин,кажется, больше не собирался ничего добавлять.
Тряпичкинвернулся к кабинету, но не обнаружил Марка ни в классе, ни в коридоре – егоместо пустовало, вещей на парте не было. В кабинете были только Копейкины иБерг с Маляровой.
— Где Марк? —Спросил Тряпичкин, обращаясь ко всем.
— Ушел. —Ответил Берг. —
— Еще бы емуплохо не стало с его то средним баллом. — Язвительно бросил Копейкин.
Тряпичкинкивнул Бергу и, секунду посмотрев на Копейкина, как на душевнобольного, непонимающего, где он находится, и какой сейчас год, рванул из вон класса.Лестница, первый этаж, раздевалка — он крутил головой, выискивая знакомое лицо.Марка нигде не было. Но среди разбросанных вещей, пакетов со сменкой икроссовок он вдруг выхватил взглядом её — цветастую перчатку.
Тряпичкин точнопомнил, что такая же была у Марка, и к тому же – она валялась у самого входа,будто ее выронили в спешке. Тряпичкин подхватил перчатку, на ходу накинулкуртку. У турникета маячил охранник — Миша метнулся к аварийному выходу.Пробегая мимо часов, он заметил, что конца перемены оставалось жалких триминуты.
На улицеослепительно сияло солнце, но воздух бил холодом. Снежная каша под ногамипревратилась в тонкую корку льда — школьники скользили по ней, как котята поламинату. Тряпичкин обежал школу, едва не сбив пару младшеклассников. Онпримерно помнил, в какой стороне живёт Марк, но точного адреса не знал.
Пробежав метровдвести, он наконец увидел знакомый силуэт. Марк шёл быстро, уверенно. Тряпичкинсократил дистанцию до десяти метров.
— Марк! —Выкрикнул он, уже запыхавшись.
Марк вздрогнул,обернулся. Он посмотрел на него испуганными глазами, а лицо его было всекрасное: то ли от холода, то ли от слёз. На голове — старая меховая ушанка сяркой, выразительной красной звездой.
— А? — ВыдавилМарк. — Миша?
Тряпичкинулыбнулся и сделал пару шагов вперёд, но Марк, не замедляя шага, бросил:
— Мне домойнужно скорее.
Тряпичкинпристроился рядом.
— Твояперчатка? — Спросил он, вытаскивая её из кармана.
На лице Маркасначала мелькнуло недоумение, потом подозрение — и вдруг расплылась тёплая,почти детская улыбка.
— Да! — Онрадостно выхватил перчатку. — Спасибо! Мама меня бы убила — это уже пятая пара…Я теряю их, как дошкольник! Она говорит, что скоро верёвочки привяжет, — онхмыкнул, но тут же осёкся. — Ну, ещё чего не хватало… Тогда я уж совсем буду…совсем… — Марк снова переменился в лице, в его глазах снова мелькнулаотстраненность. — Ты мне специально ее принес? Урок же. А ты не в школе.
Тряпичкинзамялся. Он не знал, как начать, что говорить. Дипломат из него был никудышный,а до урока оставалась от силы минута.
— Тебяинспектор спрашивал? — Выпалил он прямо.
Марк опешил.Миша Тряпичкин был не той фигурой, к встрече с которой он себя готовил. В егоглазах мелькнуло замешательство — будто он пытался переработать стратегию находу.
— Ну… да. —Наконец ответил он и невольно ускорил шаг.
— И что он тебяспрашивал?
— Про Валю.
Марк ещеприбавил ходу и показательно сунул руки в карманы.
— И что сказал?— Спросил Тряпичкин расслабленною
— Правду. —Ответил Марк четко.
Он нахмурился.Тряпичкину совсем не понравилась его интонация.
—
Марк укусилсебя за щеку. И ему совсем не нравилась эта интонация — то ли угроза, то лииздевка. Он сглотнул, подбирая слова:
— И про это
— Ничегострашного. — Бросил Тряпичкин легко, как ни в чем ни бывало. — У нас еще естьвремя.
— Время на что?— Марк остановился, повернулся к нему. В глазах мелькнула настороженность, вголосе — едва сдерживаемое раздражение.
— На то, чтобыпоговорить.
Марк посмотрелна Тряпичкина в упор — впервые за весь разговор.
— О чём? —Спросил он тихо.
— О том, что тысказал инспектору.
Малинов рванымдвижением поправил рюкзак, отвернулся и, делая вид, что Тряпичкина нет рядом,пошел вперед.
— Марк, —продолжил Тряпичкин, не отставая. — ты же не с Колядиным говоришь. Не соСвяткиным. Ты говоришь со мной.
— А ты потомвсе это скажешь Колядину и Святкину. Думаешь, я совсем тупой?
— Не думаю. Яговорю о том, что у тебя есть шанс спокойно рассказать все мне. Или иметь делос ними. Твой выбор.
— А ты у них,как всегда, на побегушках? —
Они за шли загаражи.
Тряпичкиннахмурился – обстоятельства итак действовали ему на нервы, а это смешное,невесть откуда взявшееся, упорство Марка так и вовсе доводило до белогокаления. Он дал Марку обогнать его на пару шагов – и вдруг резко, со спины,пнул его под ногу. Марк тут же потерял равновесие и упал, выставив перед собойруки, и быстро, рефлекторно, перевернулся, развернулся к Тряпичкину лицом.Гравий обжег ему ладони.
Миша навис надним горой.
— Сейчас жеговори. Что ты инспектору сказал.
Марк, и безтого с трудом державшийся, негромко всхлипнул.
— Какие же вывсе сволочи… — Сказал он с надрывом, полусидя на земле. Он уперся обеими рукамив землю и опустил голову – его лицо скрылось за синей шторкой волос. — Что ясказал? Что уроды они! Что издеваются над Костанаком. Что я их боюсь…
— Подробности?
— Ну какие тебеподробности? — Марк резко вскинул голову. Тряпичкин посмотрел на негозареванного, испуганного и лишь немного сузил глаза. — Пару примеров привел.Как на контрольной по математике Вахрушин на него кричал, как Колядин к нему тои дело пристает… Разное… Повспоминал чуток…
— Ты сказал,что вчера за Колядиным последнее слово было?
— Сказал.
Тряпичкин пнулземлю.
— Ясно. —Ответил он.
Маркприподнялся, взглянул на свои руки – на каждой ладошке по паре крупных ссадин.Он вытер нос кулаком, но слезы хлынули с новой силой.
— Я хочу, —сказал Марк на выдохе, — чтобы честно все было!
— А не ты ли,моралист, недавно чуть не заставил Костанака извиняться перед Ксюшей за то, чтоон ей в вальсе отказал? Этим ты с инспектором поделился?
— Поделился! —Закричал Марк отчаянно. — Поделился, потому что мне стыдно! И я был не прав! Ия это понял!
— Ясно. —Повторил Тряпичкин.
Он уже хотелбыло развернуться и броситься обратно в школу, но Марк все не унимался.
— А ты!? — Закричал он ему в спину. — Ты разве непонимаешь!? Ты