Мария Судьбинская – Ряженье (страница 41)

Минут черездесять завуч снова появилась в дверях.

Она спросилаВахрушина.

Саша опешил,тут же заподозрив неладное. Он отмахнулся, сказав, что с оценками у него «все,хоть и не лучшем образом, но в порядке». Завуч лишь покачала головой инастойчиво потребовала выйти.

На пути к двериВахрушин переглянулся со Святкиным. Олег в подозрении выгнул бровь.

Пока инспекторвозился с бумагами, у Вахрушина была минута-другая, чтобы настроиться. Руки еготряслись, он никак не мог успокоиться, не мог решить — что для него особенноважно. Если здесь инспектор — значит, с Валей беда. Значит, они доигрались, азначит — всему конец.

Вина и страхвели в нем борьбу куда более ожесточенную, чем в случае с Марком. Он, выходит,второй. Первый был Марк. И что только Марк наговорил? Зная Марка, он могнаговорить все, что угодно!

И не сказалведь никому про инспектора. Не предупредил, не подготовил.

Вахрушинсглотнул. Инспектор повернулся к нему прежде, чем он успел придумать ответы навсе возможные вопросы. Он представился, сказал что-то про «помощь», постаралсясмягчить.

— Расскажи, что ты видел в тот день, когдаКопейкин разговаривал с Валей. Кто был рядом? Как они говорили? О чем?

Вахрушиннапрягся. В это мгновение он стал говорить, руководствуясь чем-то на затворкахсознания. Он постарался принять как можно более уверенную позу, сцепил руки,выпрямил спину и посмотрел в окно отстранено-расслабленно.

— Разговаривал?— Переспросил он. — Может, точнее сказать: орал? О чем орал? Ну — о том, чтоВаля такой-сякой... Жертва... Что всех раздражает.

— Кто тогда былв классе? Ты говоришь, Копейкин на него орал. Один ли он?

— Один. А ктобыл в классе… — Вахрушин махнул рукой, лениво рассматривая пейзаж за окном. — Яне помню.

— Понимаю, чтосложно вспомнить всех. Но ты же тоже стоял недалеко. Можешь назвать хотя быпару имён?

— СестраКопейкина была… — Он запнулся, и лицо его чуть переменилось. — Ксюша Гутман…Нет, её не было. Извините, честно — плохо помню.

— Давай так:много было вас в классе?

— А много — этосколько?

— Это большеполовины класса.

— Может, где‑тополовина и была…

Инспекторзамолчал. Давление росло.

— И что же, тыне можешь вспомнить никого? Из половины класса?

— Я боюсьназвать не тех. Шанс пятьдесят на пятьдесят.

— Ну хорошо.Олег Святкин и Женя Колядин в классе были?

Вахрушин вмигвозненавидел Марка – за то, что тот не дал ему подготовиться. И теперь емукатегорически не хватало времени на раздумья.

— Ну были… —Ответил Саша.

— Что ониделали?

— Олежа рядомсо мной стоял. Мы ни Костанака, ни Копейкина не трогали. Колядин – черт знает,наверное, за партой своей был?

Инспекторслегка наклонил голову.

— Ты говоришь,Святкин стоял рядом с тобой. А где именно? У доски? У окна?

— У окна… —Неохотно бросил Вахрушин.

— Рядом сВалей?

Вахрушинзамешкал.

— Ну…нет… впаре метров.

— И что онделал в этих «паре метров»? Просто смотрел? Или что‑то говорил?

— Да ничегоособенного… — Вахрушин провел рукой по лицу. — От слова совсем.

— Так все-таки«ничего особенного» или «ничего от слова совсем»?

— Боже! —Вырвалось у него. Он махнул рукой. — Не знаю! Ничего… особенного! Я не знаю –может, кивнул мне или что-то типа такого…

— Почему тогдатебе именно он запомнился?

— Потому что мыстояли рядом!

— Почему выстояли рядом?

— Потому что онмой друг! — Вырвалось у Вахрушина. — Мы… мы всегда… рядом…

Инспекторчто-то отметил в блокноте, и Саша в миг пожалел о сказанном. Но времени наподумать снова не было.

— Другие ребятарассказали, что Святкин не просто стоял. — Убедительно соврал инспектор, — Онякобы подбадривал Копейкина — кивал, ухмылялся, может, даже что‑то говорил. Тыэто видел?

Вахрушин опешил– это была неправда!

Он возненавиделМарка еще сильнее.

— Да не былотакого! Олежа вообще молчал! Он даже не смотрел на Копейкина!

Инспектор оченьправдоподобно сделал вид, что сверяется с записями.

— Странно.Очень странно. Почти все говорят, что Святкин активно участвовал. Может, тыпросто не заметил?

— Я вам точно говорю — Олег ничего не делал!Он просто стоял рядом! Может… Может вы с Колядиным путаете? Это Колядин в концевыкрикнул там что-то! Не Олег!

— А что именно он крикнул? Можешь вспомнитьдословно?

Вахрушинпобледнел.

— Нет… —Ответил он сдавленно. — Не могу…

Битва казаласьему жалко и унизительно проигранной. Он попался на простейшую уловку и сдалКолядина – вот так, почти сразу. Вахрушин опустил плечи и уставился на своиботинки. Ситуация была катастрофичной, но сил бороться уже не было.

— Хорошо. —Продолжил инспектор. — Значит, вы с Олегом никак не поддерживали Копейкина.

— Нет.

— ТолькоКолядин?

— Да.

— Хорошо… — Ончуть помедлил. — Мне сказали еще кое-что. Говорят, вы с Олегом все же«подшучивали» над Валей. Не сейчас, раньше. Это правда?

Вахрушинотвернулся, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Да… — Ответилон глухо. — Это правда…

— Как вы этоделали? Почему?

Вахрушинмолчал.

— Из-заинцидента с Ариной? — Переспросил инспектор.

— Нет. —Ответил он, сам того не ожидая. — Знаете, дразнил его преимущественно я. Олегтак – в стороне обычно стоит.

— Если не из-заинцидента, то почему?