Мария Судьбинская – Ряженье (страница 38)
— Вот именно. —Кивнул Женя, хватаясь за эту мысль. — Копейкин! Девяносто процентов вины – наКопейкине. Из-за него он убежал… Так что, наверное, действительно нам покапереживать не стоит…
Вахрушинпосмотрел на Женю с раздражением.
— Если что‑тослучится, — начал он, стараясь говорить ровно, — начнутся разборки. И быстровскроется, что помимо Копейкина, который наорал на него разок, Костанакасистематически травим
— Нуфактически… — замялся Женя, — фактически это из-за Копейкина.
— Он идиотбелопальтовый... — Вдруг сказал Святкин, подперев голову кулаком. — Чё вы отнего хотите?.. Короче, давайте без этих «фактически» и «девяносто процентов»…Просто успокойтесь оба. Еще не вечер!
— Ну хорошо! —Нахмурился Вахрушин. — Давайте представим! Просто представим: Костанак невернулся! Ваши действия?
Святкинотбросил сигарету и выпрямился во весь рост. В глазах его мелькнуло что-тожестокое, почти злое.
— Ты мне скажи,— прошипел он, — с какого перепугу бы он не вернулся?
— Я тебеговорю: представь!
— То есть, тыдопускаешь, что Костанак убился? Я правильно понимаю?
Повисла тишина.Порыв холодного ветра бросился на них со двора. Вахрушин побледнел, но непереставал смотреть на Святкина исподлобья. Колядин помотал головой:
— Это бред.
— Вот именно, —кивнул Святкин, не отворачиваясь от Вахрушина, —
Они сновазамолчали. Святкин чуть съежился от холода – все же они сидели на ступенькахраздетые. Вахрушин смотрел ему в затылок с какой-то невысказанной обидой, будтохотел добавить что-то еще, но сдерживался.
— А отКопейкина я такого не ожидал. — Продолжил Святкин. — Я его вообще понять немогу. Вроде всегда был… ну предсказуемый что ли. Издевался над ним – но безфанатизма. А тут вдруг наорал так, что тот убежал. И ведут себя они с Фросей впоследнее время странно. Начиная с их ссоры с Каролиной. Я, конечно, слышал,что у них проблемы в семье…
— Странно — этомягко сказано. — Буркнул Вахрушин, потирая шею. — Они оба будто… не в себе.
— Я пытался уКаролины спросить, — Святкин провёл ладонью по лицу, — может, она что‑то знает…Но она сказала, что они так и не общаются…
Колядин сделалшаг назад, опершись на дверь. Святкин и Вахрушин перебросились еще парой фраз.
Женя понял, чтонаглухо запутался, и теперь уже не понимает – кто что знает?
Он не знал, ктои насколько хорошо осведомлён о ситуации с «расследованием». Не понимал, кто вкурсе настоящих причин ссоры Копейкиных и Каролины. Пытались ли Копейкины хотькак‑то объяснить Каролине, за что на неё обижаются? Стараются ли они заметатьследы — или уже смирились с тем, что всё вылезет наружу?
Женя не виделни одного их разговора. Не слышал ни одного объяснения. Он лишь наблюдалфрагменты: напряжённые взгляды, резкие реплики, долгие молчания. И теперь,пытаясь сложить мозаику, понимал — у него не хватает половины деталей.
И насколькосильно он сам замешан в последнем скандале?
Пока Вахрушин иСвяткин не смотрели, он незаметно ступил назад, толкнул тяжёлую дверь и вошёлобратно в школу. До урока еще оставалось пару минут и он, мелькнув у дверикласса, подозвал к себе Тряпичкина. Она спустились в начальное крыло, чтобы ужточно никого не встретить.
— Ну что? —Спросил Тряпичкин. — Все нормально?
— Слушай. —Колядин нервно осмотрелся по сторонам. — А с чего все началось?
— Смысле?
— Я имею ввиду, в какой момент все пошло…не так? В момент, когда Копейкины неадекватноотреагировали на мою помощь?
Тряпичкиннедолго помолчал.
— Да. — Ответилон. — Наверное.
— Смотри, —Колядин заговорил быстрее, будто боялся, что его прервут, — изначально про ихрасследование знали Каролина и… Тукчарская с Ильской? Причём, как я понял,Копейкины и Каролина не знали, что Катя и Нина в курсе. Потом, когда онинаорали на меня, в школе меня не трогали. Но точили зубы на Каролину. Безобъяснений, манипулятивно. Никто ничего не понимал, но атмосфера была…губительная, так?
Тряпичкинморгнул.
— Ну, наверное.
— То есть наэтот момент в классе никто не знал, что я напрямую замешан в этом скандале? —Женя сделал шаг вперёд, почти вплотную к Тряпичкину, — Тогда у меня следующийвопрос: а знает ли Каролина, что это
— Слушай, Жень,я не знаю…
— Тукчарская иИльская бы точно молчали. Это был бы селф‑репорт… Казалось бы, тогда всёнормально! — Колядин начал ходить кругами, заложив руки за голову. — Но сейчасСвяткин такой говорит: «Я слышал, что у них проблемы в семье». Откуда он, блин,это слышал?! И знает ли он, что это всё из‑за меня?! — Он резко остановился,посмотрел на Тряпичкина почти с отчаянием. — Я не могу понять, кто что знает.Все разваливается… Теперь, когда Костанак исчез – все стало еще хуже. Святкин иВахрушин сказали, что Копейкин «ведет себя странно». Так это он из-за меня себястранно ведет? Или нет? И знают ли Святкин и Вахрушин об этом? Они издеваютсянадо мной, что ли?
Тряпичкин тиховздохнул:
— Жень, может,хватит копаться? Пока никто ничего открыто не предъявил — значит, нетдоказательств. Давай просто ждать, как всё сложится…
— Ждать!? —Колядин резко выпрямился. — Ждать, когда меня виноватым перед всей школойвыставят!? Я же вообще не хотел всего этого…
Он шагнулвперед и цепко схватился за рукав Тряпичкина.
— Ты чего такразволновался вдруг? Что тебе Вахрушин со Святкиным сказали? — Тряпичкиносторожно положил ладонь на его запястье, пытаясь ослабить хватку.
— Вахрушинсказал, что он за Костанака боится. Что тот не вернётся… — Женя прикусил губу.— Больше никогда. Святкин орал на него, что он рано паникует. И они оба оралина меня, что я вчера в ссоре поучаствовал. Но, Миша, оно само! Само вырвалось!
— Слушай,успокойся. Святкин прав – паниковать рано. И если уж на то пошло, вашей вины вслучившемся нет. Это Копейкин его довел.
— Вот именно! Яим так и сказал! — Женя рванулся вперёд, почти прижался к Тряпичкину. — Но онине слушают! Вахрушин на меня так посмотрел, блин… Хотя в чем я не прав!?
Он замолчал,тяжело дыша. Тряпичкин осторожно хлопнул его по плечу.
— Жень, — тихо,но чётко произнёс он, — успокойся. Пусть они вдвоем думают, что им делать. А мыс тобой подумаем. Но пока… пока нет смысла себя изводить.
Глава 12
В большом домеКопейкиных стало пусто‑пусто. Без мамы, без Раи, без няни все было совсем нетак.
Фрося стояла уплиты, сжимая в руках кухонное полотенце. Перед ней шипела сковорода сполусырым мясом, над которым поднимался странный, неаппетитный пар. Она никогдане готовила. Не любила. Не умела. Но теперь, когда мамы не было – отецнастаивал. Вся процедура готовки казалась Фросе унизительной.
Миша вызывалсяпомочь, но его попытки были быстро пресечены. Теперь он был вынужден сидеть застолом и смотреть, как сестра борется с непокорной сковородкой, чувствуя, каквнутри все растет злость – на отца, себя, обстоятельства.
— Ну что,справилась? — Раздался голос отца из‑за спины.
Фросявздрогнула, едва не выпустив полотенце. Обернулась — Копейкин-старший стоялровно позади нее с тем же непроницаемым выражением, что и всегда.
— Почти. —Буркнула она, отвернувшись к плите.
— Мясо чутьнедожарено. — Сказал отец равнодушно.
Они селиужинать. Снова в молчании.
И Мишу, иФросю, все мучил один вопрос. Подходящий момент, чтобы его задать, казалось,никогда не собирался наступать. И вот, Копейкин все же отчаялся.
— Пап, — онпостарался начать как можно увереннее, — всё хочу спросить. Ты говорил проинтернаты. Это… ты серьёзно?
— Абсолютно. —Отрезал отец, даже не взглянув на него. Он откусил кусок говядины, прожевал.Сказал это с такой простотой, с такой лёгкостью, что у Копейкиных внутри всекак оборвалось.
Стало тихо.
— Зачем?! —Выпалила Фрося, громче, чем стоило. — Просто
Копейкин-старшиймедленно отложил вилку и посмотрел на нее холодными глазами.
— Затем, что выв своём волшебном мире живёте и не понимаете, что такое настоящая жизнь. Еслитак оно и продолжится — вплоть до университета — вы не сможете встать на ноги.Нужно учиться жить самостоятельно. Без папиной поддержки. Без друг друга... —Он вдруг закашлялся. — Вы слишком близки…Для шестнадцати лет это уже ненормально.
Фрося вскинулаголову:
— Что в этомненормального? Мы близнецы!
— Двойняшки. —Отрезал отец. — И родства в вас столько же, сколько в обычных брате и сестре.Так что про «связь» мне не загоняйте.
Миша выпрямилспину. Он с трудом заставил себя говорить спокойно: