Мария Судьбинская – Ряженье (страница 37)

— А как жевремя для повторения? — Спросил Вахрушин.

— Разве что двеминутки. — Сдержанно ответила она.

— АлисаДмитриевна! — Вдруг громко выкрикнул Колядин. — Знаете, вы сегодня так хорошовыглядите…

— Женя, тыхочешь пойти первым? — Спокойно перебила она, не поднимая глаз.

— Наверное, —неожиданно подключилась Тукчарская, глядя прямо перед собой, — Костанак быхотел. Но его сегодня почему‑то нет…

В классеповисла короткая тишина. Алиса Дмитриевна медленно подняла глаза на пустуюпарту.

— Да, —произнесла она наконец. — Его нет… — она нарочно оглядела весь класс, делаявид, что выискивает других отсутствующих, хотя сразу заметила, что все, кромеВали, в сборе. — Кого еще у нас нет…

— Остальные всена месте. — Бойко ответила Ксюша.

— А Костанакпочему отсутствует? — Спросила Алиса Дмитриевна как могла осторожно.

Ксюшапомедлила.

— Не знаю. —Ответила она. — Не говорил, не писал. Могу я ему написать.

— Напиши,узнай, — кивнула Алиса Дмитриевна, сжимая край журнала, — если болеет, то всяколучше поставить «б», чем энку…

Марк потупилвзгляд.

Копейкин грозноглядел в никуда, перебирая пальцы. Воротник его снова топорщился, но уже сдругой стороны. Фрося тоже выглядела уставшей – она сегодня даже не накрасилась.Не шевелясь, она скользила глазами по строкам «Анчара».

Близнецымолчали. От них веяло энергией такой недоброжелательной, что они спокойно могливызывать Алину Малярову на дуэль. Весь первый ряд теперь был окутан какой-тострашной, нечеловеческой аурой. Будто – стоит сказать лишнее слово – и тебе безлишних эмоций снесут голову с плеч.

Святкин на этомряду чувствовал себя чужим. Он легонько наклонился к Каролине и тихо-тихозашептал:

— Каролина, —он кивнул в сторону Копейкиных, — ты не знаешь, от чего близнецы сошли с ума?

Каролинаотрицательно покачала головой и нахмурилась.

— Во‑первых,что значит «сошли с ума»? — Прошептала она, не отрывая взгляда от учебника. —Во‑вторых, говори потише. В‑третьих — нет, я не знаю.

— Вы так и непомирились? — Святкин чуть подался вперёд

— Нет. —Отрезала она.

Повислонедолгое молчание.

— Просто, —Святкин заговорил еще тише, — я так понял, у них там в семье какие-то проблемы…Ну… и ладно? У многих в семье проблемы.

— Я понять немогу, чего ты хочешь?

— Я хочупонять, что сподвигло Копейкина вчера наорать на Костанака так, что тот аж изшколы убежал. — Святкин сузил глаза. — И сегодня его нет.

— Чего?

— А, ты незнаешь? — Он удивился. — А-а… Тебя в классе тогда не было. Хотя все равностранно. Это же и потом обсуждали…

Каролинаприоткрыла рот, явно намериваясь что-то спросить, но Алиса Дмитриевна вдруггромко объявила, что время на подготовку кончилось.

Малярова сБергом ответили один за другим. Следом пошла Ксюша, а за ней – Копейкины.Потом, как ни странно, руку поднял Колядин. Он, ни упомянув ни автора, ниназвания, начал рассказывать, еще даже не подойдя к доске. Он дважды запнулся,исказил пару строчек в конце, но получил четыре.

После урокаВахрушин быстро подошел к парте Святкина.

— Давайпоговорим. — Сказал он взволнованно. — Нужно поговорить…

Святкинпосмотрел на него с подозрением. Его взгляд метнулся к пустой парте Вахрушина,перескочил на Колядина, и вот – он наконец посмотрел Саше в глаза.

— Всё ещёпереживаешь? — Спросил Святкин негромко.

— Не «всё ещё»,а уже. Уже переживаю.

— А не стоит, —бросил Святкин, хмурясь, — ну, пойдём поговорим…

— Колядинанужно взять. Обязательно.

Олег посмотрелна Сашу с легким снисхождением и почти сразу окликнул Колядина. Женя сидел запартой с Тряпичкиным – они, кажется, во что-то играли. Святкин еще разпосмотрел на Вахрушина, как бы переспрашивая, и тот настойчиво закивал. Олегнедовольно цокнул.

— Колядин! — Онгрубо окликнул Женю. — Иди сюда!

— Чё тебе надоопять? — Настороженно спросил он.

Святкин встализ-за парты и направился к двери вместе с Вахрушиным, вместо ответа дернувголовой в сторону коридора. Колядин переглянулся с Тряпичкиным.

— Я сейчас. —Сказал Женя и тоже вышел из класса.

Они спустилисьна первый, добрались до аварийного выхода и сели на ступеньки снаружи. Холодныйветер обдувал со всех сторон – Женя приобнял себя за плечи. Святкин достал изкармана пачку сигарет.

— Ну? — СпросилКолядин, разводя руками.

— Костанаканет. — Тут же ответил Вахрушин, вглядываясь куда-то вдаль.

Святкин щелкнулзажигалкой.

— Боже, ну ичто? —

— Да и то! —Чуть ли не прокричал Вахрушин. — Вы что, идиоты оба? Вы не понимаете? Он вчераиз школы убежал! И вы сейчас мне скажете – «ну подумаешь»? «будто раньше еготравили»! А я вам скажу, в чем разница! Разница в том, что он впервые ушел и невернулся на следующий день!

— Еще не вечер.— Тут же ответил Святкин. — Ты очень рано начинаешь переживать.

— И… — Женязапнулся, отводя глаза. — Если уж на то пошло, не мы на него вчера орали…

— Тыиздеваешься? — Вахрушин повернулся к Колядину, истерично улыбнувшись. — Тывообще на кой черт вчера че то вякнул под конец? Ты вообще тупой, что ли? Тыесли бы это «сам» не сказал, он бы, может быть, и не убежал никуда.

— Я… — Женяотвернулся. — Я знаю. Оно само как-то вырвалось.

— Ну, —спокойно ответил Святкин, потягивая сигарету, — это правда то еще действо было…Называется: угадай, че выкину. Самое смешное, что ты сказал это в контекстесмерти Арины….

— Я бы сказал,— Вахрушин сглотнул, — Это самое печальное. Самое мерзкое.

—

— Предчувствие!— Передразнил Вахрушин. — У меня ТЕПЕРЬ плохое предчувствие! Есть маленькоеподозрение, что мы самую малость… довели его!

— Мне эти вашипредчувствия уже надоели. — Рыкнул Святкин. — Давайте не будем творить ахинеюбез видимых на то причин.

Колядин уже неслушал, все подыскивая слова, чтобы оправдаться.

— Вы вообщевидели, как Алиса Дмитриевна сегодня спрашивала про него? — Вдруг выдал онскороговоркою. — Она же точно что-то знает! У них что-то не чисто! Он бы точноей все рассказал!

— Замолчи тыуже. — Вахрушин оскалился. — Мы поняли, что ты трус.

— Я трус? А вы– самые смелые? — Колядин протер нос рукой. — Самые смелые… Убежали тогда…

— Колядин,серьезно, — Святкин обернулся к нему, — замолчи. Признай, что ты в очереднойраз сделал полную, беспросветную, наитупейшую дичь, которой нет оправдания. Такчто прекрати оправдываться.

Женя замер наместе, посмотрел Святкину прямо в глаза и яростно выдохнул. Он вскинул голову,глаза его блеснули злой, обжигающей горечью. Он заговорил резко:

— Сам замолчи!Удобно, однако: я всегда во всем виноват, я тупой, я дебил, я творю«беспросветную дичь». А вы? Вы стоите в сторонке! И смотрите! Растете: тогда ив сторонке стоять не смогли, убежали, а сейчас – едва перетерпели, но этобольшой-большой прогресс!.. — Он заговорил уже тише. — Я знаю, что виноват. Я ибез вас это понял. И я над этим подумал… Просто сразу — «дичь», «тупой», «опятьты всё испортил»… Как будто я вообще ничего не стою…

— Окей. —Перебил его Святкин. — Возвращаемся к теме. Мое мнение такое: пока переживатьне стоит… Нет смысла гадать, что случилось. Может, он просто заболел. Может,родители куда‑то увезли.

— Зачем вообщеКопейкин на него так… — Сказал Вахрушин, дергая себя за рукав. — Он что-тоочень перегнул…