Мария Судьбинская – Ряженье (страница 36)

Мама Валиопределенно испугалась его тона и спросила робко:

— Ты думаешь…он из‑за этого ушёл? Из‑за Копейкина?

— Я… — Маркснова запнулся.

И снова пожалелобо всем, что сказал. Кто он, чтобы оценивать, искать правых, виноватых? Он исам не ангел, и к тому же – он в ссоре с Валей… Как он может в чем-то обвинятьКопейкина, ведь где Копейкин, а где он? И если Миша узнает, что Марк что-товякнул про него… Чем это кончится?

ПодсознательноМарк понимал: молчать сейчас – это трусость. Но все же ему ужасно хотелосьбросить трубку. В горле пересохло.

— Я не знаю! — Вырвалось громче, чем он хотел.

Мама Вали всетакже молчала.

Маркчувствовал: она ждёт. Ждёт правды, а он не может её выдать — не потому,что скрывает, а потому что запутался.

Сказать –«из-за Копейкина»? Выдвинуть обвинение. А что, если он ушел не из-за него?Откуда Марк вообще может знать?

Он закрылглаза.

— Может… —пробурчал он, — …может, это просто… последняя капля? Я хотелпойти за ним. Честно. Но… Извините! Я правда не знаю! Я… Я могу ему написать!Простите, я не могу уже говорить… До свидания!

Марк наглобросил трубку, не дожидаясь ее ответа.

Литература былатретьем уроком. Колядин отчаянно пытался выучить стихотворение, качаясь настуле. Он весь сморщился, закрыл глаза и уши и, как безумный, повторял по себязлосчастные строчки Анчара. Учить ему предстояло еще долго – он начал за пятьминут до первого урока и за все время выучил только пять четверостиший. Доначала литературы было еще восемь минут.

В вискахстучало. Тукчарская внезапно повернулась к нему, хмурясь:

— А можнопотише? — Фыркнула она.

— ЗАТКНИСЬ,ЗАТКНИСЬ! — Прокричал Колядин на весь класс. Он открыл глаза и вцепился рукамив парту. — ОПЯТЬ ВСЕ ЗАНОВО!

— Выйди вкоридор, раз тебе тяжело… — предложила Ксюша, с трудом терпевшая его компанию.Она повторяла молча, по учебнику.

— Вот сама ивыйди! В коридоре — шумно! — Колядин снова зажал уши, забормотал быстрее, нослова сливались в невнятную кашу.

Тряпичкин тожеобернулся, обреченно выдохнув. Он посмотрел сперва на Катю, а потом – на Ксюшу.

— А у вас самихкак успехи? — Спросил он у девочек.

— Вроде бывыучила, — кивнула Ксюша, не отрываясь от страниц, — если не забуду отволнения.

— Ну… — Катяпожала плечами. — На четыре — если повезёт. И если она не спросит прокакие-нибудь… эпитеты.

— ДА ЗАМОЛЧИТЕВЫ УЖЕ! — Взревел Колядин.

— Сам замолчи!— Отмахнулась Катя. — Мы тоже повторяем!

— Выповторяете, а я, — Колядин погрозил кулаком, для убедительности схватив себя залокоть, — я – учу! Про что, блин, вообще этот дебильный стих!?

— Правильноговорить – стихотворение. — Поправила Ксюша. — И оно о пагубной власти одногочеловека…

Рядом с партойКсюши и Жени внезапно нарисовался Святкин. Вахрушин же поглядывал на них сосвоей первой. Олег с силой ударил руками по парте и спросил нарочито бодро иуверенно:

— Вы стихвыучили?

— ДА ЗАМОЛЧИ! —Не выдержал Колядин, сжимая кулаки.

Класс понемногустягивался вокруг их парты. Нина и Катя засмеялись. Вахрушин, который выгляделна редкость расстроенно, улыбнулся. Малинов, оставшийся на третьем ряду сМайским, лениво поднял голову. Прислушался, потом вдруг бросил:

— Колядин, тыне переживай. Я тоже ничего не выучил.

— Ну вот! —Развел руками Женя, словно обращаясь ко всем, кроме Марка, — А я бы могвыучить, если бы вы меня не отвлекали! А вы, выходит, нарочно меняподставляете. Хотите, чтобы я получил двойку на пару с Артемием Лебедевым!

Все засмеялисьи непроизвольно обернулись к Марку. Он удивлённо похлопал глазами.

— АртемиемЛебедевым? — Переспросил он, не понимая.

— Слушай… —Вмешалась Нина, прищурившись. — Отрасти бороду…

— И покрась еёв жёлтый. — Закончила Катя.

Все ненадолгозамолчали, посмотрели на Катю — и залились смехом. Тукчарская гордо улыбнулась,довольная своей шуткой. Колядин тоже хохотнул — коротко, нервно, — похвалилКатю с Ниной за изобретательность. Смех ещё дрожал на губах, но уже черезсекунду его лицо резко переменилось: брови сошлись к переносице, глазасузились.

— Да идите вывсе! — Рявкнул он, вскакивая. — Отстаньте от меня!

В ответ —лёгкий подзатыльник от Святкина. Тот, ухмыляясь, потянулся через парту, нарочнозадевая вещи Жени.

—Предлагаю мешать Колядину учить стих. — Объявил он громко, будто это была игра.— Кто со мной?

Катя с Нинойнаблюдали за перепалкой с выражением лёгкой скуки и любопытства, а Ксюша, невыдержав того, что Святкин, ленясь обойти ряд, тянется к Жене напрямую черезнее, вздохнула и вышла в коридор.

— Какие вы всескучные. — Бросил Святкин, провожая ее взглядом.

— Ты, я такпонял, стих тоже не выучил? — Спросил Тряпичкин.

Святкинплюхнулся на место Ксюши, закинув ногу на ногу.

— Да. — Онкивнул в сторону Марка, — Не хочу получать два на пару с Артемием Лебедевым.Так что ты, Колядин, стих тоже не выучишь.

— Устала я уже…— Протянула Катя, потягиваясь. — Кстати, вы вообще заметили? Костанака нет.

— Этопоследнее, что меня сейчас интересует. — Раздражённо протараторил Колядин. — Аты, Олег, иди к чёрту.

— Это месть. —Ответил Святкин.

— За что?

— За пятыйкласс.

Колядин замер,выгнув бровь.

— Чё?

— В пятомклассе, — продолжил Святкин, — нам задали сделать доклад по объектам ЮНЕСКО вРоссии. Я сделал доклад про египетские пирамиды, потому что не услышал, чтонужно делать про Россию. Но я сделал его. Я старался. И я надеялся, что меня неспросят. Но ты, шваль, узнал, что у меня пирамиды. И громче всех орал на уроке:«Спросите Святкина! Святкин хочет ответить!» И меня спросили. И поставили мнедва.

— Ты дебил? —Спросил Колядин после недолгого молчания. — Начнем с того, что я вообще такогоне помню.

— В смысле? Мыещё дрались потом.

— Ну ты точнопоехавший. Чё бы я с тобой дрался из‑за пирамид?

— Это я с тобойдрался. И не из‑за пирамид, а из‑за того, что ты меня сдал.

— Господи! —Воскликнула Катя, хлопая ладонью по парте. — Вы можете обсудить эту трагедиюгде‑то ещё?!

Вахрушин, доэтого молча наблюдавший со своей парты, вдруг произнёс:

— Странно, чтоКостанака нет… — он поглядел на пустое место рядом с собой, потом на часы, —стихи лучше вовремя сдавать…

АлисаДмитриевна зашла в класс и тут же осмотрелась. Первым делом ее взгляд метнулсяк первой парте второго ряда — и, когда она не обнаружила там Вали, сердцеёкнуло, а земля под ногами словно поплыла.

Дети оживлённоздоровались, перебрасывались шутками, но она, растерянная, едва находила в себесилы отвечать привычным тоном.

Она села застол и уткнулась в журнал. Буквы расплывались перед глазами. Случившеесяпозавчера не давало ей покоя: все эти два дня она только и думала о том, какбудет вести себя в школе, когда встретит его. Она допускала, что Валя может неприйти на урок, но изо всех сил старалась верить: судьба выберет другойсценарий.

АлисаДмитриевна глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. В конце концов, единичноеотсутствие Вали на уроке ещё ни о чём не говорило… Но она уже невольноготовилась к худшему.

— Что ж… —Начала она, проводя пальцем по строчкам журнала. — Сегодня вы у менярассказываете «Анчар». Кто первый?