Мария Судьбинская – Ряженье (страница 32)

Каждая пара действовала по-своему – кто-то сперва занялся тестом, кто-то сразу бросил все силы на сочинение, кто-то распределил задачи пополам.

Копейкин вытянул бумажку с конца и сразу обратил внимание на тему сочинения:

— Причины и значение выступления Мартина Лютера. — Зачитал он, улыбаясь. — Оценка его деятельности в исторической науке. Отлично, Костанак. Тест решай. — Он бросил ему вариант. — Я пока набросаю план.

Валя молча взял вариант в руки и пробежался глазами по вопросам. Тон Копейкина четко давал понять, что он не предусматривает обсуждения, требуемого в работе, но у Вали не было ни сил, ни желания спорить с ним. И хотя оценка зависела по большей части от сочинения, Валя скорее был готов получить кол, нежели тратить ресурсы на совместную работу с Копейкиным. Да и кол ему вряд ли грозил – Копейкин почти отличник, и его опус скорее всего обеспечит им четверку-пятерку.

Копейкин зашуршал черновиками, и быстрые, уверенные буквы поползли по листу. Миша работал молча, сосредоточенно, изредка черкая ровные, жирные линии.

Взглянув на вопросы и тему: «роль ордена иезуитов в Контрреформации», Тряпичкин и Святкин устало переглянулись. Без слов они поняли, что никто из них не знает, кто такие иезуиты, и что такое контрреформация.

— Ладно. — Прошептал Святкин. — Списывай пока вопросы.

Тряпичкин вздохнул, но вытащил телефон из кармана.

— Мы на первой парте первого ряда.

Мария Анатольевна пока ходила по классу.

— И че? — Спросил Святкин, откровенно не понимая смысл сказанного Тряпичкиным.

— Ладно. — Ответил Тряпчикин после недолгого молчания.

Святкин тоже достал телефон и, оглядываясь каждые две секунды, они принялись оперативно списывать тест и собирать по крупицам информацию для сочинения. Стоило Святкину ввести запрос, как ИИшка забежала бешеной, молниеносной строкой. Вчитываясь, Олег нахмурился.

— Короче контрреформация... — Пробурчал он себе под нос. — Ну, реформация — это когда Лютер, как я понял… А контр… Судя по всему те, кто были против Лютера! Логично. Сейчас только проверю… А то они че как скажут…

За их спиной кто‑то тихо кашлянул. Оба вздрогнули и на секунду замерли, но, убедившись, что Мария Анатольевна всё ещё на другом конце класса, они снова склонились к телефонам.

Гутман и Малинов пока разглядывали листок и не обменялись ни словом. Ксюша отводила глаза, не зная, к чему приступить, и как начать разговор. Она предполагала, что Марк не блещет знаниями в истории.

— Научное открытие Н. Коперника и его влияние на мировоззрение эпохи Возрождения. — Марк первый озвучил тему сочинения.

Ксюша кивнула.

— Я могу начать писать. — Сказал Марк и уже взялся за ручку.

— Только… пиши сначала на черновик.

Марк помолчал.

— Я знаю про Коперника. — Сказал он как-то опустошенно, не глядя на нее.

— Я верю. — Соврала Ксюша. — Но все равно, вдруг нужно будет что-то добавить? И нужно же написать все аккуратно… Может, сперва составить план? Или, может, давай вообще вместе с теста начнем?

Марк, уже собравшись что-то писать, замер и уставился куда-то перед собой.

— Я посмотрел вопросы. Я ни на один ответа не знаю. А про Коперника я знаю, что писать.

— Марк, это же задание в парах. Мы вместе должны его делать.

— Так мы будем. Я напишу сочинение, а ты решишь тест.

Ксюша нервно потянула пальцы ко рту.

— Ты боишься, что я какую-нибудь ахинею напишу? — Спросил вдруг Марк, легонько хмурясь. — Думаешь, что я тупой?

Ксюша аж вздрогнула. Она тут же опустила глаза и принялась поправлять волосы.

— Нет, Марк. — Ответила она с дрожью в голосе. — Просто сперва стоит на черновик. Ну разве я не права? Вон, посмотри – Копейкин на черновик тоже пишет…

Марк отвернулся.

— Как хочешь. — С каким-то разочарованием ответил он и придвинул к себе черновик. — Как будто ты разрешишь по-другому.

Малярова и Ильская, Берг и Колядин работали по схожему принципу: всю работу делал один, а другой – тактично вставлял свои пять копеек в обсуждение в момент, когда учительница проходила мимо, создавая вид бурной деятельности. Что Берг, что Малярова были не против выполнить всю работу самостоятельно. Колядин, увидев, с какой скрупулёзностью Берг обводит верные варианты ответов и какие умные слова он использует, откинулся на стуле и принялся разглядывать ногти – хотя в первые минуты Женя даже пытался посоветовать Бергу что-то по «причинам» и «последствиям», но тот реагировал холодно и тактично намекал ему замолчать.

Копейкина и Тукчарская сперва решили тест. Точнее – решила его Фрося, а Катя его «проверила». Когда же пришло время работать над сочинением – «Варфоломеевская ночь 1572 года: причины и последствия события» – Фрося, придвинув черновик, начала набрасывать план. Катя смутно помнила тему, но все же мысли в ее голове были побогаче мыслей тех же Святкина и Тряпичкина. Комментарии Кати очень раздражали и без того уставшую Фросю. Но Тукчараская все заглядывала в ее черновик:

— Зачем первым пунктом политическую борьбу выносить? — Спросила Катя. — Там же резня по религиозным причинам была.

Фрося напряглась и посмотрела на Катю с укором:

— Ты к контрольной готовилась-то?

— Не-а. Но я это с уроков помню. И вроде на эту тему презентация у Майского была.

— Вот и молчи, раз не готовилась.

— Ой, а ты прямо всю ночь за учебниками сидела? Ну и ладно. Сами пиши тогда.

Катя упала лицом на парту и демонстративно закрылась руками, но очень скоро поднялась – Мария Анатольевна сделала ей замечание. Фрося все строчила и строчила. Катя принялась от скуки качаться на стуле, и все же заглянула в работу Копейкиной:

— Блин, ну что ты про одну только политику пишешь… Я, конечно, не знаток, но ты подумай: все эти слухи, сплетни, что католики хотят всех перерезать… может, стоит начать с того, как народ был недоволен?

Фрося с силой сжала ручку и смахнула со лба седую прядь.

— Народное недовольство — это следствие, а не причина, — отрезала Фрося, стараясь говорить ровно, хотя внутри все уже кипело, — всё началось с политической борьбы за власть. Гугеноты, католики, дворцовые интриги…

— Да ладно тебе, — махнула рукой Катя, — это была просто кровавая резня! Люди друг друга резали из‑за веры.

— Люди резали друг друга, потому что их натравили. — Фрося провела линию под первым пунктом плана, подчёркивая свою правоту. — Это не с бухты барахты. Это спланированная акция.

Катя лишь закатила глаза.

Карельская и Вахрушин пока справлялись. Каролина решила тест, оставив одну ошибку для вида. Потом она наконец взглянула на тему:

— Внутренняя и внешняя политика Филиппа Второго: противоречия испанского «золотого века».

— Кто такой Филипп Второй? — Тут же спросил Вахрушин. — Ты знаешь?

— Да. — Пренебрежительно ответила Каролина. — Приблизительно.

Она поправила волосы и уверенно схватила ручку, но замерла над чистым листом. Каролина стала мысленно перебирать обрывки знаний, но никак не могла связать их.

— Ну, он правил Испанией… — Начала она. — И у него было много проблем…

— Короче, понятно. — Вздохнул Вахрушин и, оглядевшись, осторожно достал телефон.

Каролина резко накрыла его руку ладонью.

— Да подожди ты. — Прошипела она. — Успеешь еще списать.

— Не факт. И вообще я не мастер списывания. А сейчас удобный момент.

— Раз не мастер – то вообще не списывай.

Марк, тем временем, набросал пару фраз на черновике, но очень скоро закончил тем, что совсем отстранился от Ксюши и стал рисовать. Она же, в свою очередь, только закончила пыхтеть над тестом.

— Ну что там? — Спросила она то ли с опаской, то ли с надеждой.

— Ничего. — Отмахнулся Марк, не отрываясь от своих каракулей. — На черновик мысли не идут.

Она внимательно посмотрела на него – недовольного, насупленного, никак не желающего посмотреть ей в глаза, и вдруг почувствовала легкое раздражение, смешанное с досадой.

— Ты обижаешься из-за вальса? — Спросила она в лоб.

Марк пожал плечами.