Мария Судьбинская – Ряженье (страница 26)

— Нет. —ответила она холодно, чётко.

— Копейкина, прекрати капризничать, — отмахнулась учительница. — Других желающих, как видишь, нет.

— Я не капризничаю! — она почти закричала и повернулась к учительнице. — Вы слышали, что я сказала? Я не буду с ним танцевать. Никогда!

— Это просто репетиция. На настоящем вальсе будешь с Копейкиным.

— А как я должна с ним танцевать? — выдохнула она, закрывая лицо руками. Она снова посмотрела на Женю, чуть ли не плача. — Он... Он ниже меня… Я не хочу, чтобы он ко мне прикасался. Вы понимаете? Я не хочу!

В классе наступила мёртвая тишина, и даже учительница на секунду опешила. Женя стоял, сжав кулаки, его лицо пылало, но он молчал, стараясь проглотить оскорбления, как свою горькую победу. Однако это было не так легко – он тут же засомневался и уже пожалел, что выдвинулся.

— Копейкина, перетерпите…

Их разница в росте была комичной, несмотря на все усилия Жени казаться выше. Его это невероятно смущало, впрочем, как и ее, но Колядин старался не подавать виду. Когда заиграла музыку, он взял ее под руку, и они сбивчиво зашагали под счет. Фрося держалась отстраненно, скованно и не смотрела на него.

— Брось, не такая уж и трагедия. — шепнул Колядин так, чтобы она его слышала.

Фрося на мгновение посмотрела ему в глаза, от недовольства и стыда вся скривившись.

— Трагедия. — прошипела она. — Крупномасштабная, Колядин. Зачем ты это делаешь? Тебе самому не стыдно?

— За что мне должно быть стыдно? Мне досталась вполне себе милая партнерша.

Фрося злостно ухмыльнулась.

— За себя, Колядин. Ты выглядишь ущербно. И я ненавижу тебя. И ты знаешь это. И все равно лезешь ко мне.

— И что?

— И то, что я никогда не буду с тобой танцевать настоящий вальс.

— Ты танцуешь со мной сейчас. — он с силой сжал ее руку и потянул на себя, вынуждая ее сделать шаг, который она отчаянно пыталась саботировать.

— И тебе дорого это обойдется.

Колядин нахмурился.

— Знаю. — выдавил он сквозь зубы. — И я осознаю все риски. Когда твой сумасшедший братец вернется, он, должно быть, кинется на меня с кулаками. Но где он сейчас? Он бросил тебя на растерзание? Как же так?

Фрося резко дёрнула руку, пытаясь высвободиться, но он держал крепко. Она была в шаге от того, чтобы ударить его по лицу, несмотря на пристальные взгляды хореографа. Кто-то из учителей мельком фиксировал все на видео – первая репетиция девятиклассников определенно станет неплохим инфоповодом для школьного паблика.

— Он меня не бросил! — шикнула Фрося. — Он… уехал! Что-ж, поздравляю, Колядин – ты добился своего. Вот твоя минута рядом с Копейкиной. Наслаждайся. Потому что большего тебе никогда не светит. Это твоя вершина.

Женя опустил глаза в пол. Он вдруг зашагал резче, злее – ему даже захотелось наступить ей на ногу, толкнуть или намеренно уронить. Краем глаза заметив снимающую учительницу, он тут же отвел взгляд.

— Что такое? — спросила его Фрося. — Уже представил, как станешь героем школьного канала, и все будут смеяться над твоим ростом?

— Все будут восхищаться моей смелостью. — его голос звучал фальшиво, и он это знал. — Что я, несмотря на небольшой рост, не побоялся встать с тобой в одну пару. Скорее все зададутся вопросом – что творилось в твоей голове, раз уж ты со мной встала? Так что смеяться будут не надо мной.

Фрося коротко и презрительно фыркнула.

— Ты действительно в это веришь? Это даже звучит смешно. Женя Колядин, полтора метра смелости, в очередной раз полезший туда, где ему не рады, чтобы потешить свое убогое самолюбие. И чем больше ты стараешься, тем смене выглядишь.

Он резко дёрнул её за талию, и они сделали некрасивый, порывистый поворот. В его глазах заиграла неприкрытая злость.

— Заткнись.

— Боже, а то что? Уронишь меня? Сделаешь еще смешнее? Давай.

Женя ничего не ответил. Что-то внутри него перевернулось, и он перестал стараться: чисто механически переступал с ноги на ногу, то и дело встречаясь с замечаниями со стороны хореографа. Он не смотрел ни на кого – ни на Фросю, ни на учителей, ни на одноклассников. Когда репетиция кончилась, они мигом отпрянули друг от друга.

— Ну все. — подытожил Колядин. — Моя минута прошла. Теперь радуйся ты – тебе больше никогда не придется держать меня за руку. Будешь наслаждаться компанией своего любимого, длинноного братика.

Фрося показательно протерла руки о юбку. Ее пальцы слегка дрожали.

— Тебе грустно что ли? — цинично протянула она. — Что даже эти уродливые ботинки тебя не спасли?

— Мне грустно глядеть, как вы с Мишей транжирите свой потенциал.

— Чего?

— Вы прекрасная пара. С вашей больной любовью друг к другу и такими выдающимися внешними данными... Вы могли бы стать звёздами. Фильмов одного жанра.

Женя не успел увидеть, ударила ли она его ладонью или кулаком, и почувствовал ослепительную, яркую боль в щеке. Фрося стояла перед ним, вся белая от ярости, с сияющими глазами.

— Ты ублюдок, Колядин. — выдохнула она, не скрывая ненависти. — Мерзкий, ничтожный ублюдок.

Она тотчас развернулась и пошла прочь. Колядин остался стоять, окруженный пораженными одноклассниками. Олег, Саша, Катя и Нина тут же переглянулись.

— Хорошо потанцевали, Жень. — бросила Катя.

— Да, уж… — подхватил Олег. — Позорище полное. Но шутка безупречная. Ты в последнее время ловко озвучиваешь то, что бояться озвучить все остальные Мы восхищены твоей смелостью.

— Иди ты к черту. — прошипел Женя.

Он отшатнулся от них и побрёл к выходу. В голове смешались остаточные звуки музыки, её последние слова и этот дурацкий, нарочитый смех. Он чувствовал на себе кучу взглядов — любопытных, насмешливых, осуждающих. Каждый из них прожигал его насквозь. Сорвав куртку с крючка в раздевалке, Женя выскочил в школьный двор и почти бегом вылетел за ворота, отчаянно пытаясь убежать от самого себя, как вдруг – заметил на лавке мирно сидящего Тряпичкина. Увидев Женю, он тут же поднялся и, ничего не говоря, молча встал рядом. Колядин посмотрел на него вопросительно, но Миша, кажется, не собирался ничего говорить.

— И чё ты тут делаешь!? — закричал Женя с надрывом, замахав руками.

— Жду. — спокойно ответил Тряпичкин.

— Кого!?

— Тебя.

— Зачем!?

— Чтобы пойти домой.

Колядин опустил руки и посмотрел Тряпичкину прямо в глаза. В горле встал тяжелый ком. Жене захотелось рухнуть прямо здесь – на холодный асфальт, припорошенный снегом. Он, отворачиваясь, вытер лицо рукавом куртки.

— Ладно! — выкрикнул Женя. — Пошли домой! Хочешь… Хочешь зайти ко мне?

— Окей.

Они молча дошли до его дома. Женя всю дорогу прятал руки в карманах и шел чуть впереди. Поднялись на лифте, зашли в квартиру – все также молча. И только когда они уже были в его комнате, Женя вдруг спросил:

— Почему ты вообще общаешься со мной? На мне буквально труп.

Тряпичкин посмотрел на него с легкой растерянностью.

— И что?

— Смысле – и что!? — Женя с силой провел рукой по волосам. — Ты, может, не услышал? Я говорю – на мне труп!

— Хватит орать об этом, я итак в курсе. К чему тут это вообще?

— Да к тому, что я ублюдок! И все это знают. И ты это знаешь. А ты... ты вот. Здесь. Всегда. В чём подвох?

Миша молча смерил его взглядом и выждал небольшую паузу.

— Я так понимаю, репетиция прошла плохо? — спросил он, тяжело вздохнув.

— А что, она могла пройти хорошо!? Фрося ненавидит меня!

— Ты и так это знал. Идти с ней на репетицию изначально было плохой идеей.

— Раз все мои идеи плохие, что ж ты меня не останавливаешь!? — выкрикнул Женя, в отчаянии разводя руками.