Мария Судьбинская – Ряженье (страница 20)

Тряпичкин кивнул.

— Видел. Дрались честно.

Отойдя за поворот и убедившись, что Жени больше не видно, Фрося вдруг остановилась, забегала глазами по аллее и опустилась на ближайшую лавочку. Она старалась дышать ровно, но вдруг вздрогнула, издала сдавленный звук, и вот – наконец разрыдалась, но почти беззвучно.

Миша молча сел рядом. Он пару секунд смотрел перед собой, нервно топая ногой по асфальту и, кажется, что-то обдумывал. Внезапно он встряхнул головой, и обнял Фросю за плечи, притягивая ее ближе.

— Всё, хватит. — Сказал он твёрдо, прямо над её ухом. — Плакать сейчас — значит позволить ему победить. Мы справимся. Всегда справлялись.

Фрося всхлипнула, но еще тише. Она цепко обняла его в ответ.

— Она нам врала, Миш... Всю жизнь...

— Знаю. — Он прижал её чуть крепче. — Ну, что я могу сказать… Я тоже… Немного в шоке.

— Он... он смотрел на нас, как на дураков... — Выдохнула Фрося.. — Откуда он вообще про это узнал? — Она замолчала и особенно быстро продолжила. — Это Каролина. Должна быть она. Больше некому.

Миша кивнул.

— Слабое звено. Я же говорил. Доверять никому нельзя.

Горе от предательства матери смешалось с обидой на подругу. Это стало для Копейкиных большей мотивацией к действию. Фрося выпрямилась, с силой утирая лицо ладонями.

— И Колядин... — все продолжала Фрося, — этот придурок… Он за пару дней сделал то, что мы не могли месяц!

Это ранило не меньше всего остального. Их интеллектуальное превосходство, их тщательное расследование — всё оказалось ничтожным перед наглым вмешательством хама.

— Мы сами виноваты. — Безжалостно заключил Миша. — Действовали слишком медленно. Доверились не тем.

— Что нам теперь делать, Миш? — Твердо спросила Фрося. — Она... она наша мать.

— Теперь мы знаем правду. — Ответил он, и его рука наконец легла ей на спину, тяжелая и твёрдая. — Сперва разберёмся с предательством. Сначала — Каролина.

Прийдя домой, Копейкины окончательно пришли в себя и обдумали все еще раз. Кроме Каролины никто не знал о расследовании. Они не трепались о нем в школе – обсуждали детали только дома – лично или по телефону. Взвесив все, Миша и Фрося решили прибегнуть к тактике холодного игнорирования, что было показательно – Каролина сидела за ними.

На следующий день они отчаянно делали вид, что Каролины не существует. Их взгляды скользили сквозь неё, на уроках они не общались, молча уходили, их смешки замолкали, едва она приближалась. Каролина была в полной растерянности – она и не представляла, что могло случиться и сначала думала, что им не до неё, или же – у них произошло что-то, чем они пока не хотят делиться. Но когда Фрося в столовой демонстративно взяла свой стакан и пересела за другой стол, сомнений не осталось.

Каролина не выдержала и перехватила их у лестницы.

— Фрось, Миш, погодите. Что случилось? Скажи хоть что-нибудь.

Фрося медленно повернулась. Миша сделал вид, что рассматривает собственные ногти.

— Ты сама должна понять. — Ровно сказала она. — Если не понимаешь, то тебе и объяснять бесполезно.

Школа — организм чуткий. Все мгновенно учуяли, что в стане элиты случился раскол. Нина и Катя тотчас зашептались и, почуяв угрозу, старались лишний раз не попадаться Копейкиным на глаза. Марк наивно попытался выяснить у Миши «не поссорились ли они с Каролиной», но получил подзатыльник, после чего класс окончательно уяснил: к Копейкиным сейчас лучше не подходить.

Колядин, упорно не признававший своей вины, относился к отстраненности Копейкиных с большим раздражением. Он быстро смекнул, что к чему, но даже вид страдающей Каролины не пробудил в нём ни капли раскаяния. Колядину все это казалось циничным цирком, которые Копейкины сами же и устроили.

Однако Нина и Катя переживали. В середине дня они подошли к Жене.

— Колядин. — Начала Катя шепотом, приблизившись к нему на максимальное расстояние. — Ты че, уродец, устроил?

— Вам какая разница? А вы только сейчас одумались? Наша с вами сделка выполнена.

— Если они узнают, — продолжила Нина, стараясь принять зловещий, угрожающий вид, и у нее это даже получилось, — что слух пошел от нас – тебе конец, Колядин.

— Ничего они не узнают. — Ответил Женя совершенно спокойно. — Относитесь ко всему проще.

— А тебе Каролину не жалко? — Спросила Нина.

— Ой! — Женя фальшиво рассмеялся. — А вам, можно подумать, жалко!

На следующей перемене Каролина выловила момент, когда Миша отошел от Фроси, и тут же подбежала к ней, преграждая ей путь. Она заговорила быстро, эмоционально:

— Фрося, хватит этого цирка! Я больше не могу. Скажи мне в лицо, что я сделала? Я имею право знать, в чем меня обвиняют!

— Ты прекрасно все знаешь. — Ответила Фрося холодно. — Ты проболталась про наше расследование. Про маму. Про инспектора. Кому? Я не знаю. Либо Тукчарской и Ильской, либо, что еще хуже – напрямую Колядину.

Каролина застыла в шоке и отступила на шаг, упершись в спиной в стену. Она точно не ожидала услышать такое. Что угодно – но не это. Каролина за все время ни разу не вякнула про расследование вне своего дома или дома Копейкиных.

— Что? — Спросила она уже с обидой. — Я ни слова! Я бы никогда! Как ты можешь такое говорить? Что вообще случилось!?

— Не ты!? А кто? Больше никто не знал! Никто! Только ты! Может проболталась, а теперь боишься! Или по глупости вякнула, а теперь даже помнишь – это сути не меняет.

— Фрося, я никому ничего не говорила, — голос Каролины сорвался, в нём зазвучала мольба, которую она сама ненавидела, — почему ты мне не веришь? Мы же всё обсуждали только у вас дома! Я бы не стала...

— Потому что некому, кроме тебя! — Отрезала Фрося, и в её глазах вспыхнула настоящая ярость. Всё её холодное спокойствие испарилось. А вся боль от Жениного «разоблачения» вылилась наружу. — Этот подонок теперь тычет нам в лицо нашим же секретом! И ты хочешь, чтобы я верила в сказки?

Фрося резко развернулась, чтобы уйти. Но Каролина вдруг сказала ей в спину:

— Я думала, мы друзья... — Её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить. — Вы всё время были обо мне такого мнения? Думали, что я — дурочка, которая вас сдаст? И ты сейчас готова вот так... вот так вот всё порвать? Без доказательств? Легко, как дверью хлопнуть?

Фрося застыла на месте, но не обернулась.

— Это вы, Фрося. — Каролина выдохнула, по ее щекам покатались слезы. — Вы — ужасные друзья. И ужасные люди. Но спасибо вам за всё.

Каролина вдруг побежала, резво стуча каблучками по холодному полу. Слёзы застилали глаза, она лишь смутно видела повороты, и рванула в самый конец коридора третьего этажа – на самый верх лестницы.

Пробегая по коридору, она едва не столкнулась с Тукчарской, которая слишком неожиданно выплыла из толпы. Заметив, что Каролина все зареванная, она осторожно пошла за ней.

Карельская села на ступеньки и горько заплакала. Пару минут ее никто не тревожил, но вдруг она услышала сдавленный вздох. Каролина вздрогнула и подняла голову. В метре от нее стояла Ксюша. Она смотрела на нее с большим сожалением, и вот – спросила, можно ли присесть рядом. Каролина кивнула, смущенно вытирая красные щеки.

— Как ты? — Спросила Ксюша.

— Ну как! — Не выдержав, выдохнула Каролина. — Все, меня Копейкины кинули! — Сказать это вслух было и больно, и странно легко. — Обвинили в том, что я проболталась про их семейную тайну. А я не делала ничего! Просто взяли и вычеркнули!

Ксюша смотрела на неё с тихим пониманием.

— Да уж... С ними такое бывает… — Она вздохнула.

— И ведь самое ужасное, — Каролина снова почувствовала подступающие слёзы, — что теперь у меня даже пары на вальс нет! И теперь я осталась совсем одна!

Она ждала сочувствия, но Ксюша вдруг горько усмехнулась — такой же безрадостной и усталой улыбкой.

— Что-ж, у меня тоже нет пары… — она покачала головой, — я получила отказ.

Каролина не поверила своим ушам.

— Что? От кого? Ты же... тебя же все любят!

— Валя Костанак. — Выпалила она стремительно.

Каролина застыла в ошеломлённом молчании. Все для нее перевернулось с ног на голову. Костанак, тот, кого все считали последним шансом для самых отчаявшихся, отказал самой Ксюше, образцовой и доброй девочке.

— Валя... отказал? — Только и смогла выдохнуть она. — Но... почему?

— Вот и я не знаю. — Ксюша бессильно развела руками. — Видимо, все мы тут дуры.

Катя, стоя на лестничной клетке этажом ниже, едва не упала в обморок от таких новостей. Она вцепилась в перила – ей неиронично казалось, что она вот-вот начнет терять равновесие.

Фрося, громко, но утонченно топая каблуками, возвращалась в класс. В ушах стоял собственный голос, безжалостно ранящий Каролину, а в груди было тяжело и холодно. Она не сомневалась в своей правоте, но от этого не становилось легче.

Из-за угла, озираясь по сторонам, появился Миша. Он почему-то тревожился, но, увидев Фросю, тут же переменился в лице.

— Где ты была? Я тебя пять минут ищу!

Фрося лишь покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Она попыталась пройти мимо, но он схватил её за локоть.