Мария Судьбинская – Ряженье (страница 2)

Катя и Нина переглянулись – за секунду между ними пробежала целая молчаливая дискуссия. Они улыбнулись одинаковыми, понимающими ухмылками.

— Да, но понимаешь, — начала Нина, понизив голос и наклонившись вперед, — они же нам, как бы так сказать... свои. Мы же в детстве много общались.

— Они почти как братья. — Добавила Катя. — Дальние братья. Неловко как-то.

— И что? — Каролина выгнула бровь. — Миша, вот, брат Фроси. По-настоящему.

— Одно дело, когда твой брат — Копейкин, — парировала Катя. — другое дело, когда речь об Олеге и Саше. Будь они её братьями, я уверена, она бы с ними не танцевала. Ну не танцевала бы, Фрось?

Фрося наконец оторвалась от телефона.

— Не танцевала бы. — Подтвердила она.

— Об этом я и говорю! — Восторжествовала Катя. — Но вы правы... — её голос снова стал жалобным, а плечи обвисли. — другого выбора у нас нет.

— Лучше уж так, чем совсем без партнёра, — сказала Каролина, отодвигая от себя тарелку, — мне, например, с кем танцевать? Кто вообще остался? Берг? Это мимо. Колядин? Без лишних слов. Остались только сумасшедшие: Майский, Малинов и Костанак.

Катя откинулась на липкую спинку кресла, закатив глаза к потолку, с которого свисала пыльная гирлянда. Она задумалась, перебирая в голове скудный список.

— Ты Тряпичкина забыла! — Вдруг выдохнула Катя, и в её голосе прозвучала слабая искра надежды. — А что... Он ничего!

Нина наклонилась к ней — их головы почти соприкоснулись.

— Как крайний случай, — прошептала она, — ничего. Молчит, но по крайней мере не уронит. И пахнет вроде нормально.

На этом варианты, по сути, были исчерпаны.

— Это все не наши заботы. — Сказала вдруг Фрося. — Мальчики должны вас звать, а не вы их.

— И от этого еще страшнее… — Ответила Каролина.

— Мне кажется, мальчикам будет глубоко плевать на вальс. — Мрачно сказала Нина, снова поправляя сползающие очки. — Они, как всегда, всё пустят на самотёк.

— Да! — Воскликнула Катя. — И нас в последний момент поставят чёрти как! С Костанаком тебя поставят, представляешь?

— Лучше уж тогда с Марком. — Хмыкнула Нина. — Веселее.

— Я что-то уже вообще танцевать не хочу. — Заявила Каролина. — Подумала что-то – и не хочу. Тряпичкин? Ну… Не знаю я даже. Да даже если Тряпичкин – он не позовет меня ведь. Как ты, Нина, и сказала. Ему на этот вальс, наверное, будет вообще все равно.

Каролина вздохнула и отодвинула полупустую чашку. В этот момент к их столику вдруг подошла Ксюша с пустым подносом.

— Всё, девочки, или ещё что-то принести? — Спросила она, собирая пустые тарелки.

Катя, тут же подбиваясь поближе, выпалила:

— Ксюш, а ты с кем пойдёшь? Ну на вальс-то?

Ксюша на мгновение замерла – на ее лице мелькнула нотка испуга.

— Я... я ещё не знаю. — Выдохнула она, и, слишком быстро схватив поднос с тарелками, тут же развернулась и почти побежала к стойке.

Девочки проводили её недоуменными взглядами.

— Ну вот, — развела руками Катя. — И она не знает. Бардак. Значит, на данный момент у нас одна гарантированная пара – Копейкин и Копейкина. Замечательно!

Пока девочки болтали о своем, Валя Костанак добрался до пляжа.

Жёлтый песок почернел от влаги и покрылся коркой грязного снега. Здесь повсюду виднелись дорожки следов бродячих собак. Море выбрасывало на берег комки коричневой пены и обломки ракушек. Льда не было — вода была уж слишком неспокойная.

Над пляжем нависали тёмные, обрывистые скалы, поросшие колючим кустарником. В одной из скал было вбито три трамплина. Самый высокий, тот, что у всех вызывал смешанное чувство восторга и страха, упирался своей ржавой рамой в низкое, серое небо. Тринадцать метров.

Валя сел на мокрый, холодный валун, поджав колени.

— Валя! Эй, Костанак!

Его догнал запыхавшийся Марк. Его длинные вьющиеся волосы развевались на ветру, а веснушчатое лицо озаряла улыбка, совершенно здесь неуместная.

— Я тебя полчаса искал! — Марк упал на соседний камень, не замечая, как Валя весь сжался. — Ну ты слышал, да? Вальс! Это же так круто! Представляешь, все в смокингах и платьях, музыка... — Он начал размахивать руками, вырисовывая в воздухе невидимые фигуры. — Я, наверное, Ксюшу приглашу. Как думаешь, она согласится? А то я не уверен... Может, лучше никого не приглашать? А вдруг откажет? Но если не пригласить, то вообще шансов не будет, верно?

Его слова сыпались градом — больно, глухо и главное — бессмысленно.

— Она... добрая. — С усилием выдавил Валя, уставившись на свои ботинки.

— И я так думаю! Ну, отлично! — Марк, получив крупицу внимания, тут же воспрял духом. — А ты с кем? Девочек меньше, нужно хвататься! Может, попробуешь позвать Каролину?

Валя посмотрел на него с печалью в глазах, но с легкой улыбкой.

— Какую Каролину? — Он горько ухмыльнулся. — Ты меня видел?

Он был худым, почти тщедушным, невысоким, с бледной кожей и резкими чертами лица. Длинные чёрные волосы, которые он носил в надежде за ними спрятаться, лишь подчеркивали болезненную бледность.

Марк посмотрел на него с искренним недоумением.

— Ну… Да? И что?

— И то, Марк. Каролина не будет со мной танцевать.

— Если ты переживаешь о внешности, то это вообще не главное. Главное – быть хорошим человеком.

— Ну хорошо. — Валя снова посмотрел на море. Его очень изматывал этот разговор. — В любом случае, ее репутации пришел бы конец.

— Почему?

Валя недолго молчал, наблюдая, как чайка с пронзительным криком ринулась в серую воду и так же стремительно взмыла вверх с пустым клювом. Было что-то унизительное в этой тщетной охоте.

— Потому что, Марк. Со мной не танцуют.

Марк замер, и на его радостном лице вдруг проступила смутная, беспомощная досада. Он видел стену, но не знал, как её обойти.

— Ну… Ладно… — пробормотал он, с трудом подбирая слова. — Я тогда… я пойду, наверное.

Он неуверенно потоптался на месте, потом развернулся и засеменил прочь по мокрой гальке, оставив Валю одного под нависающим небом. Ветер безжалостно дул с моря в спину теперь уже уходящему Марку и в лицо Вале.

Девочки посидели еще недолго. Каролина оплатила счет и даже оставила Ксюше чаевых. На улице девочки разбились по парам. Резкий порывистый ветер с моря ударил им в лица.

Нина и Катя, всё ещё взвинченные разговором о вальсе, по инерции свернули в круглосуточный магазин неподалеку от школы.

— Чипсов купим? — Спросила Катя, отряхивая с рукава пуховика прилипший снежок.

— А ты не наелась?

— Наелась. Но я хочу чипсов.

— Ну ладно. Теперь и я хочу. У меня сдача есть. — Копошась в кармане, ответила Нина.

Внутри их обдало тёплым, влажным воздухом и запахом специй сублимированный лапши. Они направились к стойке с закусками, но тут же замерли, почуяв неладное. У полки с газировкой, спиной к ним, стояли Женя Колядин и Миша Тряпичкин.

Девочки инстинктивно шмыгнули в соседний ряд, и прижались к стеллажу, затаив дыхание. Катя толкнула Нину в плечо, и та пригнулась.

— ...ну, так времени ещё вагон, — слышался уверенный, чуть хрипловатый голос Жени, — главное — подход найти. С Копейкиной.

Катя и Нина переглянулись – глаза обеих стали круглыми, как блюдца. Катя приложила палец к губам.

— Она не из тех, кого лёгким движением возьмёшь, — продолжал Женя, взяв с полки бутылку колы, — с ней план нужен. Но если всё правильно обставить... она согласится. Обязательно согласится.

Миша Тряпичкин, огромный и неподвижный, как скала, молча кивнул, взяв такую же бутылку.

— Зато сразу видно, с кем париться не надо, — фыркнул Женя, глянув куда-то через прилавок. — Если так подумать, то и выбирать не из кого. Одни сплошные уродины в классе. Ну так, скажи же?