Мария Судьбинская – Ряженье (страница 1)
Мария Судьбинская
Ряженье
Глава 1
Виктор Сергеевич стоял у верстака, испещренного засечками и пятнами краски, и что-то припаивал, пуская дым, который утягивало в вытяжку.
Женя, отбросив рюкзак, тут же устроился на соседнем табурете, подперев голову руками. Его глаза жадно следили за движениями паяльника.
— Виктор Сергеич, а вот если бы вам пришлось из одного только куска дерева и гвоздя сделать штуку, чтобы дверь держалась... Ну, чтоб не захлопывалась... как бы вы стали делать?
— Клином, Колядин. Простейший деревянный клин. И гвоздь тебе не понадобится.
— А если дверь тяжеленная? Из железа?
Паша сидел на полу, прислонившись к шкафу с инструментами. В его руках был старый, разобранный дверной замок. Он перебирал пальцами блестящие шестеренки и пружинки. Замок был формальным предлогом, чтобы оказаться здесь.
— Колядин, а у вас что, уроки уже кончились? — С ухмылкой спросил вдруг трудовик.
— Ну да… Кончились.
— Врешь же?
— Да нет. — Честно ответил Женя, глядя на Пашу.
Паша вдруг замер, оторвался от замка и поднял на Женю испуганные глаза.
— Классный час. — Прошептал он. — Мы забыли.
В глазах Жени мелькнула паника. Пропустить классный час — это не то, чтобы страшно, но лишнее внимание, нравоучения...
— Черт! — Закричал он, вскочив с табурета. — А ты сразу сказать не мог!?
Он схватил рюкзак и выбежал в коридор. Паша быстро метнулся за ним, кратко попрощавшись с трудовиком. Они побежали по лестнице, на этаж выше. Женя с разбегу распахнул дверь класса. Все уже сидели по местам. Классная, Марина Станиславовна, стояла у доски с видом мученицы. Все одноклассники с любопытством уставились на опоздавших.
— Простите. — Буркнул Женя, и, не дожидаясь ответа, громко упал на свое место. Паша бесшумно проскользнул к своему, стараясь стать как можно незаметнее.
Марина Станиславовна тяжело вздохнула и продолжила с натужной бодростью:
— Как я и говорила... мы не позволим этому испортить наш выпускной! Мы решили устроить для вас настоящий праздник. С вальсом.
В классе повисла тишина, как перед грозой. И тут же её разорвал гул, в котором смешались возмущённое бормотание, нервный смешок и чьё-то испуганное «ой».
— Вальс? — Рявкнул Женя. — Вы это серьёзно? Да кому это надо!?
Его соседка по парте, Ксюша Гутман, устало вздохнула.
— Это красивая традиция, Евгений… — строго сказала классная, но её тут же перебил громкий, циничный голос.
— Традиция для тех, у кого есть с кем танцевать. — Проронил Миша Копейкин, перебирая в руках ручку.
— Ага, — фыркнул Олег Святкин, развалившись на парте рядом с Каролиной Карельской, — а ничего, что мальчиков больше, чем девочек? Или Малинов и Костанак вместе должны танцевать?
Все непроизвольно повернулись к Вале Костанаку, а потом – и к Марку Малинову. Валя, казалось, пытался исчезнуть, да как можно незаметнее. Он сидел, уставившись в свою мятую тетрадь, чувствуя, как десятки глаз прожигают его насквозь. Саша Вахрушин, его сосед по парте, показательно отвернулся к окну.
— Ну, вы там разберётесь. — Махнула рукой классная, сдаваясь. — Нужно хотя бы пять пар. Подумайте. На этом все.
Когда прозвенел звонок, все повскакивали в мест.
Женя Колядин, с трудом высидевший последние минуты, с силой пихнул дверь плечом и вывалился в коридор, тут же принявшись орать на ни в чем не повинного семиклассника, задевшего его плечо. За ним, как и всегда, молча последовал Миша Тряпичкин.
Катя Тукчарская и Нина Ильская тут же сцепились в клубок шепотов и перешёптываний, их глаза забегали по расходящимся одноклассникам. Валя Костанак постарался скрыться. Пока все толпились в дверях, он юркнул в противоположный конец коридора, к запасному выходу, что вел прямиком к пустынному школьному двору и дальше — к морю.
На улице его встретил промозглый, серый день. Редкий, мокрый снег крупными хлопьями лениво падал на землю, тут же превращаясь в грязную жижу.
Фрося и Каролина обменялись одним-единственным взглядом — быстрым, понимающим — и, не говоря ни слова, тоже двинулись к выходу. Копейкин быстро догнал их.
— Ну что, вы сейчас куда? — Спросил Копейкин девочек, когда они уже стояли в школьном дворе.
— Мы с Тукчарской и Ильской договаривались в кафе пойти вроде бы… — Ответила Каролина, с лёгкой брезгливостью отряхивая с рукава пальто мокрую снежинку. — Только я их что-то не вижу.
— Ясненько. — Кивнул Миша. — Ну хорошо, дерзайте.
— Ты с нами не пойдешь? — Спросила Фрося.
Он коротко усмехнулся.
— А зачем я вам там нужен? Идите без меня. Я на каток схожу.
Копейкин резво спустился по ступенькам и пошел свое й дорогой. Фрося и Каролина еще недолго постояли, как вдруг, на пороге появились Катя и Нина.
— Ой! — Начала Катя. — Спасибо, что ждете! Теперь нам, девочки, точно надо куда-то сходить. Меня эта новость о вальсе знатно пошатнула…
— Есть такое… — Согласилась Каролина.
Они вышли со школьного двора.
Девочки ввалились в кафе громким, неуклюжим табуном, сдирая с себя куртки — дутые пуховики и яркие пальтишки. Они швырнули их на свободные стулья, а рюкзаки, доверху набитые учебниками, с грохотом свалились на пол.
Каролина осторожно сложила пальто, положив его рядом с собой. На этой неделе ее «школьная одежда» — бежевый кашемировый джемпер, юбка, чуть короче разрешенного, теплые колготки и ботиночки на небольшом каблуке. Каролина была весьма приятной наружности – не высокая, не низкая, с деловыми чертами лица, длинными ресницами и вьющимися волосами до пояса. Она красилась, но не ярко, носила украшения – но не броские и всегда достойные – золотые сережки, цепочки и колечки. На ее носу красовались очки в тонкой, черной оправе.
— Заказывайте, я плачу. — Сказала она, устраиваясь в углу.
Катя и Нина тотчас схватили меню.
За стойкой, поправляя фартук, стояла Ксюша. Её смена только начиналась. Она взяла блокнот и, как ни в чем не бывало, вскоре подошла к столику одноклассниц.
— Две Пепперони и две картошки. — Выпалила Катя прежде, чем Ксюша успела что-то сказать. — И два сырных соуса.
— И чай, пожалуйста. — Сказала Каролина.
— И чай, пожалуйста. — Повторила Катя чуть громче.
Ксюша кивнула и забрала меню.
Катя поправила свой огромный розовый пуховик, чтобы он не свалился со стула, и откинулась на диванчик. Она была самой низкой девочкой в классе и любила экспериментировать с волосами – красилась то в желтый, то в розовый, или, как недавно – в красный, который благополучно вымылся в рыжий. Ее волосы вечно топорщились. Тукчарская любила носить недорогую бижутерию с маркетплейсов, и частенько пополняла свою коллекцию разноцветных браслетов, сережек и подвесок. Ее подруга Нина рядом с ней казалась особенно большой и неуклюжей. Ее прямые волосы мышиного цвета были собраны в небрежный, сползающий набок хвост, а на лице были старомодные очки в роговой оправе, которые она постоянно поправляла нервным движением пальца. Нина не красилась и не носила украшений – кроме красной ниточки на руке.
— Вот Ксюша молодец… — сказала вдруг Фрося, глядя Ксюше вслед, — школа только кончилась, а она уже работает.
Фрося Копейкина считалась главной красавицей класса — большие серо-голубые глаза, прямой нос, высокие скулы, длинные, вьющиеся золотистые волосы. Ростом она была где-то с Нину, но ее фигура и пропорции, в отличии от Нининых, были сложены достойно.
С ее братом Мишей у них на двоих была одна экстравагантная черта — белая прядь у лба.
Фрося регулярно делала простой, почти незаметный маникюр и носила серебряные сережки-гвоздики. Как и Каролина, она красилась не вызывающе, но умело.
Минут через пятнадцать Ксюша принесла заказ.
Пиццу тут же растащили по тарелкам, честно поделив куски. Картошка фри лежала горкой в глубоких блюдцах — бледная, немного недожаренная, щедро посыпанная солью. Катя и Нина ели быстро, жадно. Фрося и Каролина ели аккуратно, стараясь не испачкаться.
— Так, что ж! — Катя потянулась к тарелке с картошкой, выхватила сразу несколько штук и небрежно, с размаху, макнула их в лужицу кетчупа. — Теперь, когда принесли еду, можно и обсудить то, что мучает нас всех! — с набитым ртом она продолжила, — ну вот зачем это вообще нужно!? Танцевать-то не с кем! Все как на подбор... Уроды.
— Не все. — Нина тут же ткнула её локтем под ребро, и кивнула на Фросю. Катя фыркнула. — Фросе, например, не придется ни о чём думать.
Все посмотрели на Фросю. Та, не отрываясь от экрана телефона, медленно пожала плечами.
— Может быть, ещё и не будет никакого вальса. — Почти апатично ответила она. — Не соберётся пять пар — и всё.
— Вот именно, что ВСЁ! — отрезала Катя, с силой тыкая в воздух картофелиной. — Тогда нас просто как попало расставят! Публичный позор!
— А вы-то чего переживаете? — Каролина аккуратно отломила кусочек пиццы. Она смотрела на подруг с лёгким, аналитическим любопытством. — У вас Олег и Саша есть. Готовые кандидаты.