Мария Судьбинская – Ряженье (страница 17)
Слово «рада» прозвучало такой фальшивой, вымученной добротой, что его чуть не стошнило. Он представил лицо Марка, вспомнил это его неестественное спокойствие. И понял, что не может этого принять. Ни эту жалкую подачку, ни это предательство по отношению к единственному человеку, который за него заступился.
— Нет. — Выдохнул он. Это прозвучало почти грубо.
— Но... почему? — В голосе Ксюши послышалось искреннее недоумение. Она ждала благодарности.
— Просто нет. — Он говорил, глядя на испорченный чертёж. — Не надо. Мне... не надо.
Он бросил трубку, не дослушав. Ему было противно от её жалости, противно от собственной грубости, противно от мысли, что теперь он должен будет смотреть в глаза Марку. Он свернулся калачиком на кровати, зарывшись лицом в подушку, и почувствовал себя соучастником чего-то грязного.
Подумать только – она отказала Марку, потому что была уверена, что он, Валя, согласится. Ведь кроме нее его никто не позовет – в этом был ее величественный подвиг.
Глава 6
На следующей неделе классная вновь подняла тему вальса. На вопрос о собравшихся парах руки подняли Копейкины и Берг с Маляровой. Классная тяжело вздохнула, но сказала, что готовилась к худшему, и вписала имена и фамилии танцующих в важный журнал, в миг придав событию почти юридическую значимость.
Она также объявила, что первая репетиция будет в следующую пятницу, так что у остальных есть еще две недели, чтобы подумать и начать практиковаться вовремя.
Олег и Саша так и не позвали Нину и Катю. А Нина и Катя благополучно забыли про обещание, данное себе в туалете – по большей части из-за вмешательства Колядина. Пока классная говорила, они как раз пилили Женю взглядами, четко намекая, что ждут от него действий. Колядин жестом показал, что все под контролем.
Как коршун, он выследил курящих на большой перемене Олега и Сашу.
— Ну что, пацаны, — начал он без предисловий, — слышали? Журнал подписан. Дедлайн горит.
Олег скривился, а Саша нервно затоптался на месте.
— И чё с того? — Бросил Святкин. — Успеем ещё.
— Ладно. — Женя вдруг опустил плечи, изобразив усталую искренность. — А знаете, я скажу вам всё честно, как есть. Но сперва скажите: вы вообще планируете их звать?
— Наверное… — Уклончиво ответил Вахрушин.
— Ну, вот и хорошо. В общем, они очень хотят, чтобы вы их позвали.
— А ты теперь посыльный? — С презрением спросил Святкин. — Или как? Какая тебе вообще разница?
Женя развёл руками:
— Абсолютно никакой. Плевать мне на них, но смотрите, в чём дело. Мне нужно кое-что узнать про Копейкиных, а рассказать могут Нина и Катя. Но они поставили мне условие – сказали сначала сподвигнуть вас на действия.
— А мы что, с тобой друзья? — Олег фыркнул. — Ты? Сподвигнуть нас? Они знают, в каких мы отношениях. Че-то тут не то, Колядин.
Женя нахмурился, почуяв, что «честный» подход проваливается, и заговорил уже твёрже, с лёгкой угрозой в голосе:
— Слушайте, вы серьёзно всё ещё злитесь на меня? Из-за контрольной? Или из-за чего? Из-за гаража? — Он сделал шаг вперёд. — Давайте начистоту. У нас есть общая проблема. Имя которой — Валя Костанак. Зачем нам с вами ссорится? Это вообще невыгодно. Давайте мириться. По-настоящему.
— Да не в этом дело. — Ответил Вахрушин. — Дело в том, что ты – тот еще кадр. Ты в последнее время дофига чудишь. — Вот, даже сейчас, — Саша ткнул пальцем в воздухе в сторону Жени. — Зачем тебе че-то про Копейкиных узнавать? Ты сам знаешь, что Копейкиных лучше вообще не трогать. А ты идешь, как танк. Ты сам упомянул Костанака. Ты же понимаешь, что Копейкины в этой истории на нашей стороне. Они держат его в ежовых рукавицах получше нас. А вся эта твоя беготня за Фросей... — Саша с отвращением помотал головой. — Ну нафига ты их злишь? Ты одну проблему создаёшь, вторую, а потом приходишь и предлагаешь «мир». С тобой, как на пороховой бочке.
Женя не знал, что ответить. Он отступил на шаг. Дерзость его притупилась.
— Я... — Начал он растерянно, тише. — Я же не со зла всё это... Контрольная, гараж... Я просто хотел... — Он замялся, не зная, что говорить, и посмотрел на Олега и Сашу — некогда бывших друзей. — Вы правы. Я чудил. Чудил, потому что... Потому что все вокруг уже всё решили. У Копейкиных — их мир, у вас — ваш. А я... я просто метаюсь туда-сюда…
Святкин и Вахрушин слушали.
— А по поводу Костанака, — продолжил Женя, — понимаете, мне было десять. И мой отец уже тогда сидел…
— Лучше замолчи. — Сказал Святкин.
— Я и не собирался продолжать.
Воцарилась тишина.
— Мы позовем их. — Сказал Вахрушин, переглянувшись со Святкиным. — Но не потому, что ты попросил. А потому, что сами так решили.
Женя лишь кивнул. Он развернулся и пошёл прочь, оставив их одних.
Арина была веселой, задорной девочкой. Она подтрунивала многих и близко общалась с Женей, Сашей и Олегом – была своей девчонкой в мальчишеской компании. На осенних каникулах в пятом классе, когда они пошли гулять на заброшенную стройку на окраине, именно ей в голову пришла идея – позвать Валю Костанака, чтобы было над кем посмеяться. Валя, польщённый и напуганный, поплёлся за ними – он искренне надеялся, что его наконец-то приняли.
Они забрались на груду огромных бетонных плит. Играли в Царя горы. Арина и Женя, как самые азартные, боролись с особым энтузиазмом. Они смеялись, толкались, но это было по-детски невинно.
Женя толкнул Арину в плечо – она поскользнулась – ее носок зацепился за скользкий, поросший мхом край плиты. Потеряв равновесие, она кубарем полетела вниз, в неглубокий овраг, заваленный ржавым железом и бетонными обломками. Раздался короткий, глухой звук, который и Женя, и Олег с Сашей, до сих пор вспоминали ночами. Крика не было. Но Арина просто не встала. Женя помнил, как еще с минуту кричал ей, чтобы она поднималась – смеялся и кидал в нее шишки, думая, что она притворяется.
А когда он спустился, он наконец сообразил, что она мертва. Олег и Саша, не сговариваясь, убежали, когда Женя с криком сообщил эту новость. Колядин остался стоять над ее маленьким телом, наивно тряс ее, все еще надеясь, что она встанет. Невдалеке остался Валя – он стоял, вжавшись в стену оврага, его всего трясло.
Тогда Женя, плача и рыдая, сказал Вале что-то вроде: «ты же видел, что она упала сама». И Валя помнил, как Женя, весь зареванный, чуть ли ползая у него в ногах, умолял его принять эту версию.
И Валя, оглушённый шоком и этой чудовищной доверенностью, кивнул.
Они вдвоем ушли из леса, разбежавшись по сторонам. Уже позже Олег и Саша отыскали Женю одного, переводящего дух у гаражей. Святкин сразу сказал, что нужно все рассказать, но Колядин, уже догадываясь, что версия «просто упала» не спасет его. И тогда он предложил обвинить на допросе Валю. Олег и Саша были против, но страх оказался куда сильнее их несогласия.
С тех пор всё и пошло под откос. На допросе Костанак ответил, что Арина упала. А остальные трое, как один, отчеканили – столкнул Арину Валя. Следствие вели небрежно. Когда у Костанака спросили напрямую, он повторял все ту же заученную версию: «она упала».
Вахрушина вина мучила больше всех. Олег презирал Женю и самого себя с Сашей за слабость, но все уже сложилось, как сложилось – и если бы правда всплыла теперь, если бы выяснилось, что на допросе они врали… Все стало бы куда сложнее. Олег не готов был принять эти риски.
Оставалось одно – гарантировать, что Валя будет молчать. А самый надёжный способ заставить человека молчать – сделать так, чтобы его голос не в принципе не имел веса.
После ухода Жени Олег и Саша ещё минут пять стояли в гнетущем молчании.
— Ну чё, — наконец выдавил Олег, с силой отшвыривая окурок, — пошли, что ли.
— А кто кого зовёт? — Растерянно спросил Саша.
Олег замер. Они оба вдруг с ужасом осознали, что всерьёз не обсуждали этот технический момент.
— Ну... — Олег нахмурился. — Ты вроде с Ильской больше болтаешь.
— Это она со мной болтает! А я с Тукчарской в прошлом году за одной партой сидел, это вроде как обязывает...
Они уставились друг на друга, будто пытались решить сложнейшую логическую задачу.
— Может, у мамы спросить? — Предложил Вахрушин.
— И как она, прошу прощения, тебе поможет?
— Наши родители дружат. Может, наши мамы окажутся умнее нас в этом вопросе.
— Саша, ты дебил?
— Я вполне серьёзно. Они умеют видеть то, чего не видит никто. Мы же хорошо общались с Катей и Ниной в детстве.
— Так, всё! Камень-ножницы-бумага. Кто проигрывает… тому Тукчарская!
— А почему это Тукчарская? Говоришь, как будто она хуже.
— А, значит, она лучше? Ну, тогда иди с ней.
— Нет. Давай лучше, знаешь... Камень-ножницы-бумага. Если ты проиграешь – то Тукчарская будет вариантом проигрыша в следующем раунде.
Олег покрутил пальцем у виска, но всё же ответил:
— Ладно. Давай.
Они сыграли. Олег показал камень, Саша — бумагу.
— И че теперь? — Спросил Олег, смотря на свои кулаки с недоумением.
— Получается, кто проигрывает в следующем раунде – тот идет с Ильской.