Мария Судьбинская – Ряженье (страница 15)

Он встал, и, жуя, вышел в прихожую, потянулся за курткой. В лифте пятиэтажки, где ужасно пахло куревом, он молча доедал батончик, а Тряпичкин стоял рядом, глядя в потолок кабины. Женя небрежно натянул шапку на бок и стал похож на взъерошенного воробушка.

На улице их встретило слепящее, но холодное мартовское солнце. Снег скатался в грязные комья, а в просветах проступал черный асфальт. И все-таки в воздухе уже витал тот особый, едва запах сырости и далёкого, забытого тепла. Только-только наступила весна.

Они вышли на залитую бледным солнцем советскую площадку. Горка была в ржавых подтёках, качели скрипели, хоть закрывай уши, а в центре медленно, под ветром, вращалась карусель.

Колядин, не раздумывая, плюхнулся на одно из холодных сидений. Тряпичкин легко толкнул ржавую балку, и карусель с жалобным скрипом сдвинулась с места.

— Ну и жизнь... — Философски изрёк Женя, лениво отталкиваясь ногой от земли. — Крутишься, вертишься, а все равно никуда не уехал…

Минут пять они болтали о своем, пока из-за угла пятиэтажки не показались знакомые фигуры: Олег Святкин и Саша Вахрушин. Увидев их, они чуть замедлили шаг, но продолжили идти своей дорогой.

— Эй! — Вдруг позвал их Женя. — Подойдите сюда на секунду!

Олег и Саша переглянулись. Медленно, нехотя, они приблизились, остановившись в паре метров.

— Чего? — Коротко бросил Святкин.

— Вы же понимаете, о чём я. — Женя говорил тихо, но чётко. Он слез с карусели. — Алиса и Костанак. Вас же должно это беспокоить.

— А нам-то что? — С вызовом спросил Святкин.

— Хватит придуриваться! Все ты понимаешь! Если он проболтается — нам всем — и мне, и вам — мало не покажется! Нас всех в один котёл запихают, ты думаешь, кому-то будет дело, кто там главный был?

Он посмотрел на Олега, потом на Сашу и продолжил совершенно серьезно:

— Знаю, вы меня не любите, но это дело десятое. Но сейчас у нас общая проблема. И её нужно решать. Вместе.

— И что ты предлагаешь? — Спросил Вахрушин.

— Временный союз. — Чётко сказал Женя. — Пока Алиса не уедет. Давить на Костанака. Следить, чтобы он не болтал лишнего. Не давать им общаться. Создавать ему такие условия, чтобы у него мыслей не оставалось ни на что, кроме как выжить. Как тогда.

Повисла тяжёлая пауза. Олег и Саша молча переваривали его слова. Подобные мысли у них проскакивали, но им обоим почему-то не хотелось обсуждать это с Женей, хотя стоило бы.

— Ладно. — Сказал наконец Святкин, не глядя Жене в глаза. — Пару месяцев. Разберёмся с этим.

— Ага. — Мрачно поддержал Вахрушин.

Напряжение чуть спало: цель была обозначена, враг — назначен. И тут Женя, как спохватившись, неуверенно кашлянул в кулак. Он уставился в сторону, на качели.

— Кстати... — Он начал небрежно, но все же немного неуверенно. — У меня скоро день рождения. Шестого марта. Можете зайти, если хотите. Мать на работе будет. Посидим… Обсудим всё ещё раз.

Он старался сказать это так, будто это его была пустяковая, случайная мысль.

— Посмотрим. — Уклончиво бросил Олег.

— Ага, как-нибудь. — Пожал плечами Саша.

Женя понимал, что скорей всего это не обещание, а отговорка, но для него и это уже было чем-то. Он кивнул, делая вид, что его всё устраивает.

— Ну, ладно... — он отступил назад, к карусели, — значит, договорились.

Олег и Саша, не прощаясь, развернулись и пошли своей дорогой. Женя смотрел им вслед, а потом пнул ногой пустую банку из-под пива, валявшуюся у песочницы.

— Ну что, Миша, — сказал он Тряпичкину, — похоже, у меня будет день рождения. Почти что вечеринка.

— Я приглашен?

Женя едва заметно улыбнулся.

— Ты? — Он сделал вид, что задумался. — Ну, если принесёшь пиво, чипсы и не будешь стоять в углу сонными параличом... то ладно. Приглашён. — Он снова пнул банку, отправив её звенеть в сторону качелей. — Будем вдвоём сидеть, торт жрать. А если эти придут...будет уже целых четверо… — Он вздохнул уже без улыбки. — Всё равно лучше, чем одному. Да? — Колядин вдруг потер ладошки от холода и нахмурился. — Ладно! Хватит об этом. Ты мне лучше скажи, что ты за неделю про Копейкину узнал? Какие у нее проблемы?

— Никаких.

— Как это никаких? — Женя скорчил сердитую мину. — Не может быть! У всех есть проблемы!

— У неё — нет. — Ровно ответил Миша. — Честно, Жень. Я смотрел в оба. Учителя её хвалят. Каролина с ней дружит. Брат за неё горой. Обстановка в классе ее не напрягает. Её всё устраивает.

— Устраивает... — Женя задумался на секунду, и в его глазах мелькнула искра. — Тогда нужно сделать так, чтобы не устраивало!

— Плохая идея.

— Опять?!

— Если создашь проблему, она придёт к брату. А Копейкин... — Тряпичкин сделал многозначительную паузу, давая Жене самому додумать, чем все закончиться.

— Тьфу! — Женя с досадой плюнул. — Ну и что мне теперь делать!?

Тряпичкин молчал долго. Он разглядывал под ногами серую мартовскую слякоть.

— Не знаю даже… — Промычал он. — А нужна тебе эта Фрося? Позови, не знаю, Катю или Нину…

Женя резко обернулся, явно намереваясь на него наорать, как вдруг его рука зависла в воздухе, а на лице мелькнуло озарение: что-то в голове щёлкнуло и сложилось: перешёптывающиеся девочки, их ахи и вздохи, их жадные глаза, вылавливающие каждую крупицу сплетни. Они же ходячий школьный архив! И они наверняка в курсе всех потайных ходов в жизни Копейкиных.

— Миша! — Он вдруг радостно подпрыгнул, смутив Тряпичкина. — Ты гений! — Женя выдохнул, уже доставая телефон. — Они же всё про всех знают! Сейчас я им позвоню...

Тряпичкин явно не понимал, что происходит, но возражать не стал. Женя пролистал контакты, нашёл номер Кати Тукчарской и набрал. Трубку взяли не сразу.

— Алё? — Раздался её голос, полный недоверия и писклявой обиды. — Чё тебе надо?

— Тукчарская, это Колядин, — начал Женя важно, — ты где щас?

— А тебе зачем? — Последовал мгновенный, колючий ответ.

— Дело есть. Серьёзное. Говори, где ты, я к тебе подъеду. Поговорить надо.

— Мы с Ниной в ТЦ. На фудкорте. Но это не значит, что я с тобой разговаривать хочу.

Женя чуток смутился – он ожидал, что она отнесется к нему с недоверием, но ее слова звучали уж слишком злостно.

— Допустим. — Сказал Женя, чувствуя, что сделка уже трещит по швам, не успев начаться. — Ждите там. Через двадцать минут буду.

Он бросил трубку, не дав ей возможности отказаться, и обернулся к Тряпичкину с видом полководца.

— Чего она так взъерепенилась… — С негодованием произнес он, но тут же встрепенулся и дернул Мишу за рукав. — Все, Миша, пошли, пока они там!

— Куда?

— В Галерею!

ТЦ «Галерея» был одним из немногих обожаемых школьниками мест. У входа толпились старшеклассники, переминаясь с ноги на ногу и пуская клубы пара; кто-то уже почему-то был пьяный и громко ржал, опираясь на игровые автоматы.

Женя, встряхнувшись, как мокрая собака, прошел мимо бабушки у ларька с шапками, смотрящую на молодежь с укором. Фудкорт был сердцем Галереи. Гул голосов стоял такой, что слова тонули, как камни в болотце. Повсюду — свои маленькие кланы: стайки девчонок; пацаны, азартно тыкающие в телефоны; парочки, жующие бургеры в углу, стараясь делать вид, что они не вместе.

Женя, встав на цыпочки, принялся водить взглядом по залу. Искать Катю и Нину в этой каше было всё равно, что выбирать две конкретные блестяшки и флакончика.

— Где же они, чёрт... — Проворчал он, продираясь сквозь толпу.

И тут он их увидел: они сидели за столиком у самой стены, под огромным рекламным постером с улыбающимся бургером. Перед ними стояли два стакана и лежали три пустые коробки от наггетсов.

Катя что-то горячо и злостно доказывала Нине, размахивая картошкой фри, как дирижёрской палочкой. Нина слушала, кивая. Они были так поглощены своей беседой, что не заметили приближающуюся угрозу в лице Жени Колядина, который уже пробивался к их столику, расталкивая локтями безмятежных детей.

— Вот вы где! — Он ударил ладонями по их столику, отчего стаканы подпрыгнули. — Еле нашёл вас!

— Лучше бы не нашел. — Недовольно бросила Катя, смотря на него исподлобья. — Ты у нас вырос, чтобы с девушками разговаривать? Или проголодался, Колядин? Место только для двоих.

Нина нахмурилась. Женя, совсем сбитый с толку, посмотрел на Тряпичкина, но тот пожал плечами.

— Чего несёшь? — Спросил он, выгибая бровь. — Я по делу. Серьёзному.