Мария Судьбинская – Ряженье (страница 11)

Указка коснулась Мишиного плеча, и он вдруг угрожающе зарычал.

— Кажется, не угадал.

— Напомните, в чем моя роль!? — Смеялась Фрося.

— Ты — Искусство! — Прокричала Каролина, едва держа камеру. — Должна вдохновляться!

— Я не могу вдохновляться, когда мой брат изображает тоталитарный режим где-то в районе поясницы!

— Это не поясница, это Южно-Американский континент! — Донеслось из-под свитера. — И у них там очередной переворот!

Он снова издал нечленораздельные звуки, кажется, имитируя сирену.

— Может, попробуем Антарктиду? — С надеждой предложил Берг, пытаясь ткнуть указкой Мише почти в копчик.

— Хватит! — Внезапно раздался из-под синего свитера голос Миши, и указка Берга замерла в сантиметре от его бока. — Цирк закрывается. С меня хватит роли неодушевлённого предмета.

Он сбросил с головы свитер. Старательно поправляя растрепанные волосы, он вдруг загорелся новым, ещё более дурацким замыслом.

— Теперь моя очередь режиссировать. — Объявил Миша. — Берг, ты будешь человеко-собакой.

Берг медленно моргнул.

— Человеко-собакой? В смысле, мифологическим существом? Анубисом?

— Нет, — Миша ухмыльнулся. — В смысле — наполовину человек, наполовину собака. Точнее, твоя голова — это задняя часть собаки. А Фрося будет держать переднюю. Получится одна целая собака на двоих.

Фрося, которая отвлеклась на минуту, чтобы попить воды, поперхнулась. Каролина перестала смеяться и уставилась на Мишу с благоговейным ужасом. Берг нахмурился, производя сложные вычисления в уме.

— Но это нарушит все анатомические пропорции. И как мы будем передвигаться?

— Ползать! — С воодушевлением сказал Миша. — Фрося будет на четвереньках впереди и лаять, а ты, согнувшись, будешь сзади, изображая задние лапы и... ну, ты понял. Будете одной длинной, двухголовой собакой. Я буду вашим дрессировщиком.

Берг повернулся к Фросе.

— С точки зрения физики, это возможно. Но потребует координации.

Фрося, всё ещё кашляя, смотрела на брата со смесью отвращения и восхищения.

— Ты окончательно спятил. Ладно, я — за лаять. А что именно будешь делать ты?

— Я? — Миша с достоинством выпрямился. — Да, поправка. Дрессировщик — это банально. Я буду Богом, который наказал двух глупцов, слив их в одно уродливое существо. И буду кидать в вас молнии из фольги.

Через минуту по комнате неуклюже, спотыкаясь и сталкиваясь, поползло странное существо: Фрося впереди, с трудом сдерживая смех и периодически лая, и Берг сзади, двигавшийся в приседе и с предельной серьёзностью комментировавший: «Нужно синхронизировать темп! Твоё правое плечо должно двигаться одновременно с моим левым коленом!». А над ними возвышался Миша, швырявший в них сверкающие комки фольги.

— Мне кажется, — начал вдруг Берг, — мы отошли от темы проекта. Мы сейчас даже не полностью одеты в подготовленные вещи.

Каролина опустила камеру, озадаченно глядя на груду нетронутых, идеально сложенных нарядов. Миша, которому фольга, признаться, уже поднаскучила, медленно опустил руку. Его взгляд скользнул по лицу Берга, потом по сбитой с толку Фросе, и на его губах появилась странная, почти мягкая улыбка.

— Берг, — с легким фальшивым укором сказал он, — ты только сейчас это понял? Весь смысл был в том, чтобы от нее отойти.

Фрося наконец села на пол.

— Он прав. Это была лучшая съемка в моей жизни.

Каролина посмотрела на отснятый материал, где мелькали кадры с рычащим «глобусом» и ползающим «Зевсом», и покачала головой.

— Ладно. Проект «Деконструкция школьной формы» благополучно провалился. Зато родился новый… Осталось придумать ему название… И все-таки… давайте, пожалуйста, отснимем пару нормальных кадров. Мне ведь это и для школы нужно…

Берг кивнул, на его лице застыло выражение глубокой задумчивости.

— Опыт подтверждает, что спонтанная импровизация порождает более интересные результаты, чем строгое следование плану. Однако, — он посмотрел на свои руки, — теперь мне требуется тщательная санитарная обработка. Пол был не совсем стерилен.

— Сейчас отснимем. — Кивнула Фрося. — Только давайте отдохнем чуток…

Они побрели на кухню — четверо уставших, растрепанных, но странно довольных подростков. Миша разлил по кружкам чай и достал коробку с печением. Берг сидел прямо, осторожно обхватив кружку двумя руками. Он смотрел на близнецов и Каролину оценивающе.

— Знаешь, Берг, — вдруг сказал Миша, отпивая чай и глядя куда-то в сторону, — а ты, оказывается, вполне нормальный парень.

Берг на секунду задумался, затем кивнул.

— Спасибо. И вы... не совсем соответствуете моим предыдущим вычислениям.

— То есть? — С любопытством переспросила Фрося.

— Я предполагал, что вы... более бесчувственные. Буржуи, если угодно. Прошу прощения за некорректную параметризацию. — Он произнес это совершенно серьезно.

Каролина хихикнула, Миша усмехнулся.

— Ну, мы и есть буржуи. — Парировал он. — Впрочем, у буржуев бывает скучно. Спасибо, что развеял.

Наступила комфортная пауза. Фрося, глядя на Берга поверх кружки, спросила:

— Кстати, о вальсе... А ты с кем-нибудь договорился? Или тема тоже неинтересна?

Все ожидали услышать что-то вроде «социальные ритуалы не входят в сферу моих приоритетов», но Берг просто покачал головой.

— Нет, тема интересна. Более того, у меня уже есть пара. Мы с Алиной будем танцевать вместе.

Все трое с удивлением переглянулись.

— С Алиной? — С придыханием переспросила Каролина. — Я думала, она на выпускной вообще не пойдет! Она же весь класс ненавидит!

— Весь класс, но не меня. Мы же общаемся. И мы оба уже умеем танцевать вальс. Почему бы и нет?

— Погоди. — Миша поставил кружку с грохотом. — Ты УМЕЕШЬ танцевать вальс?

— Да, — Берг выглядел слегка озадаченным их реакцией, — моя бабушка считала, что это базовый навык. Она учила меня с десяти лет. А Алина ходила в балетную студию до восьмого класса.

Он отпил чаю, а остальные замерли, обрабатывая информацию. Самая тихая и необщительная пара в классе оказалась единственной, у кого все было решено, причем так легко и достойно, что остальным оставалось только курить в стороне.

— Ну вот, — с легкой досадой выдохнула Каролина. — А я тут голову ломаю… А самые адекватные, оказывается, — вы с Алиной. И вы. — она кивнула в сторону Копейкиных.

— Спасибо. — Снова кивнул Берг, приняв комплимент как факт. Его взгляд, чистый и лишенный всякого подтекста, уперся в Каролину. — А у тебя, Каролина, еще нет пары? Это странно. Ты же очень красивая. Может быть, к тебе просто боятся подойти.

Фрося приподняла бровь, Миша замер с кружкой на полпути ко рту.

Каролина смущенно отвела глаза.

— Я… не уверена. Хочу ли я вообще танцевать.

— В любом случае, вальс – это не то, из-за чего стоит переживать, — заключил Берг. — Это просто набор из шести шагов. Подумаешь… Гораздо менее сложно, чем кажется. И гораздо менее значимо.

— Вот тут я согласен на все сто, — поддержал Копейкин, наконец сделав глоток, — просто очередной ритуал. Непонятно для кого, непонятно зачем. Не вижу в этом трагедии.

— Это потому, что у тебя есть напарник… — Парировала Каролина, но уже без прежней нервозности. Удивительно, но простые, бесхитростные слова Берга действительно приободрили ее

Глава 4

Виктора Сергеевича не было — он ушёл на педсовет, оставив дверь нараспашку для своих. Женя Колядин не сидел на месте. Он метался между верстаками, то вскакивал на табурет и раскачивался на нём, рискуя грохнуться, то с силой сжимал в руке паяльник и размахивал им во все стороны. Испачканными в зеленке, изрезанными пальцами, он безостановочно барабанил по столу.

Тряпичкин сидел на ящике с обрезками труб. В углу, у самого большого станка, полулёжа на стуле и глядя в потолок, отдыхал Паша Майский. Жене было плевать - он думал, что может говорить при нём всё что угодно.

— Нельзя подходить и предлагать вот так в лоб! — выпалил Женя, спрыгивая с табурета. — Она же Копейкина! Нужно не просить, а заставить её захотеть. Понял? За-хо-теть!

Тряпичкин молча кивнул.

— Уже придумал как? — спросил он спокойно.