Мария Судьбинская – Ряженье (страница 10)

Связь прервалась. Фрося опустила телефон и посмотрела на обоих с торжествующим видом.

— Всё. Он придёт.

Миша медленно поднялся с кровати, не скрывая удивления, и сказал:

— Невероятно.

Он улыбнулся заговорческой улыбкой, отворачиваясь к окну. Каролина же, вся сияя, уже хватала приготовленный пиджак.

— Пятнадцать минут! Быстрее, нужно подготовить свет! Миша, не смей его пугать, пока мы не сделаем хотя бы базовые кадры!

И снова началась суета, но теперь — радостная и целеустремлённая. Их безумный эксперимент обрёл своего последнего, самого ценного участника.

Пятнадцать минут, объявленные Бергом, растянулись в напряжённом ожидании. Каролина металась между штативами, выстраивая свет так, чтобы он падал под «естественно-драматическим» углом. Фрося пыталась навести минимальный порядок в груде одежды. Миша, исполняя свою клятву, придумывал «мягкие и дружеские» издевки, стоя у окна.

— Смотрите, идёт. — Вдруг произнес он почти с уважением.

Они бросились к окну. По пустынной вечерней улице к их дому двигалась высокая, угловатая фигура. Походка Берга была уникальным явлением. Это была серия нелепых движений, будто он только сегодня утром получил это тело в пользование и ещё не до конца с ним разобрался. Он шёл, слегка раскачиваясь, как молодой и очень неуверенный в себе журавлик.

Миша насмешливо хихикнул, глянул на Каролину, чтобы оценить ее реакцию, а когда столкнулся с ее хмурым, недовольным лицом – и вовсе рассмеялся, откинувшись на кровать.

Берг благополучно добрался до калитки, остановился и уставился на электронный замок. Он потянулся к кнопке вызова, но его палец завис в сантиметре от неё. Он стал внимательно изучать панель, склонив голову набок.

Наконец, Берг нажал на кнопку. Раздался резкий звук отпирающегося замка. Но вместо того, чтобы толкнуть калитку, Берг отступил на шаг, ожидая, что она откроется сама. Когда ничего не произошло, он снова подошёл вплотную и осторожно, двумя пальцами, толкнул дверь — калитка со скрипом поддалась. Он был на территории. Его путь от калитки до парадной двери занял ещё полминуты — он шёл, внимательно глядя под ноги, будто выискивал под ногами мины.

Миша все не мог успокоиться.

— Всё, я иду встречать его! — Все еще смеясь, он вскочил и исчез за дверью.

Но стоило двери в прихожую закрыться, как он тут же пришел в себя. Смешок оборвался, словно его и не было, плечи расправились, взгляд стал отстранённым и ровным — такими глазами он встречал всех гостей в доме. Он успел сделать три неспешных шага по полу, когда снаружи наконец-то раздался неуверенный звонок. Миша распахнул дверь.

На пороге, замерший в вечной позе чуть искривлённого вопроса, стоял Берг. Его пальцы нервно перебирали ремень рюкзака. Миша опёрся о косяк, приняв томную, беззаботную позу, и медленно рассмотрел амплуа Берга.

— Ну что, первооткрыватель, — произнёс Копейкин без единой нотки веселья, — поздравляю с успешной навигацией. Проходи.

Берг стоял на пороге, переваривая слова Миши.

— Спасибо. — Ровно ответил он. — Навигация была линейной. Препятствия отсутствовали.

Он переступил порог с осторожностью, как археолог, нащупавший новые, тайные проходы в Египетских пирамидах. Миша, скрывая улыбку, повёл его по коридору.

— Так, Берг, слушай сюда. — Начала Каролина, едва они вошли в комнату. Она сунула ему в руки сложный многослойный пиджак. — Это твой первый образ. Концепция — «молодой профессор, потерявший грант и рассудок». Примеряй.

Берг послушно надел пиджак. Он сел на нем странновато, и Берг встал перед камерой, приняв позу, которую, по видимости, считал «естественной» — руки по швам, взгляд, устремлённый в пустоту, спина неестественно прямая.

— Берг, ты чего стоишь, как солдат на параде? — Не выдержал Миша, разваливаясь в кресле. — Расслабься. Представь, что ты только что обнаружил, что твоя диссертация — полная чушь.

— Понял. — Кивнул Берг и... резко сгорбился, уставившись в пол с таким трагическим выражением, будто эта диссертация действительно была делом всей его жизни.

Каролина ударила себя по лицу. Фрося подавила смех.

— Нет, не так! — Взмолилась Каролина. — Просто... будь собой!

Берг посмотрел на неё с лёгким недоумением, затем нахмурился, явно стараясь изо всех сил. Он поднял одну бровь и надул губы в задумчивой гримасе. Получилось настолько нелепо и напряжённо, что Миша фыркнул, а Фрося издала звук, средний между кашлем и визгом.

— Знаешь что, — Миша подошёл к Бергу и похлопал его по плечу, — ты гениален. Не меняй ничего. Твоя полная оторванность от реальности — это и есть высшая форма искусства.

Берг внимательно посмотрел на Мишу, переваривая комплимент.

— Интересно. — Серьёзно ответил он. — Но разве искусство не должно вызывать эстетический отклик? Признаю, я не очень хорош в этом вашем ремесле. Моя поза вызывает отклик преимущественно физиологический. Например, желание выпрямить спину.

— О, вызывать можно разное! — Каролина уже бегала вокруг них с камерой. — Миш, встань с ним в кадр. Берг, сделай вид, что объясняешь ему что-то очень сложное.

Миша встал рядом, приняв нашумевую позу скучающего аристократа. Берг посмотрел на него, на камеру, и вдруг оживился:

— Можно я буду показывать на воображаемую диаграмму? — Он чертить что-то в воздухе. — А ты, Миша, попробуй изобразить постепенное прозрение. От полного непонимания к слабому озарению.

Миша, к удивлению всех, вошёл в роль. Сначала он смотрел на невидимую диаграмму с презрением, потом с интересом, а в конце даже приоткрыл рот, изображая изумление.

— Браво! — Закричала Каролина. — Фрось, иди к ним! Сделаем групповой кадр!

Фрося вписалась в композицию, встав с другой стороны от Берга.

— А что я должна делать?

— Смотри на него с обожанием! — Командовала Каролина.

— На Берга? — Фрося подняла бровь.

— Да!

— Подождите, я придумал. — Внезапно оживился Берг. Он уставился на Мишу с пугающей концентрацией. — У нас есть идеальная основа для аллегорической композиции.

— Мне уже не нравится твой взгляд. — Мрачно заметил Миша.

— Фрося будет олицетворять Искусство, — продолжил Берг, указывая на неё, — я — Науку. А ты, Миша... — он сделал паузу для драматизма, — ...будешь Глобусом.

Повисла недолгая пауза.

— ...что? — Единственное, что смог выдавить из себя Копейкин.

— Глобусом! — С энтузиазмом повторил Берг. — Символом мира, знаний и открытий! Это же логично: Наука и Искусство познают Мир! Нужно просто свернуться калачиком на полу, а мы с Фросей будем смотреть на тебя с вдохновением! И тыкать в тебя указкой.

Фрося залилась таким страшным смехом, что ей пришлось прислониться к стене.

— Я...Глобус!? — Миша смотрел на Берга с недоверием, будто тот предложил ему спрыгнуть с крыши науки ради. — Стой-стой. Ты хочешь, чтобы я, Миша Копейкин, свернулся КАЛАЧИКОМ на полу, чтобы вы с моей сестрой тыкали в меня указкой? Я правильно понял?

— Ну, если калачик для тебя физически сложно, можно просто сесть, поджав ноги, — предложил Берг, как ни в чем ни бывало. — А мы будем обходить тебя по кругу.

Каролина, забыв о камере, села на пол и рассмеялась.

— Я отказываюсь. — Заявил Миша. — Это переходит все границы.

— О, я знаю! — Фрося, наконец отдышавшись, подбежала к шкафу и вытащила оттуда большой синий свитер. — Надень это! Будешь синим океаном! А штаны останутся коричневыми — ну, как материки!

— Нет!

Каролина, со слезами на глазах от смеха, уже умоляюще сложила руки.

— Миша, я умоляю! Ради искусства!

— Ладно. — Неожиданно резко согласился Миша. — Я буду вашим чёртовым глобусом. Но! — Он поднял палец. — По моим правилам. Я не буду синим океаном. Предположим, что на мне есть страны, но для вас они невидимы. У каждой страны – свой политический режим. И когда ваша указка ткнёт в какую-нибудь часть меня, я буду издавать соответствующий звук.

Берг, который тем временем уже отыскал где-то указку и проверял ее на прочность, вдруг замер.

— Ткнули в демократию — говорю «свобода слова!». — Продолжал Миша. — Ткнули в диктатуру — рычу. В нейтральную страну — мычу. А если ткнёте не туда, куда я считаю нужным, я объявлю революцию и переворот.

— По-моему, это уже какой-то сюрреализм. — С опаской бросил Берг.

Все на секунду замолчали, а потом Фрося просто села на пол от смеха. Миша, кажется, хотел ответить Бергу что-то на замечание о «сюрреализме», но его перебила Каролина.

— О БОЖЕ! — Закричала она, хватая камеру. — Да! Тысячу раз да! Берг, быстрее, начинай тыкать!

Берг, казалось, был слегка ошарашен стремительным развитием событий, но быстро адаптировался. Под оглушительный хохот сестры и подруги Миша Копейкин, с лицом, выражавшим величайшую степень страдания, медленно опустился на пол и съёжился в комок, натянув на голову синий свитер.

— Я вас ненавижу. — Прозвучало из-под шерсти. — Но я готов.

— Ладно, — кивнул Берг, — понять бы, где тут экватор… Начинаем с умеренной демократии.