Мария Соник – Долг эльфийского короля (страница 1)

Глава 1: Ядовитый приём

Лес встретил нас не шелестом листьев, а гнетущей тишиной. Воздух, густой от запаха вековой хвои и цветов, которым не было названия на человеческом языке, давил на грудь. Моя небольшая свита — три придворных дамы для приличия и двое старых дипломатов, отцовского возраста — нервно перешёптывалась позади. Мы ехали по тропе, которую эльфы назвали «дорогой смирения». Она была достаточно широкой для двух всадников, но нависающие ветви заставляли нас низко склонять головы. Я сжала поводья до побеления костяшек. Унижение начиналось уже здесь, на подступах к его чертогам.

Миссия была простой и невозможной: убедить Верховного Лорда эльфов Кэлана не разрывать древний Пакт о границах. Наши рудники слишком глубоко вгрызлись в склоны Сияющих Гор, которые они считали священными. Мы предлагали золото, знания, политические союзы. Отец, король, был уверен, что эльфы, эти холодные, надменные создания, будут торговаться. Но слухи о Кэлане, доходившие до нашего двора, рисовали портрет не рационального правителя, а капризного, жестокого божества, уставшего от бесконечной жизни.

Лес расступился.

Мы оказались на краю чаши гигантской долины, и у меня перехватило дыхание. Не от красоты, а от устрашающего величия. Белые башни, казалось, вырастали прямо из живых деревьев, переплетались с ними, а мосты из серебристого паутинного материала соединяли их на головокружительной высоте. Это была не архитектура, а природная аномалия, доведённая до совершенства. Ни единого намёка на грязь, бедность, суету. Смертная тоска сковала мне сердце. Как можно торговаться с теми, кто живёт в вечной, непорочной сказке?

Нас встретили у врат, которые выглядели как сплетённые лозы. Ни стражи, ни трубачей. Трое эльфов в простых, но безупречных серых одеждах.

— Посол Алерия фон Даркель, — представилась я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — С позволения Его Сиятельства, Лорда Кэлана.

Старший из них, мужчина с лицом неподвижным, как маска из слоновой кости, скользнул взглядом по мне, по моей скромной парчовой одежде, по людям за моей спиной. Его глаза, цвета весенней листвы, не выразили ничего.

— Его Сиятельство ожидает. Только вас.

Мои дамы ахнули. Старый дипломат, лорд Верн, выступил вперёд.

— Это неприемлемо! Посол королевства Людена не может…

— Может, — холодно перебил эльф. — Или может вернуться той же дорогой. Выбор невелик.

Я положила руку на руку лорда Верна, чувствуя, как дрожат его старческие пальцы.

— Всё в порядке. Я приму аудиенцию одна. Это, видимо, их обычай.

Я молилась, чтобы это прозвучало как достоинство, а не как капитуляция.

Меня провели по бесконечным, сияющим коридорам. Полы были из тёплого, золотистого дерева, стены казались сотканными из света и живых побегов. Эльфы, встречавшиеся по пути, смотрели сквозь меня. Я была для них пустым местом, пятном, нарушающим гармонию их мира. Жар унижения начал разливаться под кожей, сменяя начальный холод.

Величественные двери из тёмного, полированного дерева, в которое были вплетены серебряные нити, звёзды, бесшумно раздвинулись.

Тронный зал был не огромным, а… безграничным. Одна стена вовсе отсутствовала, открывая головокружительный вид на долину и водопад, низвергавшийся с высоты в облачную бездну. Воздух звенел от шума воды и далёкого пения невидимых птиц. В центре, на возвышении, стоял не трон, а нечто вроде живого кресла из корней могучего дерева. И в нём…

Мой разум на секунду отказался обрабатывать увиденное.

Я ожидала холодной, древней красоты. Бесстрастного лика, как на старых фресках. Я не была готова к этому.

Кэлан.

Он не смотрел на меня, изучая свиток в своих длинных пальцах. Сначала я восприняла его частями, потому что целое было ослепительно.

Волосы цвета цветущей сакуры, были собраны в сложный, небрежный узел, из которого выбивались пряди, касаясь острых кончиков ушей и высоких скул. Черты лица — будто высеченные из мрамора мастером, одержимым идеей совершенства: высокий лоб, прямой нос, полные, резко очерченные губы. Он был облачён не в парчу и золото, а в нечто струящееся, тёмно-зелёное, почти чёрное, что облегало его тело с вызывающей откровенностью. Оно подчёркивало широкие плечи, узкую талию, длинные, мускулистые ноги, протянутые вперёд.

Но главное — была аура. Мощь, исходившая от него, была почти физическим давлением. Это была не магия, которой пугали няньки в сказках. Это была власть. Древняя, утомлённая, абсолютная.

Он медленно поднял глаза.

И мир перевернулся.

Его глаза не были зелёными, как у его подданных. Они были цвета расплавленного золота, пронизанного тёмными искрами. В них не было ни любопытства, ни гнева, ни интереса. Был лишь холодный, аналитический взгляд, которым осматривают нежеланный, но любопытный предмет.

Я заставила себя сделать шаг вперёд, подавив дрожь в коленях.

— Ваше Сиятельство. Я — Алерия фон Даркель, посол короля Людена. Благодарю за…

— Знаю, кто ты, — перебил он. Голос был низким, бархатным, как шорох шёлка по голой коже. Он отложил свиток. — Ты привезла мне слова своего отца. Скучные, полные лжи и человеческого высокомерия слова. Ты потратила пять дней в пути, чтобы произнести их.

Он поднялся. Он был высоким, намного выше любого мужчины в моём королевстве. Он сошёл с возвышения, и его движения были зверино-грациозными, бесшумными. Я почувствовала инстинктивный позыв отступить, но вцепилась каблуками в пол.

— Мы предлагаем щедрую компенсацию за неудобства, — начала я заученную речь, глядя куда-то в область его груди. Смотреть в эти глаза было невыносимо. — Расширение торговых путей, долю в добыче редких руд, которые…

— Мне не нужны твои руды, — он остановился в двух шагах от меня. Я почувствовала его запах — снег на кедре, холодная пряность, что-то неуловимо опасное. — Мне не нужно твоё золото. Ваш шум, ваша вонь, ваша жадность нарушают песню этих гор уже триста лет. Я устал от этого.

Его слова были как пощечины.

— Тогда что вам нужно? — вырвалось у меня, и я услышала, как в моём голосе задрожала ярость. — Чего вы хотите в обмен на мир?

Он медленно обошёл меня кругом. Я чувствовала его взгляд на затылке, на линии плеч, на талии, стянутой корсетом. Это был не взгляд мужчины на женщину. Это была оценка. Как оценивают коня или клинок.

Он остановился снова передо мной, слишком близко. Теперь я была вынуждена поднять голову, чтобы встретиться с его глазами.

— Ты, — тихо сказал он.

Мозг отказался понимать.

— Я… не понимаю.

— Всё предельно просто, маленькая человечиха, — в его голосе прозвучала ядовитая, усталая усмешка. — Твои слова мне неинтересны. Твои дары — оскорбительны. Но ты… ты можешь быть… любопытной диковиной.

Он протянул руку, и длинный палец в холодном серебряном кольце коснулся моей щеки. Прикосновение обожгло, как удар током. Я отпрянула, сердце забилось где-то в горле.

— Что вы себе позволяете?!

— Всё, что захочу, — палец повис в воздухе. Его золотые глаза сузились. — Вот моё условие. Ты остаёшься здесь. В моих покоях. На моих условиях. И я… подумаю о том, чтобы не стереть ваши шахты с лица горы вместе с теми, кто в них копошится.

Ужас и бешенство слились внутри в ядерную смесь.

— Вы предлагаете мне стать вашей наложницей? В обмен на мир? — прошипела я. Каждое слово обжигало губы.

— Я предлагаю тебе единственную ценность, которую ты, возможно, представляешь, — отрезал он. Его взгляд скользнул вниз по моему телу, медленно, намеренно, и под этим взглядом ткань платья словно испарялась. Я почувствовала себя абсолютно обнажённой, униженной. — Ты не будешь наложницей. Ты будешь игрушкой. На время, пока мне не наскучишь. Возможно, неделя. Возможно, месяц. А затем, если ты будешь достаточно усердна и… изобретательна… мы поговорим о твоих шахтах.

«Условия». «Игрушка». Слова висели в воздухе, отравляя его.

— Я посол королевства! Дочь короля!

— Здесь ты никто, — голос его стал ледяным и абсолютно плоским. — Выбор за тобой. Соглашайся. Или садись на свою лошадь и вези своей короткоживущей расе весть о войне, которую вы не переживёте.

Он повернулся и снова пошёл к своему трону из корней, словно закрывая разговор. Его спина, прямая и неприступная, была оскорблением сама по себе.

Я стояла, парализованная. Воздух, пахнущий цветами и водопадом, стал пахнуть тюрьмой. Вид на бескрайние леса — решёткой. А его фигура на фоне этого безумного великолепия — моим тюремщиком, палачом и… хозяином.

Мысль об отказе, о гордом уходе, была сладкой и смертельной. Но за ней вставал образ отца, сестёр, шахтёров в долинах, которые даже не знали, что их судьба решается здесь и сейчас в обмен на… на моё тело.

Жаркая волна стыда накрыла меня с головой. Но под ней, в самой глубине, к собственному ужасу, я ощутила что-то ещё. Острый, запретный, порочный укол… любопытства. Что скрывается за этой маской холодного презрения? Каков он, этот древний, прекрасный монстр, без одежды, без власти, в моменте слабости?

Я ненавидела его. Ненавидела себя за эту мысль. Но долг, вбитый в меня с детства, был сильнее

Я сделала шаг вперёд. Голос, когда я заговорила, был чужим, низким и хриплым от сдерживаемых эмоций.

— Хорошо.

Он не обернулся. Но я увидела, как напряглись мышцы его спины под тонкой тканью.

— Умная девочка, — прозвучало тихо, без одобрения. Констатация факта. — Тебя проводят в твои комнаты. Отдыхай. Вечером за тобой придут.