Мария Соловьева – Ненадёжная кровь (страница 5)

Пока Атис недоумевал, Тиана вынула из небольшой, расшитой серебром бальной сумочки тот самый мешочек и торжественно протянула ему:

– Вот, читай!

Атис вынул из мешочка камешек, вгляделся в буквенную вязь и прочитал:

– «Тиана любит Атиса до самой смерти».

– Это мой, – пояснила она очевидное. – Смотри дальше.

На втором камешке той же изысканной вязью было написано: «Атис любит Тиану до самой смерти».

– И всё? – озадаченно спросил он.

– Что значит «всё»? – вскинула Тиана тонкие рыжие брови.

– Это Камни Судьбы. Озвученное не исправить. А ты так легкомысленно их подписала…

– Атис, ты что такое говоришь? Я написала самое главное: что мы любим друг друга до смерти!

– Любовь штука сложная, – вздохнул Атис. – Надо было бы подробностей добавить. Вроде «будут вместе до скончания времен» или «счастливо состарятся вместе».

– А разве это не одно и то же?

– Нет.

– Вот и писал бы сам тогда, если такой умный! – Она надула губы.

– Я не имею этой силы, ты же знаешь. Из нас двоих только ты чистая безгрешная душа. – Он улыбнулся, чтобы сгладить неловкость момента, и поцеловал ее запястье.

Тиана вздохнула и улыбнулась в ответ. Потом потянула его за руку к резной скамейке.

Они сидели, держа в ладонях свои Камни Судьбы, слушали журчание фонтанчика, в котором играл отраженный свет, и просто молчали, вдыхая густой вечерний аромат фироний. О времени они не думали, пока вдалеке не послышался женский смех. Невидимая в сумерках женщина хохотала над чем-то, что неразборчиво бубнил второй голос. Атис вскочил, прислушался и сел обратно, немного успокоившись.

– Ты чего? – Тиана словно очнулась от дремы и смотрела на него полусонными глазами.

– Показалось. Пойдем? Сейчас начнутся ночные гуляния, а это зрелище не для порядочной девушки, – попытался отшутиться он. – Лучше еще потанцуем.

Тиана безропотно встала, взяла его под руку и весь путь до дворца прошла молча, будто не хотела мешать Атису приглядываться к каждой паре и прислушиваться к каждому шороху в кустах.

Госпожу Ниллис они встретили у дворцовой лестницы. Она величаво плыла в сопровождении подвыпившего юноши в белом, которого Атис не знал. Пары раскланялись и проследовали каждая своим путем, но Атису так пекло затылок, что он не удержался и обернулся. Госпожа Ниллис, казалось, могла прожечь в нем дыру гневным взглядом, и Атис порадовался, что ей не доступна магия жриц Кайры.

– Повезло Рудану, – вдруг сказала Тиана и хихикнула, – самую прекрасную женщину мира сопровождает на прогулку.

– Ты знаешь их? – опешил Атис.

– С детства. У наместника Ниллиса с папой какие-то свои дела, мы несколько раз гостили у них в замке. Она… – Тиана восторженно вздохнула, – она такая чудесная! Мне кажется, ее все мужчины Харрадола должны любить, без исключения. Но она очень благовоспитанная, честная и верная. Рудану только и остается, что вздыхать и сопровождать ее, когда муж занят.

– А он-то кто?

– Дальний родственник фаррасха через наместника Ниллиса, боковая ветвь. В столице почти не бывает, жрец-ученик в каком-то удаленном храме Кайры, я точно не скажу. Папа знает, если тебе интересно.

– Не очень. Мне с тобой интереснее.

Атис увлек ее в Золотой зал, и три танца подряд они не думали ни о чем, кроме как о радости общего движения. Когда Тиана попросила передышку и направилась вместе с матерью в Сладкий зал, любимое место общения благородных дам, Атис наконец-то выхватил из толпы гостей Дамида. Друг его был изрядно навеселе и полез обниматься.

– Погоди, – отстранился Атис, – сначала скажи, какого пса вы развязали языки?

– Ты про что?

– Гатта Ниллис.

– А… Ну, мы просто по-дружески пожаловались ей, что ты теперь не с нами. И это истинная правда, нам так без тебя плохо, Атис! – трагично и пафосно воскликнул Дамид, повиснув на плече Атиса.

– Вот же скотина пьяная, – вздохнул Атис и потащил друга в сторону выхода.

Дамид не сопротивлялся, а когда они оказались на воздухе, даже взбодрился и, прищурившись, поинтересовался:

– Ну, у вас все получилось?

– Ты о чем?

– Как о чем? Госпожа Ниллис, – заговорщически озираясь, уточнил Дамид.

Атис почувствовал, как злость бурлит в груди и требует немедленного выхода. На огромной дворцовой террасе было много народа. Где-то недалеко, судя по стражникам, сам фаррасх дышал вечерней свежестью. Атис решил увести Дамида подальше и там уже окончательно разобраться, но тут перед ними возникла белая фигура.

– Э-э-э! – возмутился Дамид и громко икнул. – Нам рано к вашей богине!

– Богине вы не интересны, – блеснул зубами Рудан, который уже не казался таким пьяным, как в обществе Гатты Ниллис. – Я просто хотел благословить Атиса Разноглазого на долгий плодородный брак.

– Благодарю, – озадаченно ответил Атис.

– Ваша благодарность богам станет безбрежной, когда наконец насладитесь женой. – Рудан многозначительно улыбнулся. – Она дивно хороша на ложе, уж я-то знаю, о чем говорю.

– Что? – Атис не поверил ушам.

– Ваша невеста – горячий пирожок и, да будет воля Кайры, остынет не скоро, – сладенько и глумливо проговорил Рудан.

– Жрец, ты что несешь? – еле удерживаясь от крика, спросил Атис.

– Истину, и ничего кроме.

– Атис, – тревожно сказал Дамид, – не обращай внимания, он бредит. Ты же знаешь, эти белые всякую дрянь едят, от чего в голове дым.

– Жрец, бери слова назад, а то я их тебе в кишки запихну вместе с твоим поганым языком! – Атис не обращал внимания на Дамида.

– Как думаете, господин Разноглазый, откуда мне известно о родимом пятне в форме пшеничного зерна ниже пупка у безгрешной девы Тианы? – продолжал Рудан все тем же голосом.

– Ложь! – вскричал Атис, перестав сдерживаться.

– Сладкая истина! – облизнулся Рудан.

В следующий миг он лежал на полу, отплевываясь кровью и осколками зубов.

Суд фаррасха состоялся там же, на дворцовой террасе, и был кратким, как падение яблока с ветки.

– Нам очень неприятно, когда наши подданные портят чудесный праздник, – скривив толстые губы, протянул Гелиар Семнадцатый, глядя сверху вниз на коленопреклоненного Атиса, рядом с которым стоял бледный дрожащий отец.

– Умоляю о помиловании, Ваша Светимость! Сын мой молод и горяч, но мы чтим богов и готовы сделать крупное пожертвование, – сказал главный казначей, не поднимая глаз.

– Нам кажется, что сто дней на морской заставе Сархар в качестве десятника помогут Атису Разноглазому запомнить правила поведения при нашем дворе, – задумчиво отозвался фаррасх, почесывая подбородок.

– Сто дней в этой дыре?! – вскричал Атис, не обращая внимания на тычки в бок от отца. – У меня свадьба через две недели, какие сто дней?

– Пожалуй, двести будет надежнее. – Гелиар зевнул и отвернулся от них. – Подавайте ужин.

3

Атис Разноглазый лежал в шатре, высунув босые ноги наружу, и следил за букашкой, что ползла по его штанине. Закатные лучи превратили букашку в нежную драгоценность, которой не место на грязных кожаных штанах. Атису тоже было здесь не место.

Полупустая бутылка с душистым розовым вином стояла рядом, но через ее заговоренное стекло лучи солнца не пробивались, отчего тень, лежащая на ковре, выглядела бесконечно мрачной. Это была девятнадцатая бутылка, что соответствовало девятнадцатому дню ссылки. Атису же казалось, что он здесь уже целую вечность.

Десятнику граничной стражи не полагалось отдельного шатра, но Атис Разноглазый не был простым десятником. Такие, как он, вообще не служили на границах Харрадола и брали в руки оружие только во время войны или на охоте. Впрочем, такие, как он, и фаррасху обычно не перечили.

Атис сделал глоток, посмотрел на букашку и улыбнулся. Золотистые прозрачные крылышки напомнили ему волосы Тианы. Тонкий локон, стянутый серебряной нитью, надежно хранился в медальоне и грел Атису сердце, а письма, которых за девятнадцать дней было два, лежали в изголовье походного ложа.

Путь из Дар-Харрада в Сархар, забытое богами местечко на берегу Моря Ста Ветров, был небыстрым, и даже самые расторопные гонцы преодолевали его за четверо суток, меняя лошадей. На двадцатый день как раз должно прибыть новое письмо от Тианы – Атис уже предвкушал долгое чтение и бессонную ночь полнолуния. Над Морем Ста Ветров почти не бывало туч, их сдувало. Поэтому ночами можно было видеть все звезды, до единой, а если на небо выбиралась луна, то белые скалы Сархара, отражавшие ее свет, позволяли читать вовсе без огня.

Атис сделал новый глоток, прикинул, сколько еще осталось в бутылке, и отставил ее в сторону. Он обещал Хирчу, что будет угощать его матушкиным особым вином. Задиристый друг, единственный, кто одобрил неприемлемый поступок Атиса на балу, добровольно отправился с ним в Сархар помощником десятника. Впрочем, Хирчу, в отличие от Атиса, это было выгодно: незаконный сын восьмого советника Карабада, он не имел прав на наследство, но зато мог подняться по службе и рассчитывать на выгодную женитьбу. Особенно отличившимся фаррасх лично подыскивал партию.