Мария Соловьева – Ненадёжная кровь (страница 6)
Как именно можно было отличиться на пустом побережье, Атис не представлял, но у Хирча был другой взгляд на вещи. «Когда готов к битве, она обязательно нагрянет!» – поговаривал Хирч, начищая короткий меч для ближнего боя.
Они ежедневно упражнялись, и Атис довольно легко одолевал Хирча раз за разом – тот был очень высоким и немного неуклюжим, отчего страдал и злился на Атиса, но вида не показывал.
Вот и сейчас после вечерней учебной битвы взъерошенный Хирч ушел купаться, пока Атис, не взмокший, наслаждался очередной бутылкой розового.
Двести бутылок, по одной на каждый день ожидания – это была матушкина идея. Сотню привезли сразу, вместе с обозом, а по истечении срока она обещала прислать оставшееся. Забота ее грела душу почти так же, как любовь Тианы.
Атайра искренне расстроилась, когда отцу не удалось переубедить фаррасха и смягчить наказание. Она собрала Атису целый ларь книг и взяла обещание, что он за время ссылки прочтет их. «Мне хочется получить более умного братца после всего этого», – с ободряющей улыбкой говорила она, когда слуги грузили тяжелый ларь в повозку.
Тиана почти не говорила с ним, только бесшумно плакала. Он не удержался и спросил, есть ли у нее родимое пятно в виде зернышка пшеницы на животе, и если есть, то откуда жрец мог о нем знать.
– Атис, глупый! – всхлипнула она и улыбнулась, стараясь смягчить нелестное слово. – Меня за всю жизнь столько служанок мыли! И в девичьих банях мы без одежды отдыхаем. Конечно, если не приглядываться, его не видно… вот я бы точно не рассматривала животы тех, кто рядом… Но люди разные… Пусть боги их судят.
– Я глупый от любви, – вздохнул Атис, отгоняя видение маленького пятнышка пониже девичьего пупка.
Но самым запоминающимся оказался прощальный разговор не с Тианой, а с ее отцом. Советник Кардисс, не сдерживаясь в выражениях, прошипел Атису все, что думает о будущем зяте.
– Я вообще-то защищал честь вашей дочери! – вспылил Атис после десятого грубого обвинения в тупости и безголовости.
– Так поступают безмозглые простолюдины, и то не все! Жреца! – советник будто выплевывал обвинения. – Неприкосновенного! Почти под носом у фаррасха! Никакого изящества!
– Как это? – не понял Атис.
– Ох, я же говорю, недалекий… Что в тебе моя дочь нашла? – поморщился Кардисс и чуть понизил голос. – Аккуратно похищаешь, пытаешь, чтобы узнать все подробности и разведать, кто жрецу это рассказал, оскопляешь, снимаешь кожу, четвертуешь и скармливаешь собакам. И нет больше того, кто осмелился посягнуть на честь моей дочери. Все догадываются, куда делся неприкасаемый жрец, но доказать не могут. И больше никто даже в ночных видениях не осмелится повторить подобное в отношении Тианы. Вот это называется «защитить честь». И мне придется доделывать это за тобой.
Советник Кардисс не мигая смотрел на Атиса, пока тот не отвел взгляда. Глаза у отца и дочери были совершенно одинакового цвета – золотисто-медовые. Только вот у Тианы они светились, как закатное солнце, а у советника Кардисса казались мертвым камнем галуитом, который ценой жизни добывали горняки на окраинах Харрадола ради украшения храмов бога войны Разира.
Атис тряхнул головой, прогоняя из мыслей жестокого тестя. Через сто восемьдесят дней состоится свадьба, а потом они с Тианой уедут подальше от Дар-Харрада, в один из замков по ту сторону Великой Степи, и пусть советник Кардисс рассуждает о чести с кем-нибудь другим.
Букашка доползла до тени и снова стала обычной. Атис уже занес руку, чтобы прихлопнуть ее, но усмехнулся и просто смахнул на пол. Потом зевнул и вышел наружу, удивляясь, почему так долго нет Хирча.
Остальные жители заставы Сархар ютились в каменных хижинах, кое-как построенных еще первыми харидами, которые ушли потом в более плодородные места. Зачем держать здесь три десятка солдат, когда все торговые пути проходят намного восточнее, Атис не понимал. Он видел в этом только больную волю советника по государственным границам – озабоченного старика, которому везде мерещились враги.
У ближайшей к шатру хижины горел костер, и шустрый парнишка по имени Мигр жарил свежевыловленную рыбу. Поклонившись Атису, он спросил, не желает ли господин десятник отведать жирного гампуса. Атис улыбнулся и молча покачал головой, хотя запах гампуса, самой вкусной морской твари в этих местах, приятно щекотал ноздри. Мигр ему нравился. Вездесущий и всезнающий, этот деревенский мальчик, казалось, сумеет договориться с кем угодно. Его и солдатом-то не считали – возрастом не подходил. Но за помощь на заставе его семья получала два серебряных ларта в месяц. Смешные деньги для Атиса и целое состояние для деревушки, где в ходу лишь медяки, а люди в основном живут обменом.
Чем именно Мигр покорил предыдущего десятника, который взял его в услужение, Атис точно не знал, но догадывался: белобрысый лохматый парнишка был всегда рядом, когда нужно что-то узнать, найти или достать. Потомственный рыбак, Мигр помогал солдатам, которые от безделья приноровились ловить рыбу. Он быстро и хорошо чинил старые сети, плел корзины для улова и очень неплохо готовил. Это было выгодно для содержания заставы, так что траты на Мигра были оправданны. Кроме того, парнишка вносил веселую нотку в нудные будни – хорошо пел и рассказывал бесчисленные небылицы, заставляя спорить и хохотать всех, даже Хирча.
Проводив солнце и не дождавшись друга, Атис вернулся в шатер. Он выставил обещанную бутылку наружу, застегнул полог и, не раздеваясь, упал на ложе. Спать не очень хотелось, но чем раньше он уснет, тем скорее наступит завтра и вместе со стуком копыт по камням прилетит из Дар-Харрада долгожданное письмо.
Копыта простучали, казалось, едва он прикрыл глаза. В шатре была кромешная тьма – значит, всадник гнал коня в ночь, а это недобрый знак. Атис прислушался, но не к звукам снаружи, а к себе. Тревога, тихая и необъяснимая, зародилась у него в животе и сначала походила на несварение, но быстро разлилась холодом по всему телу.
Приглушенные голоса о чем-то спорили.
– Пустить, я не сплю! – крикнул Атис.
В тот же миг полог шатра откинулся, и в образовавшемся треугольнике зыбкого света факела возникла приземистая фигура в походном плаще.
– Тарс? – неуверенно спросил Атис, приглядываясь.
– Я, господин, – глухо ответила фигура и шагнула внутрь.
– Огня! – приказал Атис, тревожась все сильнее.
Тарс, слуга Тианы, был крепким и бодрым стариком, который знал и обожал свою госпожу с пеленок. Очень необычный случай: девушка доверяла все свои тайны именно ему, а не горстке вышколенных хорошеньких компаньонок, которыми окружил ее отец. Тарс слыл прекрасным наездником, и за это Атис его уважал, но у старика была болезнь со смешным названием «воробьиная слепота». В потемках он ничего не видел и никогда не ездил верхом ночами, несмотря на все свои умения. От одной мысли, что посланник Тианы прискакал среди ночи, у Атиса перехватило дыхание.
– Что с ней? – спросил он, когда вездесущий Мигр зажег два светильника и поспешно вышел.
– Госпожа Тиана в полном здравии, – переводя дух, сказал Тарс и опустился по знаку Атиса на стул.
Липкая тревога не отпустила Атиса, но дышать стало чуть легче.
– А что тогда?
– Мне очень жаль… – сочувственно вздохнул Тарс, протягивая три запечатанных письма.
Атис выхватил их из дрожащих рук старика и посмотрел на печати. Светло-голубая, темно-зеленая и красная. От Тианы, от матушки и от сестры. Атис поднял брови – Атайра ему еще ни разу не писала.
– Начните с послания матушки, – тихо посоветовал Тарс, когда Атис уже сломал светло-голубую печать с оттиском герба дома Кардиссов.
Непослушными пальцами Атис отложил письмо Тианы и развернул плотный листок, скрепленный темно-зеленой печатью, исписанный знакомым, но почему-то неровным материнским почерком.