Мария Соловьева – Ненадёжная кровь (страница 3)

– Нет, друг, домой чуть позже.

Конь вздохнул почти как человек и без понуканий вернулся на широкую мостовую. Дальнейший путь проходил сначала по Винной улице, когда-то самой любимой у Атиса, потом по улице Стекольщиков, а потом Конюшенный переулок вывел их к самой роскошной улице Советников. Здесь вообще не было видно простолюдинов, бродячих собак и крыс, зато у ворот каждого дома стояло по два, а то и по три стражника. Высокие каменные заборы, сплошь расписанные тонкими фресками-оберегами, надежно укрывали внутренние сады и дома советников от нескромного взгляда. Впрочем, тех, кому не стоило пялиться на жизнь и быт первых лиц Харрадола, сюда и так не допускали. Даже слуги и поденные работники приходили в дома советников с задних ворот, с улицы Прачек или из переулка Зеленщиков.

Породистая лошадь, дорогая сбруя, расшитый золотом короткий плащ Атиса, а более всего его массивный перстень с родовым гербом без слов приказывали стражникам вытягиваться в струнку, когда господин проезжал мимо них.

У ворот советника Кардисса рыжий конь остановился сам. Стражник в бледно-голубом, фамильном цвете Кардиссов, низко поклонился и кинулся было открывать, но Атис сказал:

– Не надо. Передашь вот это госпоже Тиане. – Он протянул стражнику шелковый мешочек.

Стражник нерешительно замер.

– Можно, можно. Я все понимаю, – усмехнулся Атис.

Стражник виновато ухмыльнулся и развязал тесемки. В мешочке лежало два гладких белесых полупрозрачных камешка, которых много в Великой Степи. Только мало кто осмеливается их брать, ведь высеченные на них слова никак не обернуть вспять.

– Камни Судьбы? – прошептал стражник.

– Они безвредны, ты же видишь: ничего еще не написано. Отдай госпоже, она знает, что с ними делать.

Атис развернул коня, и тот радостно погарцевал в сторону дома.

До праздника совершеннолетия девы Тианы Кардисс и ее свадьбы с Атисом Разноглазым оставался месяц.

2

К балу Долгого Заката готовился весь Дар-Харрад. Это была одна из самых любимых традиций харидов, которой и не вспомнить, сколько веков. В самый длинный день лета сад вокруг дворца фаррасха открывался для всех, даже нищие могли угоститься плодами и ягодами с диковинных кустов, погулять среди фонтанов, а потом заглянуть в окошко Золотого зала, где одновременно помещались семь сотен танцующих пар.

Атис любил праздник Долгого Заката. В прошлые годы он умудрялся за время бала, который длился почти сутки, потанцевать с полусотней дам. С десятком из них он успевал ненадолго уединиться в заросших плющом беседках, будто специально спрятанных в дальних уголках сада. Две или три особенно приятные дамы какое-то время встречались с ним и после, пока ему не надоедало и он не откупался от них дорогими подарками. Но все это осталось позади.

В день праздника Атис в очередной раз расстроил своих друзей. Вместо того чтобы основательно подготовиться к танцам в любимой таверне «Пьяная кобыла», как они делали вот уже пять лет, он направился к дому советника Кардисса и почти час провел в беседах с отцом Тианы, в то время как ее одевали к балу.

Мужчины сидели в малом приемном зале, неторопливо цедили ягодный вагр и обсуждали достоинства и недостатки новых лошадей. Советник Кардисс, сдержанный и высокомерный, считал, что его единственной дочери не достоин не только Атис Разноглазый, но и сам Гелиар Семнадцатый. Однако положение главного казначея и его связи с самыми влиятельными жрецами имели значение. Грядущий брак обещал усиление позиций Кардисса в подковерной борьбе с другими советниками, да и фаррасх был благосклонен к Атису. А сам жених находчив, разбирался в лошадях и, похоже, готов умереть за Тиану – этого вполне хватало. Репутация Атиса мало волновала советника, все без исключения молодые сыновья знатных домов вели себя примерно одинаково, просто кому-то доставалось больше денег и женщин.

Когда Тиана вышла к ним, Атис восторженно охнул и встал, приветствуя ее поклоном. Советник неторопливо отставил кубок и оценивающе осмотрел молодых людей.

– Надеюсь, вы понимаете, зять мой грядущий, какое бесценное сокровище получаете от богов. И от меня, – самодовольно ухмыльнулся он.

– Я клянусь быть достойным этого дара! – ответил Атис, не отводя взгляда от смущенной Тианы и подавая ей руку.

Девушка и впрямь была невероятно хороша в новом платье, специально пошитом для ее первого бала Долгого Заката. Нежно-голубой сияющий шелк сдержанно облегал тонкую талию и водопадом струился вниз, превращаясь в длинный шлейф. Глубокий вырез на груди, которая еще не обрела всей формы, был украшен серебряным шитьем, а на высоком полупрозрачном воротнике, доходящем до скул, повторялся цветочный узор длинных рукавов. Рубиновая брошь-сердце казалась слишком яркой, слишком напористой на небесном шелке, но тем важнее был ее смысл. Золотисто-рыжие, с отблеском, тяжелые волосы Тианы были убраны в высокую прическу с крошечной диадемой на самом верху, и лишь один локон спускался на тонкую белую шею. Этот локон сводил Атиса с ума. Ему так и хотелось поправить его, но касаться прически невесты на людях он не имел права.

Проходя через несколько пустых гулких залов, где замершие у дверей слуги казались статуями, Тиана шепнула ему:

– Я подписала наши камни. Отдам твой, как останемся одни.

Атис кивнул. Он держал невесомую ладонь своей невесты, вдыхал еле различимый цветочный аромат ее духов и недоумевал, почему боги так слепы и подарили ему за все его проступки такое счастье.

К дворцу фаррасха Тиана и Атис ехали верхом, строго перед окнами кареты советника, чтобы быть на глазах старших и соблюдать приличия. Как ни уговаривала мать Тиану пожалеть платье, девушка решительно отказалась:

– Матушка, после свадьбы я не буду иметь права на людях сесть в седло! У меня осталось две недели, дозволь насладиться ими в полной мере!

Казалось, Тиана пытается наверстать годы, упущенные в страхе перед лошадьми. Она много ездила верхом в компании Атиса, слуг, отца, подруг – кого угодно, лишь бы подальше и подольше. Подаренная Атисом кобыла стала первой, но не единственной ее лошадью. Отец на радостях, что дочь победила свой страх, закупил для нее еще троих. Но сейчас, в праздник Долгого Заката, она ехала именно на той, серебристо-серой, идеально подходящей под голубое платье.

У ворот дворца фаррасха толпились простолюдины, гулом и восторженными вздохами провожающие каждую карету, что въезжала под золоченую арку. Улыбаясь толпе и разбрасывая серебряные ларты, как того требовал обычай, высокородные гости следовали по широкой дороге к центральной лестнице. Особенно напористых горожан сдерживали стражники – простым людям вход в сад позволялся только когда последний опоздавший гость поднимется по белым ступеням.

– Будь готова, – шепнул Атис Тиане, когда они в плотном потоке важных камзолов и роскошных платьев приблизились ко входу в Золотой зал.

– К чему?

– Жуткому величию золота, – усмехнулся он. – Отцу стало дурно, когда он впервые сюда попал, а уж он-то привык к блеску.

Вместо дверей вход в Золотой зал преграждали тяжелые темно-зеленые шторы, расшитые гербами фаррасха. От множества гордых коронованных орлов, рвущих змей, у Тианы зарябило в глазах. Она опустила взгляд и так шла, пока шторы не разомкнулись перед ней и Атисом. Тиана посмотрела вперед, сдавленно пискнула и прищурилась.

– Я же говорил: осторожнее, – еле слышно, но весело сказал Атис и сжал ее ладонь.

Сквозь сомкнутые ресницы Тианы в самую глубину ее глаз било золотое сияние, подобное солнечному. Бесчисленные зеркала Золотого зала отражали свет огромных шаров, висевших под потолком, будто перебрасывали друг другу раскаленные солнечные мячи. Рамы этих зеркал, стулья, столики с закусками вдоль стен, узорная лепнина потолка, инкрустация паркетных плиток на полу, причудливо задрапированные шторы на окнах, одежда слуг, подносы и посуда на них – все было отчаянно золотым.

– Как… как оно так светится? – ошарашенно прошептала Тиана, когда ее глаза немного привыкли.

– Магия фаррасха. При его отце потолочные шары горели еще ярче. Я застал то время. Пойдем, – Атис потянул ее вперед, – нам нужно выказать почтение и радость видеть наше солнце, Его Светимость Гелиара Семнадцатого.

Все еще щурясь и крепко вцепившись тонкими пальцами в рукав Атиса, Тиана проследовала за ним через весь необъятный зал к тронной стене. Там, возвышаясь над сотнями гостей, в окружении советников и раззолоченных рабов с опахалами, сидел молодой фаррасх Харрадола Гелиар Семнадцатый. Он был как две капли воды похож на своего отца, Гелиара Шестнадцатого, разве что ниже ростом, но значительно шире в щеках и в талии. Те же жидкие волнистые каштановые волосы, узкий высокий лоб, темные, как ночь, большие глаза и чрезмерно гордый подбородок, острота которого сглаживалась сытой пухлостью. А вот в одежде Гелиар Семнадцатый предпочитал вкусы бога Гудаира: много черненого серебра и мягкого, темно-зеленого бархата. Предыдущий же фаррасх, рьяный почитатель бога Разира, обожал золото и шелк цвета крови.

Со дня смерти Гелиара Шестнадцатого прошло всего два года. В Дар-Харраде рачительно относились к дорогой одежде, так что у многих аристократов еще остались плащи и камзолы расцветки, что радовала глаз прежнему фаррасху, но приводила в бешенство его сына. И тут уже каждый решал сам, рисковать или не стоит.