Мария Соловьева – Ненадёжная кровь (страница 2)
Получилось не сразу.
Во-первых, слуги советника Кардисса оказались по-собачьи преданными своему господину. Но это была преданность, основанная более на страхе, чем на любви. За провинности в доме советника наказывали несообразно жестоко, поэтому его слуги считались самыми расторопными и сообразительными. И все же нашлась одна женщина, у которой в дальней деревне воспитывался незаконнорожденный ребенок. Ее помощь обошлась Атису в десять золотых лартов, невиданную сумму для простолюдинки. За эти деньги можно было купить двух, а то и трех породистых боевых коней, на которых не стыдно сесть самому фаррасху. Кроме того, Атис поклялся именем Гудаира, бога разума и договора, что сын этой женщины со временем получит работу в дворцовой конюшне. Фаррасх обожал лошадей, и его конюхам жилось лучше, чем некоторым аристократам.
И даже когда Атис узнал все о мечтах и чаяниях Тианы, до успеха было далеко. У молодых людей почти не оказалось общих интересов. Юная Тиана обожала читать книги и рисовать к ним картинки, с интересом слушала храмовые проповеди, увлекалась разведением редких цветов и фруктов, помогала сиротским приютам и не любила шумных балов с танцами и обильными возлияниями. Атис же слыл лучшим танцором, лучшим всадником, лучшим лучником, насмехался над книжной мудростью, терпеть не мог нравоучений от жрецов и не пропускал ни одного бала.
В чем они хоть как-то совпадали, так это в любви к лошадям. Но и здесь Атиса ждало разочарование: легкая хромота Тианы оказалась следствием падения с обезумевшего коня в детстве. Девочка, оставшись без присмотра, зашла в конюшню и прямо в стойле залезла на нового жеребца, купленного советником Кардиссом. Злобный необъезженный зверь в первый миг растерялся от смелости ребенка, но потом не просто сбросил ее, а несколько раз ударил. Тиана выжила лишь благодаря тайным знаниям жрецов Азарии. Все переломы срослись хорошо, хромота была почти незаметна. Но это не спасло ни конюха, которого не оказалось на месте в страшный момент, ни служанку, которая должна была следить за семилетней госпожой. Их казнили показательно жестоко, пообещав такую же смерть всякому, кто расскажет девочке, куда делись эти люди.
Тиана с тех пор боялась подходить к лошадям, любила их издалека и ездила только в карете, хотя верховая езда была необходимым умением для девушки из высшего общества.
Расплатившись со служанкой, Атис решил действовать незамедлительно. Он потратил несколько дней на поиски идеальной лошади для Тианы. Нужна была спокойная, мягкая и дружелюбная кобыла невозможной красоты, послушная не то что движению повода, а мысли всадника. И при ней непременно должен быть больной жеребенок. Раз Тиана любит помогать сиротам, она не удержится от спасения лошадиного дитя, которого точно не испугается по причине малолетства.
Атис не хотел вредить жеребенку, все же лошадей он любил намного больше, чем людей. Поэтому договорился с верным знахарем, а тот опоил малыша такими травами, которые дают временное недомогание. Подгадав момент, когда советник Кардисс отбудет с фаррасхом в наместничество Нилльхар, Атис лично привел в сад к Тиане богато украшенную кобылу. Жеребенок, еле стоявший на ножках, рухнул прямо перед девушкой, когда та вышла посмотреть на неожиданных гостей. Забыв о своих страхах, Тиана кинулась к малышу.
Замысел удался. Не прошло и недели, как девушка втайне от родителей при помощи Атиса села в седло. Общая тайна сблизила их. Вопреки опасениям Тианы, ее отец одобрил поступок Атиса, хоть и выразил неудовольствие тем, что его не спросили. Ей было разрешено выезжать на прогулки с ним, но в сопровождении служанки. Атис на этих прогулках через силу заводил разговоры о книгах и покорно слушал длинные речи Тианы, пока вдруг не заметил, что ему становится интересно. Разумеется, жизнеописания богов его мало волновали, но вот исторические хроники он обсуждал с удовольствием. Когда Тиана пригласила его посетить сиротский приют, он не посмел отказаться, хотя приготовился к нудному выслушиванию жалобных историй.
Вышло иначе. Один из воспитателей, младший жрец храма Разира, бога войны и победы, узнал Атиса. Жрец представил его горстке мальчишек как прекрасного воина и предложил сразиться на деревянных учебных саблях. К дикому восторгу детей, Атис согласился и до того вошел во вкус, что Тиане несколько раз приходилось напоминать ему, что пора уезжать.
С того дня Атис стал постоянно бывать в приюте вместе с Тианой, и его приезда мальчишки ждали даже больше, чем щедрую дочь советника Кардисса. Внутренний двор, где играли дети, во время визитов Атиса превращался в арену – все, кто был не занят, приходили смотреть на потешные бои.
По совету сестры Атис не заводил больше речи о помолвке, просто сопровождал Тиану везде, где мог. Очень скоро они настолько привыкли видеться каждый день, что, когда он без предупреждения уехал из Дар-Харрада на две недели, Тиана едва не слегла от волнения.
На пятнадцатый день он вернулся с подарком – корзиной нежнейших ягод нунари, которые росли только в одном месте, в ущелье Хрустальных гор по ту сторону Великой Степи.
Бледная Тиана встретила его в огромном гулком зале для гостей, в присутствии нескольких служанок. Она сидела на высоком отцовском кресле, гордо расправив плечи. Никогда прежде Атис не слышал от нее такого холодного и официального тона.
– Благодарю вас, господин Атис, – проговорила она, глядя мимо него. – Вы могли не тратить драгоценное время и передать это с посыльным.
– Я хотел лично вручить… – озадаченно сказал Атис, не ожидавший такого приема.
– Вы слишком заняты, я не смею пользоваться вашей добротой. К тому же мой отец вполне способен купить для меня корзину нунари. Впредь не утруждайтесь, прошу вас.
– Не утруждаться?! – вспылил Атис. – Да я чуть не убился, пока сам лично ползал по скалам и собирал их для тебя! Что случилось-то? Опять жрецы тумана напустили?
Тиана вздрогнула от его крика, а потом сделала знак служанкам удалиться. Когда шорох платьев затих и тяжелая дверь захлопнулась, она впервые посмотрела ему в глаза.
– Я не знала, что и подумать! Ты просто взял и пропал! – голос ее дрогнул. – Это неуважение, я этого терпеть не намерена!
– То есть ты переживала за меня? – Он улыбнулся и сделал шаг вперед.
– Я за всех переживаю!
– Да-да, я помню. – Он сделал еще шаг и поставил корзинку у ножки кресла. – Но за меня переживала больше остальных?
Тиана не ответила и отвернулась, но наполнившиеся слезами глаза выдали ее.
– Я клянусь всеми богами больше так не делать. Никогда. – Атис стоял теперь так близко, что касался носками сапог подола ее нежно-молочного платья. – Если…
– Если что? – не выдержала она затянувшейся паузы.
Когда испуганная служанка приоткрыла дверь сообщить о том, что к залу идет сам советник Кардисс, Тиана с Атисом смеялись и, пачкаясь липким соком, кормили друг друга ягодами нунари. На груди Тианы, чуть ниже левой ключицы, сияло рубиновое сердце.
– Ну вот, всего-то два месяца! – весело подвела итоги Атайра, когда вечером Атис заглянул к ней в комнату с кувшином лучшего отцовского вина.
– Все равно это было жестоко, – сказал он. – Если бы не ты, я бы в жизни не решился вот так просто сбежать в горы. Мне один день без нее в тягость, а уж две недели…
– Зато действенно, – поучительно ответила Атайра.
– Итак, что я теперь должен для тебя сделать, о моя мудрая сестра? – спросил он, присаживаясь в расшитое огромными птицами кресло.
– Пока ничего. Но в нужный момент я попрошу тебя об услуге, и ты не откажешь, о мой блистательный брат.
– Нет, погоди! Вдруг ты попросишь невозможного? Или вредного для Тианы.
– Клянусь Кайрой, ничего невозможного. И никакого вреда девице, которая обуздала наконец моего братца, я не причиню. – Атайра торжественно подняла левую руку, унизанную кольцами и браслетами сверх всякой меры.
– Тогда уговор, – кивнул Атис.
– Уговор. Но все-таки что ты в ней нашел?
– У нее глаза как темный мед, – вздохнул он и замолчал, глядя куда-то сквозь стену.
– О, ну так это все объясняет! – хохотнула Атайра и налила себе полный бокал.
Свадьбу назначили ровно через восемь месяцев – в день празднования шестнадцатилетия Тианы. Для друзей Атиса наступили скучные времена. Он не перестал ездить на охоту, иногда немного выпивал по старой памяти, но всякий раз, когда разгул достигал определенного момента и вокруг возникали роскошные доступные женщины, Атис уходил. На шутки о том, что жизнь перед свадьбой нужно проводить иначе, он отмалчивался, а когда мужская энергия била через край, изнурял себя скачкой или борьбой.
Вот и сегодня он устроил своим друзьям на границе Великой Степи такое состязание, что нескольких лошадей пришлось оставить местным крестьянам, потому что бедные животные после безумной скачки и шагу ступить не могли. Да и не все люди вернулись в Дар-Харрад. Только его близкий друг Дамид и дальний родственник Дамида Хирч пошли на спор в надежде, что лошади не донесут их до города прежде, чем закроются Восточные Врата, и Атис проиграет сотню серебряных лартов.
Огненно-рыжий конь навострил уши и бодро свернул в тень узкой улицы. В конце нее виднелся резной бледно-розовый фасад с огромными окнами, в которых отражалось закатное солнце. Но тут Атис вздрогнул, будто очнувшись от грез, и натянул повод: