Мария Соколова – Сквозь лед (страница 8)

— Кан-Тей, нужно отнести тело в глубь пещёры, – продолжил он.

Тут в шлем Цвеин’де пришло уведомление от датчика движения, он сработал и включился. Но на трансляции ничего не было. «Техника, похоже, тоже стала подводить», – он отключил камеру. Ирм’ор положил самку на шкуры у стены, где раньше было место Клабита. Осмотрел её несмотря на то, что Клабит пытался её задушить, трахея не была повреждена. Но дыхание было затруднено. Дыхательные пути, речевые связки сильно отекли. «Возможно, это связано с её болезнью?» Как вывести её из Тей-де он не знал. Была бы она просто ранена, было бы проще. Он расстегнул крепления Кин-типа. Когда стал снимать, она неожиданно пришла в себя и закашляла. «Хорошо, что всё решилось само собой» – подумал он. Осмотрел руку, кости запястья сломаны и смещёны. Рука тоже начала отекать. Прикинул, если сейчас вправить кости, она может снова отключиться. Приподнял её и попробовал дать воды. Она сделала несколько глотков, зайдясь снова кашлем. «Кажется, это то, что нужно» – подумал он. Подошёл Цвеин’де и опустился рядом с ними на корточки.

— Хиз-ер, ответь мне. Ты видела, что произошло с Чмен-х? – спросил он.

— Я спала, и он меня разбудил. Он поранил себя. Наверное, это из-за того, что вернулась та тень. Та, что я видела первый раз, или та, что на него спустилась потом. Она сидела у него на груди, я не знаю, может не та. Их теперь пришло много. Они стали приходить из глубины пещёры, – она тянула слова, при этом она смотрела куда-то за спину Цвеин’де. Он повернулся и посмотрел на то место. Там ничего не было.

— Сейчас ты тоже их видишь?

— Да.

— Можешь указать на них?

— Они были на Клабите, он был окутан ими. Теперь они рядом с К’дигом. Их всё больше.

Ирм’ор и Кан-Тей разом повернулись в сторону, где лежал К’диг. Цвеин’де ничего не сказал, лишь застрекотал, возвращая внимание Ирм’ора. «Вправь ей руку», – поднимаясь, сказал он, и освобождая место для Ирм’ора. Он потребовал от неё лечь. Прижал коленом её плечо, чтобы не вырывалась. Сначала мягко провел по её руке, прощупав её. Почувствовал её напряжение. Подождал, когда она расслабится, и одним рывком вернул кости на место. Уманка вздрогнула и обмякла. Как он и предполагал, она потеряла сознание. Цвеин’де подошёл к Кан-Тею. Он всё ещё смотрел на К’дига.

– Чмен-х умер от лихорадки, а Клабит только и ждал момента, чтобы убить уманку, – рыкнул Цвеин’де.

– А если…? Уманы видят в спектре, недоступном для нас. И я тоже что-то видел тогда, —сказал Кан-Тей.

– Уманка больна, её сознание угасает. Она сама не понимает, о чём говорит и что она видит. Если бы здесь что-то было, оно бы уже было мертво.

Хизер потерялась в калейдоскопе образов, прежде чем её образы выстроились во что-то осмысленное. Ей казалось, что она проснулась в этой пещёре. Но совершенно одна. Очаг потух. Снова было так холодно. Рука не болела, ничего не болело. Она поднялась. Ей было так одиноко здесь, в чёрных холодных стенах. Она вышла на середину и посмотрела на выход из пещёры. Снежного бурана не было. Небо опять полыхало фантастическими цветами северного сияния. Здесь было что-то не так. Что-то делало это место таким неестественным. Здесь не было ни звука, абсолютная тишина, только её дыхание. Она подошла наблюдая за парящими магнитными полями. Она почувствовала чей-то взгляд на себе. Развернулась и увидела охотника. Она его узнала с трудом, это был Чмен-х… он был похож на тёмную тень, и ей казалось, что она может видеть сквозь него. Как будто у него был не до конца включён камуфляж. Она прекрасно понимала, что такого быть не может. Он был без шлема. Его глаза светились тусклым зелёным светом, как у кошки при попадании света. Она тихо позвала его. Он не ответил, не пошевелился даже. Что-то в нём было не так. Она сделала шаг в его сторону, преодолевая волнение. В этот момент за её спиной раздался сильный хлопок и звук разбитого стекла. «Откуда здесь стекло?» – подумала она. Резко повернувшись на звук, но ничего не увидела. Повернулась обратно, Чмен-х пропал. Она поискала его глазами. Его нигде не было. Сквозь эту тишину издалека, нарастая, она услышала едва заметный плач ребёнка. Ещё раз обернулась к выходу. Всё поменялось. Не было ни гор, ни северного сияния, ни обрыва. Из пещёры открывался вид на шоссе, на её родной планете. Была по-прежнему ночь. И был лес по обоим сторонам. Мокрый асфальт, стены пещёры стали освещать красно-синие вспышки сирены. Но по-прежнему других звуков не было, только тихий плач ребёнка. Она пошла к выходу. Босые ноги коснулись тёплой и мокрой дороги. Глаза сразу отыскали источник звука. Там, дальше по дороге, стояла на обочине патрульная машина и скорая помощь. А чуть дальше – фура, загруженная брёвнами. Её развернуло поперек дороги. Чуть в стороне, на боку, лежала разбитая легковушка. От удара у легковой машины не осталось переда. Машину она узнала, это был её красный Фольксваген. Его номера были видны в свете фар. «Нет, не надо, я так не могу», – прошептала она. Её тянуло туда и одновременно хотелось убежать. Она качнулась вперёд и пошла к выходу.

Цвеин’де, Ирм’ор сели у костра. Кан-Тей закончил с оборудованием и присоединился к ним.

Как с прогнозами, Кан-Тей?

– Буря немного ослабла, но эпицентр по-прежнему над нами.

– У нас совсем не осталось времени. Ещё немного здесь и клану Ксинда нечего будет забирать, – мрачно ответил Цвеин’де.

Он недовольно тряхнул головой, его стало сильно раздражать постоянно срабатывающие датчики движения. Похоже, они были неисправны.

– Ирм’ор, в каком состоянии К’диг?

– Заканчиваются препараты для поддержания жизни в состоянии Тей-де.

Кан-Тей рыкнул, привлекая внимание. Они посмотрели на него. Он вытянул руку, показывая на место Клабита, где была уманка. Оно было пустым. Все дружно развернулись к выходу. Там стояла самка. На месте, где недавно прошёл Клабит раскидавший снег, она была босая. «Куда она дела свою обувь? И как она так тихо встала и прошла?» – подумал Цвеин’де. – Уманка в принципе тихо перемещаться не умела. Ломилась через джунгли как обезумевший При-нау в брачный период. Ее слышно было с трапа корабля. Кажется сейчас, ее рука ее совсем не беспокоит и слабость отступила. Уманка немного постояла и уверенно двинулась к выходу из пещёры, проигнорировав трос, выходя на каменную платформу. Там бушевал сильный ветер, слишком сильный для нее. Он стал сносить ее маленькую фигурку, но она упрямо двигалась к краю платформы. «Зачем она туда идет?»

– Что она делает? Она хочет убить себя?—спросил Кан-Тей.

– У нее это не получится. Если хочет умереть, ей придется соблюсти правила, – ответил Цвеин’де, махнув рукой Ирм’ору, чтобы тот ее остановил.

Ирм’ор молниеносно и бесшумно сорвался с места и в пару прыжков добрался до нее. Только пламя костра колыхнулось, когда он пронесся мимо. Он схватил ее за здоровую руку в момент, когда она уверенно сделала шаг с обрыва, как будто не видя его. Она резко вздрогнула, шарахнувшись в сторону и если бы Ирм’ор не схватил, она бы сорвалась. К ней сразу вернулась скованность движений и какая-то растерянность. Ирм´ор взял ее на руки и понес обратно, принеся на место завернул ее в шкуру, так чтобы она лежала спокойно. Она вскинула голову и выпутала здоровую руку, пристально смотря в сторону К’дига. Потом что-то прошептала.

– Что она говорит? – спросил Цвеин’де.

– Говорит, что это дурное место и нужно уходить, – ответил Ирм’ор, Цвеин’де усмехнулся.

– Дай ей воды, Ирм´ор, – протягивая ему миску с водой. Ирм’ор щелкнул жвалами в знак согласия.

– Куда она собралась идти? – спросил Кан-Тей.

– Она не была в сознании, когда я ее перехватил, – ответил Ирм’ор.

– Она шла, прибывая в Тей-де? – удивился Кан-Тей.

– Ее сознание распадается, сбои в работе головного мозга. Чмен-х, наверное, мог бы ответить тебе, почему она ходит в Тей-де, я нет, – ответил Ирм’ор.

В этот момент пришёл очередной сигнал с датчика движения.

– Что ты думаешь, вожак? - Спросил Кан-Тей.

– Это действительно дурное место, - ответил Цвеин’де.

Он вернулся к костру. Уманка, запутавшись в шкурах, немного притихла, но не спала. «Очень странно» - отметил Цвеин’де. Спать — это ее любимое занятие. Она могла спать где угодно и как угодно. И сидя, и лежа, и свисая с блока охлаждения воды. Его немного шокировали такие дикие повадки разумного существа. Она продолжала смотреть в сторону К’дига. Закончив скудный прием пищи, охотники разошлись по углам, занявшись каждый своим делом. Уман, кажется, начал дремать, как вдруг она сначала подняла голову, потом сипло запищала, переходя на кашёль, и попыталась рвануть в сторону К’дига, путаясь в шкуре и застревая. Цвеин’де вздохнул: «Время пришло. Для нее станет благом быстрый уход», - подумал он. Кан-Тей тем временем поднялся и направился проверить К’дига: «Похоже, он стал верить в эту чушь». Ему это совершенно не нравилось. Он подошёл и присел перед ней на корточки после того, как она в последний раз запуталась и притихла, отдохнуть. Она лежала на животе, на сломанной лапке, вытянув здоровую. Ее валары совсем растрепались. Он знал, ей сложно их заплетать из-за того, что были мягкие и тонкие. Ведь они не были в полном смысле валарами и скорее были просто длинной шерстью. Но она старалась, чтобы ее шерсть была больше похожа на их. Он уважал ее за то, как тщательно она старалась соблюдать их традиции. Через её тонкую кожу уже без сканирования были видны её суставы. Она немного дрожала от озноба, он чувствовал, что ей больно. Но она ни разу не пожаловалась. У уманов низкий болевой порог, и они не способны ее терпеть. Но она терпела. Такой судьбы он ей не желал. Она что-то зашипела. Он чуть наклонился, прислушиваясь.