Мария Соколова – Сквозь лед (страница 9)

– Цвеин’де, они убили его, они его убили, - повторяла она.

Он положил ей руку на макушку, принуждая успокоиться и лечь. Она перестала пытаться подняться, но всё продолжала лепетать. Он достал ритуальный короткий нож. Удар должен прийти в основание черепа, аккуратно, так, чтобы не проломить его. Она ничего не почувствует. Ничего не поймёт. Кан-Тей резко вскинул голову и зарычал:

– Вожак, К’дига мертв!

Цвеин’де остановился, переключившись на Кан-Тея. Прижав её голову к шкуре. Пальцы по привычке стали нащупывать позвоночник. Ирм’ор подошёл к Кан-Тею и сел на корточки.

Цвеин’де отпустил умана: «Тебе придётся ещё немного подождать, уман».

– Что произошло? - спросил он.

– Не знаю, вожак, - ответил Ирм’ор.

– Нужно отнести тело к Чмен-х, возьмите его вдвоем и сделайте это - сказал он.

На шлем снова пришёл сигнал. Их частота стала увеличиваться. Охотники взяли тело К’дига.

Когда Ирм’ор и Кан-Тей зашли в ту часть пещёры, что стала склепом для их братьев, они оба остановились. Кто-то надругался над телом Чмен-х. Тело Чмен-х было изуродовано, разорвано на две части. Нижняя часть туловища их сородича была оторвана. Внутренности вывалились на пол и тянулись в сторону лазерной сетки длинным кровавым следом, уходя далеко за её пределы. Второй половины туловища при этом нигде не было. Они опустили К’дига и вдвоём подошли. Кан-Тей вызвал Цвеин’де:

– Вожак, ты должен это видеть.

Цвеин’де хотел доделать то, что начал. Но пришёл очередной сигнал от датчика движения, на этот раз картинка поменялась. Что-то сдвинуло датчик. «Возможно, он упал» - первое, о чём подумал он. В этот момент пришёл вызов от Кан-Тея. Когда он подошёл, они осматривали тело Чмен-х, то, что от него осталось.

– Кто это сделал?! - прорычал он.

Ирм’ор склонил голову на бок.

– Быть может, уман действительно что-то видит, что скрыто от нас? - сказал он.

Цвеин’де подошёл к телу и осмотрел его и место рядом. Рваная рана. Его словно разорвали пополам. Останки волокли по полу. Куда они делись? Кто незаметно смог пройти мимо них и сделать всё это? Ирм’ор включил наплечную пушку, Кан-Тей раздвинул Кин-типа и отключил лазерную сетку.

– Такое чувство, что часть тела просто уползла, – задумчиво пророкотал Ирм’ор.

Цвеин’де посмотрел на него. Это очень странное предположение, – подумал он.

– Чтобы это ни было, оно ждет нас там, – прорычал Цвеин’де.

На шлем Цвеин’де пришёл очередной сигнал. Датчик оказался уже совсем рядом с ними. Это уже точно была не случайность. Что-то перенесло его туда. Что-то знало, что он их там устроил. Цвеин’де поднялся и достал копье. Неведомый враг, похоже, был готов проявить себя и в открытую напасть на них. Кан-Тей шагнул в глубь пещёры.

Ирм’ор тоже поднялся, но Цвеин’де оставил его.

– Возвращайся к самке, – отрезал Цвеин’де.

– Вожак, позволь мне отомстить за своих братьев, – зарычал Ирм’ор.

– Враг не ведает чести. Нападает на больных и раненых, у тебя остается шанс встретиться с ним и отомстить. – Ирм’ор склонил голову в знак подчинения.

Они отправились вглубь пещёры. Холодной и пустой, как и в первый раз. Никаких следов, никаких признаков жизни. Кровавый след, который вел их, постепенно уменьшался, пока не исчез вовсе. Пропавшей половины туловища не было. Это было странно. Появилось ощущение, что за ними наблюдают. Охотничьи инстинкты обострились до предела. Но неведомого врага или мест, откуда его можно было ждать, не было видно. Пещёра просматривалась полностью. Ответвлений, ниш или укромных мест не было. Ни единого звука или движения. Они подошли к месту, где на полу лежал датчик движения. Кто-то принес его сюда, но выходить к ним не пожелал. Цвеин’де поднял его и осмотрел. Следов на нем не было, как и вокруг него.

– Ты чувствуешь что-нибудь, Кан-Тей? – оглядевшись, спросил он.

– Я чувствую трусов, прячущихся по углам, убивающих спящих, – прорычал Кан-Тей.

– Похоже, боя нам не дадут, – задумчиво пророкотал он.

– Они все ещё здесь, вожак, я чувствую их. Я думаю, Уман всё-таки что-то видела. Она могла неправильно интерпретировать, в силу болезни, но она видела их, – сказал Кан-Тей.

Цвеин’де недовольно зарычал, убирая датчик.

– Ты думаешь, эти твари ходили по пещёре прямо у нас перед жвалами, а мы их не видели и не слышали? – спросил он.

– У умана другое восприятие, некоторые способны чувствовать охотников даже в камуфляже. А ведь они лишены телепатии. Возможно, у них развилась сенсорика взамен? У нашей Хиз-ер было острое восприятие. Она чувствовала выгодные места, чувствовала, где пройдет дичь, и откуда лучше убраться. Клабит ей завидовал и подражал. При том, что она очень слабая. Только ее восприятие помогало ей выживать все это время. Даже сейчас, она не утратила сознание, как Чемн-х. - Такая проницательность Кан-Тея удивила Цвеин’де. «Он прекрасно чувствует всех членов клана. Он станет хорошим вожаком,» - подумал Цвеин’де.

– Уманы способны выживать в более холодных мирах. Поэтому она так долго держится. Но в твоих словах есть здравое зерно. Здесь и правда есть что-то, – ответил Цвеин’де.

В этот момент раздался залп из плазменной пушки. Он эхом разнёсся по пещёре. Тихо зашуршал осыпающийся песок со сводов. Охотники сорвались и бросились к Ирм’ору, который, похоже, принял бой с неведомым врагом. Как и предполагал Цвеин’де, его привлекают больные и раненые. Недостойная добыча. Когда они пробегали, оба затормозили рядом с телами своих сородичей. Верхняя часть Чемн-х по-прежнему лежала, а К’диг пропал.

– зачем им тела? Неужели они берут трофеи? - спросил Кан-Тей.

– Возможно, им нужна пища, - ответил Цвеин’де.

Когда они вбежали, то увидели, как Ирм’ор прижимает к себе тело маленькой самки, она безвольно лежала у него на руке. Он придерживал её голову второй рукой и смотрел куда-то вверх, на свод пещёры. Там, на своде, тепловым следом горела лунка, образованная от выстрела плазменной пушки.

– Что произошло? - спросил Цвеин’де.

– Я видел это, вожак. Уманка отключилась, и тогда что-то схватило её и поволокло в глубь пещёры. Я перехватил её. Оно метнулось вверх. Я не промахнулся, вожак, но тварь исчезала. Я стал менять режимы в маске и нашёл спектр, в котором они скрываются. Посмотрите в режиме, отображающем электрический след. Цвеин’де переключил визор. Визор показал пещёру, испещренную следами размером с его ладонь. Они были повсюду. Особенно на потолке. Там они перемешались и покрыли его полностью. Следы были и на броне Кан-Тея, и на Ирм’оре. Он подошёл к нему и посмотрел на уманку. На ней был всего один след – на щиколотке левой ноги.

– Собираемся, мы уходим прямо сейчас, – сказал Цвеин’де.

Он забрал уманку у Ирм’ора и завернул ее в шкуру. Маленькую и легкую, чуть тяжелее его копья. Посмотрел на нее. Закутанная в шкуру, торчала только часть мордочки. Вернувшись к Чмен-ху, он снял с него самоликвидатор.

Кан-Тей и Ирм’ор заканчивали собираться. Цвеин’де посмотрел на них.

– Мы идем на Аттурийскую базу. Чтобы здесь не скрывалось, они должны были с этим столкнуться и знают, как это убить.

Хизер видела, как с потолка нитями свисали грозди тварей, вздуваясь как нарывы и перетекая из стороны в сторону. Они сновали и перебирая лапами по стенам. Ребра, торчащие из их тел, тоже шевелились. Она боялась закрыть глаза. Они пытались подползти к ее ногам, она отпихивала их. Когда она шевелилась, они отходили. Похоже, они поняли, что она их видит. Они опутали комом Клабита и вгрызались в него, когда он уходил. Это они хотели ее убить, а не он. Ее завернули в шкуру. В ней было так тепло. Цвеин’де прижал ее к себе.

Самка немного зашевелилась. Цвеин’де посмотрел на нее и спросил: «Сейчас ты видишь их?» – спросил он. Она тихо прошептала «да». Цвеин’де зарычал. «Я прогневила тебя, мой вожак?» – тихо спросила она. «Здесь нет твоей вины», – коротко ответил он.

Он дождался, когда спустятся охотники, схватился за трос, взвел самоликвидатор и кинул его в глубь пещёры, спрыгнув вниз.

Глава 4

Она чувствовала, как бьются его сердца — ровно и спокойно. Наконец они покинут это место. Лучше замёрзнуть в снегу, чем остаться с этими тварями. Она закрыла глаза.

Они вышли на улицу, и лицо обдало холодной крупой снега, царапая кожу и не давая дышать. Она зарылась носом в шерсть шкуры. Потом короткий полёт вниз и сильный удар. Она почувствовала каждым позвонком приземление, рука невыносимо заныла. Она стиснула зубы, пытаясь продышать боль. Со сбившимся дыханием пришёл сильный кашель, а во рту появился характерный медный привкус. У них не принято показывать боль, тем более если тебя несёт вожак. Они пошли. Огромным охотникам буря почти не мешала. Проваливаясь по пояс, они шли сквозь снег, словно ледоколы. Она открыла глаза. Чёрное небо и красное северное сияние над головой. Сквозь вой метели прорывался странный звук, похожий на рокот грома или далёкий реактивный самолёт. Ей было больно дышать, грудь ломило.

Этого перехода она не переживёт. Но ей больше не было страшно. Она устала. Слишком устала.

Впереди шёл Цвеин’де, за ним — Кан-Тей и Ирм’ор. Холод и ветер их почти не беспокоили. Тепловой контур исправно работал. Видимость была нулевой. Ни один из выбранных режимов не показывал дальше пяти метров. Они шли по маршруту, построенному биошлемом, но тот постоянно сбивался из-за сильных электромагнитных помех. Они уже прошли большую часть пути. До станции оставалось совсем немного. Никогда раньше Цвеин’де не мог представить, что добровольно пойдёт на базу Аттури. Он лишь слышал о таких случаях и считал подобных охотников трусами и предателями. А теперь сам шёл к ним. Чтобы сохранить то, что осталось от его клана. Ледяную мглу пронзил истошный рык Ирм’ора. Кан-Тей и Цвеин’де разом развернулись, разложив оружие. Перед ними стоял Ирм’ор. Из груди его торчали два лезвия. Он неестественно выгнулся, и на снег падали светящиеся капли твея. Позади него стоял Клабит. Ирм’ор был ещё жив. Из-под маски хлюпало, по шее текла кровь. Клабит рывком выдернул лезвия и отшвырнул умирающего товарища. Вскинул руки кверху и издал победоносный рев. Цвеин’де откинул умана, завёрнутого в шкуры, в сторону и заревел в ответ. Кан-Тей стал обходить Клабита сбоку. Цвеин’де метнул копьё прямо ему в грудь. Оно пробило Клабита насквозь. Но тот не умер. Он лишь сделал шаг назад, схватился за древко и рывком вырвал копьё из груди, швырнув его в Кан-Тея. Копьё, раскручиваясь боком, сбило его с ног. Рана Клабита начала расходиться вверх и вниз. На её месте стали оголяться рёбра и прорастать острые клыки. Из раны появилась пасть.