Мария Соколова – Сквозь лед (страница 7)

Чмен-х взвыл утробным ревом и резко сел, хватаясь за горло. Кан-Тей и Клабит моментально оказались рядом с ним. Ирм’ор оказался первым, сложив копье и убрав его за спину. Чмен-х рычал, переходя на хрип. Вцепляясь когтями в горло и грудь, раздирая их. Твей брызнул в разные стороны. Уман, что спала рядом, вскочила и забилась в угол, твей залил ей лицо и голову. Ирм’ор схватил Чмен-х за руки и попытался его остановить. К нему подбежал Кан-Тей, тоже пытаясь перехватить руки. Чмен-х был довольно крупный, комплекции ближе к Клабиту, им вдвоем было сложно удержать его руки. Мышцы Чмен-х вздулись. Он наносил себе увечья, разрывая горло, глаза горели безумным огнем.

— Снимите, снимите это! – Захлебываясь твеем, хрипел он, размахивая руками.

Ирм’ор не удержался и упал на одно колено, ударившись о стену, чуть не раздавив маленькую самку. Но Хизер быстро отпрыгнула. В какой-то момент Ирм’ор посмотрел на раны и увидел, что все горло Чмен-х превратилось в кровавое месиво. Он стал слабеть в их руках от потери твея. Он всё-таки добрался до артерии. И теперь сердца мощными толчками выталкивало твей из раны. Кан-Тей попытался зажать рану, но артерия была разорвана в нескольких местах. Из пасти Чмен-х с каждым хрипом выливалась кровавая пена. Его глаза закатились. Он стал слабеть. Его голова безвольно откинулась назад, а грудь постепенно перестала подниматься. Клабит отпустил ноги, которые он удерживал все это время. Кан-Тей и Ирм’ор аккуратно опустили тело, сложив руки Чмен-х на груди. Кан-Тей, тяжело дыша, перепачканный в его твее, собрат, поднялся и отошёл. Ирм’ор остался сидеть на корточках. Он не мог понять, что сейчас произошло? Уман, забившись в угол, раскинула руки в стороны, не отрывая глаз от тела Чмен-х, вжалась в стену. Он уловил ее печаль. Она скорбела по одному из них? Клабит встал в боевую стойку, перебирая пальцами и сверля самку взглядом. Кан-Тей напрягся, наблюдая за Клабитом. Клабит сделал резкий выпад и оттолкнул Ирм’ора. Он не ожидал нападения сзади и отлетел в стену. Кан-Тей сделал ответный выпад, но Клабит отмахнулся от него. Кан-Тей лишь немного задел его. Клабит не собирался с ним драться и уходя от выпада, схватил самку за горло и оторвал ее от земли. Маленькое тельце, как игрушка, взлетело в воздух. В этот момент уманка выдвинула свои Кин-Типа и вонзила их в бок Клабиту. Он взревел. Ножи вошли не глубоко, под углом, не задев органы, но он все равно рванулся от боли. Ее наручный браслет сполз, цепляясь и застревая в плоти. Раздался треск. Ее Кин-типа сломали ей руку.

Хизер смотрела на тело Чмен-х, единственного, кто ей помогал, кто мог ей помочь был мертв. Тоска сжала ей сердце. В последний момент она увидела несущегося к ней Клабита. Все его тело было окутано черной дымкой. Она тянулась за ним шлейфом, точно черный огонь. Кан-Тей не успел его перехватить. «Вот и все», подумала она. «Быть может, так мне будет лучше уйти», - пронеслась холодком мысль в ее голове. Но когда Клабит оказался прямо перед ней, в ней проснулся до этого ранее неведомый порыв злости. «Пусть я уйду, но я пролью твою кровь, ублюдок, я так просто не сдамся». Он схватил ее за шею. Она разложила запястные лезвия и вонзила их в него, так сильно, как только смогла. Но они сползли с руки и попали по касательной в бок. В глазах Хизер стало темнеть, а голова закружилась от давления. Даже полоснувшая острая боль в руке не помогла вернуть ее к реальности.

Клабит чуть ослабил хватку, удивленный, что уману всё-таки удалось до него добраться. Глядя на свой окровавленный бок, в этот момент сзади его схватили за валары и рывком откинули. Он сделал несколько неуклюжих шагов, откинув самку в сторону и упал на спину в центр пещёры.

Цвеин’де встал в боевую стойку, рыча и разведя руки в стороны. Цвеин’де, вожак клана, бросил ему вызов. Клабит поднялся и резко кивнув головой, вызов был принят. После чего бросился в атаку в корпус Цвеин’де. Он снес его мощным ударом плеча. Они врезались в стену. С потолка посыпались камни и песок. Цвеин’де перехватил Клабита и ударил с размаху коленом по незащищенным шлемам мандибулам, добавляя удар справа в голову. Клабит разжал руки и отлетел влево. Вскочил и пошёл во вторую атаку. Кан-Тей тем временем обходил их по кругу, подходя к месту, где лежала самка. Она лежала лицом вниз. Он подцепил ее за лодыжку и подтянул к себе, очень удивившись, увидев, что она все ещё в сознании. Он передал ее Ирм’ору, продолжая следить за поединком. Если он закончится плохо для его вожака, он встанет на его место и продолжит драться с Клабитом. Никакой альтернативы он не видел. Теперь Клабит — дурная кровь. Своим вожаком он не назовет его никогда, даже если ему сегодня придется умереть. Ирм’ор также вряд ли захочет себе судьбу изгоя. Если их вожакак сейчас погибнет, клан Малаховой перестанет существовать.

В это время Клабит сцепился с вожаком. Его удары были в разы мощнее, но Цвеин’де блокировал часть из них. От очередного удара Цвеин’де упал на колено, но моментально поднялся и в очередной раз схватив Клабита за валары, ударил его головой о стену. Клабит на секунду потерял ориентацию в пространстве и получил прямой удар в грудь. Доспехи на нём промялись. Он отступил на несколько шагов, тряхнул головой, залитой твеем, и раскрыв все четыре мандибулы, зашипел. Цвеин’де ничего не ответил и молча встал в стойку. Клабит бросился опять. Его глаза горели, зрачки расширялись до неестественного почернения. Цвеин’де заметил это и ему показалось это ненормальным. Бой продолжился. Клабит стал сдавать позиции, всё больше пропускал удары и уходил в оборону. Он был крупнее и сильнее своего вожака, но Цвеин’де превосходил его в мастерстве боя. Он прекрасно знал каждого своего охотника, как он дерется, его сильные и слабые стороны. Клабит в последний раз попытался опрокинуть Цвеин’де, сделав бросок в ноги, но получил удар ногой в голову и упал. Его отшвырнуло на лопатки. Он лежал, раскинув руки в стороны, тяжело дыша, клокоча и выплёвывая твей. Бой был закончен и Цвеин’де заговорил:

— Ты напал на члена клана, когда он был болен и не мог принять твой вызов. Ты обесчестил себя и нарушил кодекс. С этого момента ты – дурная кровь и изгнан из клана. Ты не сможешь присоединиться к другим охотникам и кланам. Твоё имя будет вычеркнуто из древа предков, а трофеи уничтожены. Ты не сможешь покинуть эту планету и примешь на ней смерть в изгнании. Из оружия тебе остаются твои Кин-типа, всё остальное оружие и экипировка принадлежит теперь клану. Ты больше не можешь рассчитывать на своих собратьев, ты предал их. Пусть Кетану вершит твою судьбу.

Клабит, преодолевая слабость от полученных ран, молча поднялся и проводил всех взглядом. Снял копье, разложив, вогнал в каменный пол. Было видно, что это далось ему нелегко. Весь залитый твеем, он отстегнул наплечную пушку и откинул её в сторону. Ударились об пол и его доспехи. Медленно развернулся и пошёл к выходу. Его силуэт растворился в черноте мглы и снегу. Трос натянулся, заскрипел, потом ослаб.

— Цвеин’де, Чмен-х мёртв – к нему обратился Кан-Тей.

— Его убил Клабит?

— Нет. Он убил себя.

Он подошёл к телу. Приклонил колено возле мертвого собрата. Положил руку на его залитую твеем голову. Поклонился падшему товарищу. Посмотрел на Ирм’ора, тот держал уманку на руках. Судя по тепловому сигналу, к ней снова вернулась лихорадка.

— Что здесь произошло? – спросил Цвеин’де, глядя на залитых твеем охотников.

— Чмен-х пришёл в себя. Он находился в состоянии спутанного сознания и начал наносить себе увечья, от которых впоследствии скончался. Нам не удалось ему помешать, – опустил голову Кан-Тей.

— Трое охотников не могли удержать одного? Что было дальше? Почему Клабит напал на умана? – прорычал он.

— Возможно, он решил, что самка как-то причастна к его смерти, – предположил Ирм’ор.

— Возможно? Что делала самка, когда все это произошло?

— Спала, – ответил Ирм’ор.

— Есть предложения, как Клабит решил, что умана причастна, если она спала? – Как он и предполагал, Клабит оказался недалёк и своими руками загубил свою жизнь.

— Оснований для нападения не было, – ответил Кан-Тей.

— Прошу наказания, я подвел клан, – продолжил Ирм’ор, склонив голову.

— Не сейчас, ты ответишь за это, но не здесь, – отвлеченно ответил Цвеин’де. Глаза Клабита… Сейчас он о них думал. Возможно, Клабит был тоже болен? Возможно, эта планета убивает не только холодом? И они все больны. Кан-Тею что-то показалось, умана мучали галлюцинации. Возможно, и поступок Клабита был вызван этим же?

— Умана в сознании? – спросил Цвеин’де. Ирм’ор посмотрел на самку в своих руках. Она тяжело дышала. На ее странном рте блестели капельки твея. Глаза были закрыты. Она не шевелилась, обмякла как свежая дичь.

— Нет, – ответил Ирм’ор.

— Так приведи ее в чувства. Возможно, она сможет нам что-то рассказать. Ещё было что-то, о чем мне стоит знать? – спросил он.

— Когда Чмен-х пришёл в себя, он говорил странные вещи. Он говорил, что на него напало что-то. Он пытался от этого избавиться.

— Возможно, это то, что видел уман и я тогда? – сказал Кан-Тей.

Цвеин’де тяжело вздохнул. Чмен-х, похоже, попал во власть видений или здесь действительно было что-то?