Мария Соколова – Сквозь лед (страница 6)

— Может, самка обезумела и пыталась убить Чмен-х? – спросил Клабит.

— Нет. Ее цель была на своде пещёры, Чмен-х ее не интересовал, – ответил Кан-Тей.

— На что это было похоже? – спросил Цвеин’де. – Какое-то устройство или животное?

— Это было похоже на хвост сбегающего Каинд-Амедах, как это происходит в ульях. Резко поднялся вверх.

— А что видела уманка? – спросил Ирм’ор.

Цвеин’де повернулся и посмотрел на организованный лазарет. Уманку в действительности никто не спрашивал, что произошло. И это был его серьезный промах. Хотя сейчас ей сложно отделить видения от реальности. Но опросить ее стоило.

Она как раз не спала, перевернулась и теперь тихо лежала на животе головой к костру. Вытянув одну ногу, вторую согнув и положив на колено голову. Он всегда удивился ее пластичности. В этой немыслимой позе ей, похоже, было даже удобно. Повернув мордочку в сторону Чмен-х, она смотрела куда-то в пустоту над ним. Он вспомнил, что она ничего не ела уже достаточно давно, кажется, с момента их первой остановки. Так она просто умрет от голода, и это ляжет позором на его плечи. Предводитель не смог организовать достойный уход за своим больным охотником, и тот умер от голода. Его могут не просто отстранить от ведения клана, даже изгнать. Уманка ничтожно мало ела, но очень часто. И ещё больше она нуждалась в воде, которую сейчас она совсем не пила. Она не просила, и все просто забыли об этом. Он взял белковый брикет и миску с водой, растер его и растворил в воде. Он не единожды видел, что уманка предпочитает еду растворять в воде. Будто она младенец, не имеющий зубов. Ещё она любила греть мясо в воде, а не жарить его. При этом посыпая его протертым минералом с ее планеты и какими-то местными сушеными травами. Уманы, в отличие от них, были всеядны. Они могли есть вообще любую органику и неорганику своего мира. Вообще практически все. И даже некоторые ядовитые для них растения и животные они сумели приспособить и употребляли в пищу. Их способы приготовления еды были похожи на сложные обряды жрецов храма, которые длились иногда по несколько лун. На одной из охот она не просто съела отваренное мясо, но и выпила из-под него воду. Повергнув всех в культурный шок. Назвав эту отработанную воду «буль-оном». Потом он это видел и не раз. Сейчас эти странные пищевые предпочтения показались ему очень полезными. Он поднялся и подошёл к ней. Она чуть вздрогнула, когда он опустился на корточки рядом. Она не отводила глаз от места где-то в пустоте над Чмен-х. Он посмотрел туда, но ничего не увидел. Он постучал когтем рядом с ней, привлекая ее внимание. Она посмотрела и поняв, что от нее хотят, стала подниматься. Она похудела. Наручные браслеты, что раньше плотно сидели на ней, теперь болтались. Он не ожидал, что она так быстро сгорит от болезни. Быстрый метаболизм умана сыграл не в ее пользу. Он подождал, когда она закончит кашлять. Это был тяжелый, дурной кашёль. Как у зараженного грудоломом. Но она держалась достойно своего положения. Взяла миску с едой и даже поела, совсем немного, учитывая, что она долго оставалась без еды. Не похоже, что она была сильно голодна. Он нахмурился, это говорит о тяжести течения болезни.

— Хез-ер, - обратился он к ней. Когда она закончила и вернула ему миску, поклонившись, как полагается,

— расскажи мне, что ты видела?

Она нахмурилась и снова закашлялась. Сейчас ее температура немного опустилась, и она стала больше кашлять.

— я видела, как что-то попало в пещёру. Когда вы с Кан-Теем выходили. Видела, как оно шло за вами. Я приняла это за сон. Наверное, оно скрывалось на потолке. Я видела, как оно тянулось к Чмен-х.

— Где оно сейчас? - спросил он.

— Здесь. Оно снова прячется где-то наверху.

— Ты видишь это?

— Сейчас Нет. Но я знаю, что это здесь. -Он нахмурился, похоже, у нее начались галлюцинации.

—Твой разум воспален, он обманывает тебя. Ты путаешь сон с явью, - подытожил он.

Она помолчала и ответила.

— Ты прав, мой вожак. - Замолчав, виновато опустив голову.

Цвеин’де вздохнул. Он никогда не думал, что повиновение будет так его раздражать. Она даже не пытается отстоять свои слова. Он привык, что его воины время от времени бунтуют. И это нормально. Это дисциплинирует их и его. А уманка даже не пытается соперничать. Из-за этого даже неплохая, особенно для нее, трофейная коллекция не укрепляет ее статус. Он не знал, как заставить ее верить в себя. И теперь, когда ее время на исходе, он уже ничего не сможет изменить. Он поднялся и вернулся к костру.

— зачем тратить на нее припасы, - обратился к Цвеин’де Клабит, когда он опускался у огня. - лучше будет отправить ее к предкам. Положить конец ее страданиям.

— Хе-зер такой же член клана, как ты, Клабит. У нее ни меньше трофеев, чем у остальных. Она идет тропой воина. И пока она не изъявила желания с нее сойти. Запомни Клабит, решение уйти или бороться до конца принимает охотник или вожак, а не члены клана за него. Я напоминаю тебе об этом, на случай если захочешь «положить конец страданиям» кому-то из своих братьев по оружию.

— Мягкое мясо никогда не станет мне собратом и не будет равно нам, - прорычал он.

—Пока уман член клана и идет тропой Кетану, соблюдая кодекс, мы будем считать ее своим сородичем. Так велит кодекс, - отрезал он.

Клабит сжал кулаки, но промолчал. Кан-Тей и Ирм’ор едва напряглись, не сводя глаз с Клабита.

Вожак - гарантирует соблюдение кодекса и выживание клана. Можно оспорить его лидерство, как неподходящего на эту роль. Но нельзя оспаривать положения кодекса. Клабит как раз это регулярно делал. И в случае брошенного вызова и победы Клабита их клан мог получить статус «дурной крови». Ни Кан-Тей, ни Ирм’ор этого не хотели, тем более из-за убийства и без того чуть живого умана, который ни сегодня, завтра сам отойдет к предкам. Клабит окинул собратьев взглядом, поняв, что поддержки его слова не имели, немного успокоился, фыркнул, поднялся и ушёл в свой угол, где он разложил свои вещи.

— Что сказал уман? - спросил Кан-Тей.

— Она бредит, - ответил Цвеин’де. Говорит, видит кого-то над Чмен-х. И что оно зашло с нами в пещеру и по-прежнему здесь.

Кан-Тей и Ирм’ор одновременно посмотрели в ее сторону, она по-прежнему смотрела в пустоту над охотниками.

Цвеин’де снова отправился на разведку в туннели. На этот раз один, активируя лазерную сетку за собой. Троих охотников оставил в лагере. Дежурил сейчас Ирм’ор. Клабит пропустит это дежурство, недоверие клана станет ему наказанием. Он шёл по огромным залам, похожим на туннели улья. И при этом никакой органики. Ни намека на жизнь. Сквозняк говорил о том, что где-то есть ещё выход из пещёр. Продвигаясь в глубь, его охотничьи инстинкты обострились. Он чувствовал опасность, что-то определенно было здесь. Он ощущал присутствие чего-то или кого-то. За ним наблюдают. Захотелось разложить сюрикен и запустить его, раскроив голову подкрадывающемуся со спины существу. Он раздвинул Кин-ти-па и резко развернулся, рыча. Лезвия со свистом разрезали воздух. А его рев раскатился эхом по пустым сводчатым туннелям. Но за его спиной никого не оказалось. Только ветер слабо завыл. Он развернулся ещё. Осмотрев все вокруг себя. Ничего не было. «Дурное место» - подумал он. Возвращаясь, он остановился на полпути. Ощущение не могло его настолько подводить. Тем более это чувствовал не только он. Он поставил датчики движения с камерой. Они приняли вид окружения, сливаясь со стеной пещёры. Теперь он мог видеть, что здесь происходит, когда здесь никого нет.

Хизер лежала на боку и смотрела на черное пятно на своде потолка. Там была тень, отброшенная светом от костра. Раньше она так думала. Но теперь ей стало казаться, что есть ещё что-то. Точно замерший в ожидании своей жертвы паук. Лишь изредка она видела легкое шевеление. Это было по-настоящему или ее сознание действительно подводит ее? Когда их вожак ушёл, а охотники разбрелись и занялись своими делами, эта тварь стала шевелиться сильнее. Она точно ждала, когда все перестанут смотреть на нее. Она медленно стала вытягивать свои длинные членистоногие конечности. Они стали медленно тянуться к груди Чмен-х. Хизер замерла от ужаса. Она посмотрела в сторону Ирм’ора. Тот стоял на дежурстве и ничего не замечал. Существо переползло ему на грудь. Чмен-х вздрогнул, когда тварь вонзила в него свои конечности. Одну за другой. Сгорбилось и наклонилось к Чмен-х. «Нет, это не может быть правдой!» – шалея от ужаса, думала она. Она отвернулась. «Это просто приступ жара, это лихорадка, этого нет!» Когда она повернулась снова, твари не было. «Вот так» - подумала она, «всего лишь наваждение, я вижу кошмары наяву, это просто болезнь так меня убивает». Она посмотрела на потолок. Там тоже ничего. Она выдохнула и закрыла глаза. «Они инопланетяне, охотники, самые опасные существа во вселенной. Совершенные машины для убийства. Они не подпустят к себе ничего, что могло бы навредить им». С этой мыслью она стала проваливаться в забытье.

Ирм’ор неподвижно стоял у стены. В месте, где просматривалось все помещёние. Он разложил копье, как полагалось часовому. И лишь изредка, чуть поворачивая головой, внимательно всматривалась в пещёру. Все было спокойно. Остальные члены клана спали, и даже беспокойный уман наконец заснул. Ирм’ор не питал неприязни к ней, ему были безразличны ее достижения. Он с ней не соревновался, в отличие от Клабита. Тот готов был соперничать чуть ли не со своей тенью. Он не уважал ни дичь, ни своих братьев, но ему был неинтересен и Клабит. Он убьет себя сам. Такие, как он, живут крайне мало. Ему достаточно держаться от него подальше. Не известно, сколько жизней может забрать с собой этот глупец. Ирм’ора интересовали только свои трофеи, а точнее самки, которых он может за них получить. Больше и лучше трофеи – лучше и больше самок, статусные самки. Дочери вождей, о них он мечтал. Ему нравились самочки. И когда Великий Вормур привел в их клан умна, его обрадовало то, что она была женского пола. Как охотника он просто не мог ее воспринимать. Забавная, с забавными рассуждениями. Бегала туда-сюда. Иногда была даже полезна. Только вот ее запах раздражал. Становясь иногда сильнее и совсем невыносимым. Одно дело на охоте чувствовать запах добычи, другое – чувствовать его постоянно. Ее запах провоцировал. В спаррингах некоторые охотники свирепели настолько, что вожаку приходилось их осаживать. Иначе они бы убили мелкую. Но потом он понял, почему он был для него неприятен. Она пахла как женщина. Не совсем так, но очень похоже. Она вызывала желание, и похоже, не только у него. Но до остальных этот факт все никак не доходил, поскольку осознать такой позорный факт было очень сложно. Охотники крови и вожаки ещё умели сдерживать свои порывы. Им были доступны женщины. Они не допускали и намека на порочащие их честь желания, а вот у молодняка голову срывало по полной. Никто из них не осознавал истинную причину раздражения к самке. Члены клана просто старались держаться от нее подольше, а он осознал это. Понимая причину, ему стал нравиться ее запах. Теперь он казался ему приятным. Ему стали нравиться спарринги с ней. Вполсилы, играя, касался ее бедра или валаров. Иногда удерживал ее под собой, словно строптивую самку. Это стало напоминать любовную прелюдию. Он догадывался, что Клабит, будучи хорошо развитым и имея низший статус, испытывает более острую нужду в женщинах. А значит, ее запах дразнит его сильнее остальных. Он искренне расстроился, когда стало понятно, что она скорее всего умрет. Она красила своим присутствием долгие перелеты. Может, когда ее не станет, попробовать отловить ещё одну самочку умана? Пусть летает с ними. Ей будет интересно, и им. Но уже не пытаться из нее сделать охотника, это все не нужно. Статус клана портит, и миссию может завалить или, как сейчас, заболеть, и непонятно, что с ней делать. Он снова представил самок вождей и немного расслабился. Когда-нибудь он обзаведется собственным гаремом. Сейчас это были случайные самки, которые по какой-то причине не принадлежали ни одному из охранников. Но потом он обязательно выберет себе лучших. Иногда он даже представлял, что в его гарем могли бы попасть женщины других видов. Из этих мыслей его вывел резкий шум. Чмен-х неожиданно пришёл в себя, хотя он исправно давал ему лекарства. Он не должен был проснуться.