Мария Соколова – Сквозь лед (страница 5)

— К’диг по-прежнему между двумя тропами, но внутреннее кровотечение остановилось. Чмен-х идет на поправку, а вот Уман не справляется. Воспаление затронуло легкие. – Возвращаясь к очагу, – сказал Ирм’ор.

Цвеин’де нахмурился, ещё два охотника могут принять недостойную смерть. Не так он видел конец для членов своего клана. Даже для умана. Если в случае с К’дигом, он скорее всего уйдет, не приходя в сознание, то мелкая будет уходить тяжело и долго. А ведь она может не попросить его облегчить свой переход. Уманы редко убивают себя, даже когда это будет лучший выбор для них. Они цепляются за свою жизнь до последнего. Кажется, она рассказывала, что это связано с их религиозными традициями.

Спустя какое-то время уман стала ворочаться и никак не могла успокоиться, это заметили все. Она стала метаться, то приходя в сознание, то снова забываясь. Температура ее тела сильно возросла. Похоже, у нее началась агония.

Цвеин’де подошёл к краю пещёры. Всматриваясь в будущее небо. К нему подошёл Кан-Тей.

— Где то место, откуда можно совершить передачу? — Спросил Цвеин’де. Кан-Тей вытянул руку и показал на пики, которые возвышались на горизонте и сейчас были едва различимы.

— Не так далеко. — Заметил Цвеин’де.

— При таких условиях будет сложно подняться, — ответил Кан-Тей.

— Здесь где-то была база Аттури. Сколько до нее?

— Она дальше на восток, но до нее проще добраться. Все время вниз по ущелью. Потом по открытой равнине.

— Есть по ней данные?

— Практически нет, она не представляет интереса. Одна из-забытых исследовательских баз. Судя по всему, для тех, кто не нашёл свою тропу.

— Что по прогнозам погоды?

— Буря замедлила свое движение.

— У К’дига и Умана заканчивается время. Запасов тоже мало. Если мы доберемся, и Ксинд примет сигнал, неизвестно, сколько ему нужно будет время сюда добраться, — сказал Цвеин’де.

— К’диг ещё может выжить, ответил Кан-Тей

— А Уман? — Спросил Цвеин’де.

— Уман следовала пути Кетану и отстояла право встать под его копье. Ее имя не будет забыто, — ответил Кан-Тей.

— Ты правда так считаешь? Цвеин’де посмотрел на Кан-Тея?

— Пусть и путь ее был не долгим, но мне не в чем ее упрекнуть, — продолжил Кан-Тей, вглядываясь в бушующее небо.

Цвеин’де развернулся и вернулся в пещёру. Где на шкурах уже расположился Ирм’ор. У костра сидел теперь Клабит. Уман притихла, она лежала, свернувшись клубком, прижав колени руками и смотрела на огонь, сверкая своими огромными глазами.

Хизер лежала и смотрела на то, как пляшут блики от костра на стенах и сводчатом потолке пещёры. Воспаленный мозг складывал их в фигуры разных зверей, птиц, растений. Путешествуя, она столько их видела. Совершенно жутких, опасных и потрясающе красивых. Она восхищалась ими как ребенок. Охотников инопланетные красоты не трогали. Они посмеивались над ней за ее наивный восторг, сравнивали ее с ребенком. Она совершенно не обижалась на них за это. В чем-то они были правы. Она видела это все впервые, и как ребенок радовалась. Человечество было по сравнению с ними детьми. Ещё не способное покинуть свою планету, пока они бороздили эту вселенную уже тысячи лет. Они колонизировали целые системы. Занимались терраформированием, строили космические колонии прямо в открытом космосе на гигантских станциях. «Мы для них маленькие дети, которые ещё не научились ходить», – думала она, с трудом подавляя приступ кашля, теперь он бил ее беспощадно. Мысль о том, что она может умереть, стала посещать ее все чаще. Неужели она уйдет именно так? От простуды? Ее человеческая несовершенная природа нашла ее за миллионы световых лет от дома, на другой планете в компании с инопланетными охотниками. Ее состояние стремительно ухудшалось, и ничем, кроме простой воды, ей помочь не могли. Ей было бы достаточно обычного парацетамола и самых посредственных антибиотиков. Почему она не взяла аптечку? У пришёльцев нет лекарств для нее, рассчитывать на их технологии было глупо. Как оказалось, далеко не все они разбираются в инопланетных видах. Единицы, и то по справочникам. И тот, кто мог ей сейчас помочь, сам нуждался в помощи. Она не сдержалась и зашлась лающим кашлем. Ее вожак вышёл из пещёры на небольшую платформу снаружи, где теперь намело огромные сугробы. К нему подошёл Кан-Тей. Клабит проводил их взглядом, он медленно поднялся и пересел к костру. Цвеин’де назвал своим приемником Кан-Тея. Клабит, считавший себя лучшим в клане, тяжело воспринял эту новость. Он рассчитывал на это место, но Цвеин’де, похоже, считал иначе. Он был хороший вожак, но судя по разговорам, достаточно молодой для этой должности.

Постояв там, они вернулись. Когда заходил Кан-Тей, от его тени отделилась часть и поползла по стене в противоположную сторону. Она наблюдала за этим странным явлением. У тени выросли четыре ноги. Они выгнулись как у кузнечика наружу. Из туловища начала расти шея, и казалось, вырастет и голова, но этого не произошло. Она закончилась обрубком. Спина выгнулась, а снизу торчали похожие на оголенные ребра отростки. Тень поднялась по стене, подобно пауку, и забралась на потолок. Стала не видной из-за нагара от костра. У Хизер забилось сердце, ей стало страшно. Она приподнялась. Похоже, никто из охотников не увидел этого. Они были очень чуткими и могли почувствовать опасность задолго до того, как она появится для нее. Но сейчас они были спокойны. Понаблюдав за ними, успокоилась и легла обратно. Наверное, у нее начались галлюцинации. Она не могла толком спать и бодрствовать. Все смешалось в какую-то кашу. Она закрыла глаза и провалилась в черноту со вспышками образов и фантазий. Когда открыла, огонь едва горел. Было все ещё темно. Ветер завывал. Из охотников она увидела только Кан-тея, и похоже, он спал. Она раньше никогда не видела, как они спали. На охотах они этого не делали. На корабле они спали в своих каютах. И туда никто не имел права зайти, даже их вожак не мог зайти, только в экстренных случаях. В целом он спал как обычные люди: на спине, положив руку под голову и согнув одну ногу. Она мысленно улыбнулась. Перевернулась на другой бок, заходясь сильным кашлем. И застыла от ужаса. С потолка над Чмен-х свисало что-то большое и темное. Оно тянулось к груди охотника. Она попыталась подняться, у нее все ещё были Кин-ти-па, можно попробовать убить эту тварь. Поднимаясь, она поняла, что задыхается. А голова пошла кругом. И все это происходило так резко. Она захрипела, пытаясь закричать, и вытянула дрожащую руку, чтобы хоть отогнать эту тварь. В глазах стало темнеть. Похоже, этим она разбудила Кан-тея. Он резко вскинул голову в ее сторону. Тварь дернулась и поднялась вверх, растворившись в темноте. Кан-Тей поднялся. Откуда-то сбоку вышёл Цвеин’де и опустился перед ней на корточки.

Цвеин’де взял охотников и пошёл осмотреть тоннели. Далеко ли они идут и можно ли там найти что-нибудь полезное? Уже возвращаясь, он услышал уманку. Как она захрипела. Решил, что ее время пришло. Войдя, увидел Кан-Тея, подходящего к ней. Самка сидела, вцепившись лапками в шкуру. Ее всю трясло, она не умирала, она была чем-то напугана. «Не должен охотник так позорить себя страхом», – подумал он. Она показывала куда-то наверх и что-то пыталась сказать, но ее слова тонули в приступе кашля. Он проследил, куда она показывала, но там ничего не было. Да и не могло быть, вряд ли кто-то мог пройти мимо Кан-Тея и остаться живым. Сильная лихорадка вызвала галлюцинации, показав ей то, чего она боится, – решил он.

— здесь ничего нет, ты должна лечь, – сказал он ей.

Он положил свою руку ей на голову, принуждая ее опуститься обратно. «Какая она всё-таки горячая» -подумал он. Она немного успокоилась и подчинилась.

Он посмотрел через плечо на Кан-Тея, тот замер в боевой стойке с разложенными Кин-типа, всматриваясь в потолок пещёры.

— ты что-то видел? – спросил он, поднимаясь.

— Я готов поклясться, что на секунду что-то мелькнуло над телом Чмен-х.

— Может, это была уманка? – предположил Ирм’ор – ее тепловой сигнал очень изменился.

— Кан-Тей тихо зарычал, он не потерпит, чтобы его слова подвергали сомнению.

— Установить дежурство, – скомандовал Цвеин’де. – Что с прогнозом погоды? – спросил он.

— Эпицентр прямо над нами, – ответил Кан-Тей.

А времени остается все меньше, – подумал Цвеин’де. Со здоровыми охотниками они могли оставаться здесь достаточно долго, но у половины его клана время заканчивается. Его это беспокоило. «И что так напугало уманку?» Она в принципе была пугливая, но в этот раз она испытала настоящий ужас. Так остро он ещё не чувствовал ее страх. И если восприятие уманки искажено болезнью, то Кан-Тей не мог ошибиться. Здесь кто-то был. Кто-то, кто решил прокрасться к ним и напасть на больных и раненых, пока остальные спали. Возможно, они наткнулись на Аттури, на какое-то исследовательское или сторожевые устройства? Время шло, костер снова полыхал. Вход в пещёру завалило снегом наполовину. И теперь ветер практически не задувал. В пещёре стало по-настоящему жарко. Охотники поели, собравшись у костра, и какое-то время молчали. Тишину нарушил Цвеин’де.

— Расскажи мне, Кан-Тей, что ты видел, когда все прошло? – спросил он.

— Сложно описать, я решил поспать. Уманка закопошилась и разбудила меня. Она пыталась подняться, стала задыхаться, я почувствовал ее страх и решил посмотреть, что происходит. Она смотрела вверх. В этот момент что-то, проскользнув, поднялось к потолку.