Мария Соколова – Сквозь лед (страница 4)

Цвеин’де взял чёрный камень с уступа. На чёрной породе были едва заметные блестящие прожилки. Он сжал его в руке, и тот треснул по прожилкам, развалившись на мелкие камушки. «Мягкая порода!» Он отшвырнул осколки камня. Связался с Клабитом. Тот сообщил, что К’диг жив, но серьёзно ранен. До пещёры оставалось ещё несколько метров. Но подниматься по такой породе – самоубийство. Она не выдержит их веса. Разве что, он немного отклонился и посмотрел вниз. Среди крупных тепловых сигналов своих сородичей забилось одно маленькое. Сейчас её тепловой сигнал был гораздо ярче. «Она тоже больна», – понял он. Вчера он потерял большую часть клана, сегодня ещё половина охотников превратилась в балласт.

— Хез-ер, – вызвал он её по коммуникатору. – Ты должна подняться наверх, в пещёру и установить трос на потолке, около входа.

Хез-ер дернула головой, что для них означало брошенный вызов. Он уже давно пытается отучить ее от этого жеста. Пока безрезультатно. Он знал, что у уманов это значит согласие.

Кан-Тей пропустил маленькую самку. И она достаточно проворно добралась до Цвеин’де. Поравнявшись, он передал ей тросы и крепления, объяснив, что нужно сделать. Она снова дернула головой и полезла вверх.

Хизер содрала обмёрзшие пальцы и ногти в кровь, поднимаясь наверх. Она была готова разбиться в лепёшку, но выполнить порученное задание. Очень редко Цвеин’де обращался к ней. В основном это касалось пролезть куда-нибудь, куда охотники в силу своих габаритов не могли. Сейчас она могла быть действительно полезна клану, она не подведет их. Цвеин’де передал ей установку, закинув её ей на плечо. Она была немыслимо тяжёлая. Резала и впивалась ей плечо. Но она лишь кивнула и уже подтягивалась на последнем уступе. Ноги и руки дрожали от напряжения и усталости, лёгкие горели, а носоглотка онемела от холодного воздуха, когда она наконец поднялась. Она села на каменный пол пещёры и посмотрела наверх: «ни черта не видно». Сменила режим на инфракрасный. Она редко пользовалась режимами в шлеме. Только если ей приходилось оказаться в темноте. Когда как охотники сменяли режимы постоянно и предпочитали тепловой остальным. В этом режиме она нашла место, куда можно установить трос. Взвела гарпун. Не с первого раза. Замёрзшие пальцы плохо слушались, а от крови стали липнуть и проскальзывать. И выстрелила в свод. Выстрел получился таким мощным, что она инстинктивно вжалась, зажмурившись. Её окатило камешками и пылью, в ушах зазвенело. Мощный гарпун вошёл в свод потолка и начал вкручиваться в него как нож в масло пока он не вошёл полностью в горную породу. Она взяла конец закреплённого троса и подошла к краю пещёры. Установила механизм, призванный не дать стальному тросу тереться о скалу, и кинула конец вниз в сторону Цвеин’де. Встала на колени и аккуратно выглянула с каменной платформы. Цвеин’де поймал трос и тот сразу натянул с металлическим скрипом. Ей даже стало страшно: «выдержит ли он? Хорошо ли она его закрепила? Вдруг он оборвётся, и она станет причиной гибели их лидера?» Но трос выдержал, и уже через несколько секунд Цвеин’де поднялся в пещёру. За ним Кан-Тей. Он подошёл к гарпуну и установил ещё один трос. «Они хотят поднять Чмен-х», поняла она. Что стало с К’дигом, она не знала. Она отошла в сторону и опустилась возле стены. У неё стала ужасно болеть голова. Она сняла свой шлем и поджав ноги, сложила на них руки и уткнулась лбом. За всё время, что она с ними была, так сильно голова болела у неё впервые. А ведь дома её мучали мигрени.

Послышался металлический скрежет, она подняла голову. Как она и предполагала, они подняли Чмен-х и вдвоём переложили на пол пещёры. Потом опустили носилки опять вниз. «Значит, К’диг жив.» - поняла она. Они подняли и его. Он был без сознания, но дышал. Его грудь медленно и тяжело опускалась и поднималась. Хизер снова опустила голову. Стало темнеть. Охотники стали организовывать стоянку, раскладывать оборудование.

Пещёра была условно поделена на три зала. Одно основное большое продолговатое помещёние, где был вход. В стене этой пещёры, напротив входа было углубление, достаточно большое, его можно было считать вторым помещёнием, а справа был ход в ещё одно полуовальное простое помещёние с уходящим в глубь коридором. Туда отправился Ирм’ор на разведку, но вскоре вернулся, сообщив, что там нет признаков жизни. Он поставил лазерные сетки на случай, от незваных гостей. Если кто-то всё-таки решит пробраться, лазер порежет их ровными ломтиками.

Цвеин’де стоял посередине пещёры и наблюдал за Кан-Теем он с Ирм’ором накладывать перевязку К’дигу. Кан-Тей поднялся и подошёл к вожаку.

— К’диг в тяжелом состоянии я усыпил его. Чмен-х тоже в тей-де. Эпицентр бури пройдет чуть севернее нас. Примерно через 3 луны. – отчитался Кан-Тей

Цвеин’де все это время смотрел в сторону Хизер. Кан-Тей посмотрел на нее тоже.

— И наш уман какой-то тихий. Его тепловой сигнал изменился, – добавил он

— Уман тоже болен, - сухо ответил Цвеин’де.

— Жаль, маленькая самка полезна на такой местности. - заметил Кан-Тей.

— Получается, нас осталось только четверо, остальные больны, - продолжил он.

— Получается так, - ответил Кан-Тей.

— Возможно, придется оставить Ирм’ор с больными и идти вызвать клан Ксинда, - продолжил Цвеин’де, посмотрев на Клабита, который уже организовал себе место, расстелил себе шкуры и присел перебрать свое оружие.

— Если брать с собой Клабита, он может сильно тормозить. Он очень силен, но не опытен. Особенно в холодных мирах, - заметил Кан-Тей.

— Его придется взять. Если его оставить, можно будет не думать о тех, кто остался с ним.

— Ты считаешь, он может… - Кан-Тей чуть наклонил голову на бок, наблюдая за Клабитом.

— Умана точно. А это грязная кровь, и смерть для него.

— Неужели из-за умана, он готов загубить свою судьбу - удивился Кан-Тей.

Цвеин’де только посмотрел на него, но ничего не ответил. Потом включил сканирование, и луч прошёлся по маленькому тельцу. И пусть оно было сжато в комок, очаги воспаления уже наметились. У самки были воспалены дыхательные пути. Он не особо разбирался в их болезнях, но внутреннее чутье подсказывало, что это может плохо кончиться.

По телу Хизер прошла волна покалывания. Это значит, что кто-то из них решил ее просканировать. Похоже, стали подозревать, что с ней что-то не так. Потом последовали тяжелые шаги. Они остановились рядом с ней. Она осторожно подняла голову. К ней хотел обратиться вожак их клана. Охотники могли передвигаться абсолютно бесшумно, и ты никогда не услышишь, как они подошли. Но сейчас Цвеин’де было нужно, чтобы его услышали.

Цвеин’де остановился рядом с уманом. Сейчас она была как-то особенно маленькая. Тепловой сигнал разлился ярким желтым спектром по телу, а вот конечности, напротив, стали темносинями. Такой перепад говорил либо о том, что она вдобавок отморозила их, либо о нарушении кровообращения из-за болезни. Он приказал расстелить шкуры в углублении в пещёре напротив входа, положить туда Чмен-х и К’дига, организовав там лазарет. Туда он приказал отправиться и уману.

Глава 3

Небо совсем потемнело. В отверстие входа задул ветер, переходя на порывы, занося в пещёру снежинки. Ирм’ор развел огонь, и пещёра, освещённая теплым светом костра, стала чуточку уютнее. Снежинки, залетая, таяли, оставляя темные пятнышки на каменном полу. Кан-Тей занимался оборудованием. Ирм´ор и Клабит занимались своими вещами.

Цвеин’де осмотрел все, что удалось забрать с корабля. Его беспокоили запасы еды, их было очень мало. Все мясо уничтожено вместе с холодильными установками. Остались только прессованные белковые брикеты. Здесь нет дичи, чтобы охотиться, нечем восполнить нехватку провизии. Они могли обходиться без еды достаточно долго, если от них это требовалось. Но насколько это может затянуться? Относительно недалеко от них оказалась Аттурийская база, но он пока был не готов опуститься до того, чтобы обратиться к ним за помощью.

Хизер легла на шкуры рядом с охотниками. Но заснуть сразу не получалось, сон был прерывистый и беспокойный. Все тело ломило. Она вертелась, пытаясь найти положение, в котором было удобнее. В какой-то момент она заснула. Ее разбудил приступ кашля. Она открыла глаза и села. С ее места был виден вход в пещёру. Теперь за ее пределами было темно, точно наступила ночь, а ветер порывами задувал снег. Перед входом намело уже небольшой сугроб. Но в пещёре было тепло. На шкуре, рядом с горячими телами охотников, даже жарко. Она никогда не спала так близко к ним. Она ощущала слабый запах корицы, мускуса и металла от их тел. Она посмотрела на лежащего рядом Чмен-ха. Он все ещё дышал. Ей хотелось до него дотронуться. Она не касалась охотников вне тренировок. Осознанно никогда, но ей иногда хотелось узнать, какие они на ощупь. Но здесь так не принято. В пещёре было темно. Только свет от оборудования и костер в центре. Вокруг костра собрались уцелевшие члены клана. Цвеин’де сидел спиной к ней, Кан-Тей сидел сбоку и ел пищевой брикет, справа сидел Ирм’ор с пил из металлической плошки. Клабит занимался чуть в стороне своим снаряжением. Ей так хотелось пить. Она попыталась встать, но тело не слушалось, она снова зашлась кашлем. Цвеин’де чуть повернул голову в ее сторону и чуть заметно качнул когтистой рукой. Ирм’ор поднялся, взял вторую плошку и подошёл к ней, присев на корточки. Протянул ей миску с водой. Из всех охотников он был самый маленький и худощавый, но при этом самый изворотливый и ловкий. Он охотился, нападая на добычу сверху, и никогда не шёл в лобовую атаку, как Клабит или Чмен-х. В этом они были с ним похожи. Она взяла у него миску. Он посмотрел на нее. Снова легкое покалывание, он поднялся и вернулся на свое место.