Мария Смирнова – Объединённые огнями (страница 4)

– Попытка не пытка. Только не отправляй через дверь, хорошо? Родителям очень нелегко.

– Кстати, ты помирилась с ними? – спросила я.

– Да. Я от них к тебе пришла. Мать часто остаётся дома одна, пока отец в ночную выходит на работу. Они держатся, но по-своему. Я решила, что нужно приходить к ним почаще, иногда ночевать, чтобы мама не оставалась одна на долгое время. Да и кототерапия никому не повредит.

– Кототерапия? – оживилась Алина. – У тебя есть кот?

– Фамильяр Чур.

– Офигеть! Я хочу с ним познакомиться, – улыбнувшись, проговорила девушка.

Но я видела, что улыбка вымученная. Лина была напугана не меньше, чем я или Саша. Просто свою боль всегда переживала по-своему: молча, за закрытыми дверями, в минуты, когда никто не мог видеть её слёз. Даже меня в своё сердце подруга пропускала только тогда, когда я сама долго и настойчиво стучалась.

Из воспоминаний меня вырвал звонок, а точнее будильник. Пора было собираться в школу. Я подошла к календарю, отметила «5 мая» крестиком.

«Ещё один день без тебя. Где же ты?»

Внутри всё сжалось. Уже десятого числа был очередной пробник по русскому языку. Конечно, я переживала, хотя и была уверена, что готова к экзаменам. Учёба в последние два месяца стала для меня спасательным кругом. Пока решаешь тесты и пишешь сочинения, просто нет времени на личную жизнь и размышления о травмах. Но вот Лёша запросто мог отстать от программы, а значит, не сдать ЕГЭ и, возможно, даже остаться на второй год.

А ведь он так старался исправить свои оценки.

«Всё, хватит об этом думать. Это мелочи», – убеждала я себя.

Мама готовила завтрак: блины с творогом и мясом. Почувствовала ещё из своей комнаты. Желудок сжался от голода, но я не хотела есть за общим столом – убежала в коридор ещё до того, как родители могли бы меня заметить.

– Милая, а завтрак?

– Нет, мам. Я не голодна.

– Вернись! Завтрак – главный приём пищи. Пожалуйста, съешь хоть что-нибудь?

Не было желания снова молча смотреть на маму и думать: смогу ли я когда-нибудь спросить её о магии или нет. Не могла я просто взять и родиться ведьмой. Силы – наследственная черта, как цвет волос или родимые пятна. А это означало, что кто-то из родителей точно должен был знать о тонком мире. Но почему тогда меня никто не предупредил? Да и не похожи отец с матерью на людей, знающих о магии. Либо они хотели, чтобы я никогда не переняла эту черту, либо я была, как и Лёша, приёмной, но не знала об этом. В духе нашего «розового домика»: не говори, чтобы не расстроить.

И чему я удивлялась? Даже когда мой хомячок Бублик ушёл на облака, я об этом не узнала. Они просто подменили его на другого, но я быстро распознала самозванца. Утрату перенесла в одиночестве, закрывшись в своей комнате. А нового хомячка подарила Лине: не потому, что он плохой, просто я больше не хотела переживать смерть того, о ком заботилась. С тех пор домашних питомцев у меня не было.

Кстати, о питомцах. Стоило мне выйти из квартиры, как ко мне тут же подбежал огромный белый пушистый кот и начал нагло тереться об ноги, оставляя на тёмных брюках светлую шерсть.

– Чур, иди домой! – сказала я, отряхиваясь. – Что ты вообще тут делаешь? Где твоя хозяйка?

Кот слегка склонил голову и мяукнул. Потом, гордо задрав хвост, медленно отправился на выход из подъезда. У самой двери обернулся, посмотрев на меня изумрудными глазами.

– Так и сказал бы, что гулять хочешь, – проговорила я, выпуская кота на улицу.

Фамильяр неторопливо встал, поднял морду и посмотрел на меня, как на свою верную слугу.

– Ваше величество, может быть, соизволите уже решиться?

Царской походкой Чур вышел на улицу, не забыв ещё раз напоследок пройтись по моим тёмным брюкам своим белым хвостом, напоминающим пипидастр.

– Я пожалуюсь на тебя Саше! – проворчала я, ладонью стряхивая следы нежности кота. – Ты ведь специально это сделал, да?

– Кто такой Саша? – поинтересовался Никита, слегка напугав меня.

Последнее время он частенько встречал меня утром у подъезда. Долгое время я противилась этому ритуалу, но нам нужно было время, чтобы обсуждать общую борьбу с Артёмом. Утренний совместный поход в школу оказался отличным решением. Эта маленькая война против травли в классе сдружила нас.

Обычно Никита был очень тихим: самый незаметный в классе, не отличник, но хорошо учился. Ничего примечательного. А когда мы начали общаться, парень раскрылся для меня совершенно с другой стороны: он оказался очень лёгким в общении, с удивительным складом ума и бурной фантазией, что в кубе делало из него пока ещё несостоявшегося писателя.

Если у меня не было настроения, одноклассник просто шёл молча. Эта тишина нас не напрягала, не создавала неловкости. Нам обоим было комфортно. В другие дни он же мог оживлённо рассказывать о летающих на собственных ушах собаках.

Мой новый друг стоял рядом, смотря на меня сверху вниз, пока я отряхивалась. Его рыжие непослушные волосы на майском солнце казались ярче, чем обычно. Синяки уже почти полностью сошли, но до сих пор уродовали веснушчатое лицо, озарённое лёгкой улыбкой: не обворожительной, но милой. Дождавшись, пока я разогнусь, протянул мне один из двух бумажных стаканчиков. Запах горячего шоколада и ванили напомнил мне, что я пропустила завтрак.

– Не «такой», а «такая», – поправила я, приняв стаканчик. – Сестра Лёши. А это существо – её наглый кот.

Чур, поняв, что речь о нём, громко мяукнул. А после этого как-то странно, с осуждением посмотрел на Никиту.

– Не знал, что у него была сестра, – тихо проговорил парень. – Столько раз был у него в гостях Никогда её не видел и не слышал о ней. Странно, да?

– Не знала, что вы так близко общались.

– Не близко и до того, как вы начали встречаться. Нас Артём познакомил. Я удивился, потому что обычно его дружки не отличались умом.

– Зачем ты сам дружил с Артёмом так долго? – спросила я, когда мы пошли в сторону школы.

Чур увязался с нами.

– Трудно поверить, но он не всегда был таким. Я просто надеялся, что мой друг станет прежним.

– О чём ты?

Никита вцепился в стаканчик обеими руками. Некоторое время изучал его, не поднимая взгляда. В этом мы были похожи: не любили смотреть в глаза, не всегда отвечали на неудобные вопросы, замыкались на простых вещах. Наверное, так происходит со всеми, кто переживал травлю от сверстников.

– Я не хочу его оправдывать. Но мы ведь дружили с первого класса. Там нас обоих задирали. Меня за дружбу с ним, а его Он был из неблагополучной семьи: отчим и мать пили, ругались, бывали драки. Пару раз ночью Артём сбегал и ночевал у меня. Дурацкое было время. А потом всё изменилось. Вообще всё: отчим умер от горячки, а мать открыла своё дело и разбогатела. Мы вместе перевелись в другую школу и всё. Он просто перестал быть собой. Мистика какая-то

На этой фразе Никита споткнулся и улетел вперёд. Я резко ухватила его за локоть. Часть шоколада из его стаканчика пролилась на асфальт.

Послышалось яростное шипение. Наглый кот вцепился в штанину друга и начал безжалостно драть её когтями.

– Отпусти! За что?! – крикнул друг, пытаясь стряхнуть с себя обезумевшее животное.

Я схватила кота, подняла на руки. Меня он не тронул, лишь громко зарычал в сторону Никиты.

– Чем я тебя обидел?

Чур оскалился, сложив уши и продемонстрировав пять острых когтей на правой лапе. Шерсть встала дыбом.

– Хватит. Нападёшь ещё раз – хвост оборву, – проговорила я шёпотом.

Кот один раз укоризненно рыкнул, но больше агрессии не проявлял. Я отпустила его на землю. Фамильяр так и шёл за нами хвостиком до самой школы, не переставая смотреть на Никиту, как на человека, который лично посягнул на его территорию и съел его еду.

– Странный кот, – проговорил мой друг перед тем, как мы зашли в школу.

– Ты иди, а я тебя догоню, хорошо?

– Окей.

– Иди сюда, – сказала я пушистому преследователю, сев на корточки. Некоторое время фамильяр просто меня игнорировал, потом подошёл, но не позволил себя погладить. Вместо этого прошагал чуть в сторону и посмотрел на меня, как на предательницу.

– Думаешь, что я забыла о Лёше?

Чур громко мяукнул.

– Нет, не забыла. И никогда не забуду. И вытащу его из любого мира. Никита мне просто друг. Я никого не собираюсь предавать. Скажи мне только, чудище ты маленькое, откуда ты о Лёше знаешь? Сестра сказала? Или ты видишь гораздо больше, чем мы все?

Фамильяр не ответил, но подошёл ко мне, громко замурчал, упёрся лбом в ладонь, вынудив себя погладить, а после этого упал на спину и начал играться с моими руками, мягко касаясь их лапками. Теперь он казался обычным домашним питомцем. Ничего магического – кот как кот.

– С радостью с тобой поиграла бы, но мне надо учиться. Иди домой.

Я встала, зашла в школу, выглянув через окно в двери, но уже никого не увидела. Кот исчез.

Не знаю точно, когда это стало нормой, но после школы до дома я шла с Никитой. Нам было по пути, к тому же это ещё одна прекрасная возможность обсудить Артёма. Я ещё не замечала, насколько странно это могло выглядеть со стороны.

Впереди суд и нам обоим просто необходимо было выговориться. За прошедшее время мы проделали большую работу: нашли свидетелей – бывших участников «подписки на дружбу», уговорили их дать показания, переступили через себя и рассказали свои истории, чем вдохновили учеников, которые раньше молчали. Вокруг нас собрались другие пострадавшие от травли, стремившиеся дат отпор обидчикам. Подробности того, что творили Артём и его дружки, всплывали одна за другой, как снежный ком.