Мария Смирнова – Объединённые огнями (страница 5)

Такая откровенность среди школьников вызвала общественный резонанс, а за ним и серьёзные кадровые перемены: первой по своему желанию уволилась Тётя-Бульдог, а за ней наш классный руководитель – её заменила учительница по физике, которая тут же начала грузить меня и Никиту дополнительными заданиями. Якобы мы отставали от программы из-за нашей «бессмысленной войны», но нас это не остановило. Артёма всё–равно увезли за решётку, а нам осталось ждать только дня суда и выпускного.

Мы уже практически дошли до моего подъезда, когда Никита замедлил шаг, и его теплая липкая ладонь легла в мою руку. Это было так неестественно, неправильно, что я резко прервала этот жест, посмотрев в карие глаза своего друга. Он замялся, снял очки, которые обычно редко носил вне учёбы, и сказал:

– Аврора, надо поговорить. Я знаю, что эта тема тебе может быть неприятна, но тебе нужно жить дальше.

– О чём ты?

– О Лёше.

– Не хочу

– Я знаю, что ты не хочешь это обсуждать, - перебив, сказал он. – Но ты его не отпустила, а он умер. Понимаешь?

От злости, вскипающей внутри, жар ударил в щёки. Ненадолго, всего на секунду, внутри меня что-то вспыхнуло, обожгло. Прислушалась – ничего, показалось. Сжала руку в ладонь, впившись ногтями в кожу, чтобы не сорваться, не ударить. Никита не знал. Я не имела права осуждать его. Парень и так нервничал: тёр ладони, смотрел на асфальт под нашими ногами.

– Я знаю, что он мёртв! Не надо мне напоминать, – отрезала я.

– Солнышко, привет!

Голос заставил меня обернуться. У подъезда в сером полукожаном пальто стояла Саша. Её рыжие локоны горели, как пламя, и даже светились в лучах слабого весеннего солнца. Так бывает только у существ тонкого мира. Она мило улыбалась, но за этой приветливостью скрывалось явное намерение поговорить со мной о чём-то малоприятном. Рядом с ведьмой с царственным видом сидел Чур, посматривая то на хозяйку, то на меня.

«Разболтал, значит, шпион хвостатый».

– Привет, сейчас подойду, – с улыбкой крикнула соседке.

– Это и есть Саша? – спросил Никита громче, чем требовалось.

– Ага, до завтра. Мне правда пора.

– До скорого, – тяжело вздохнув, сказал парень.

Не стала оборачиваться. Я знаю, что несправедливо обвинять Никиту в попытке помочь мне жить дальше. Он ведь не знал всей правды: про другую реальность, междумирье, огни. Одноклассник просто человек, но мне всё равно невыносимо слышать от него о своём парне. Он говорил про смерть Лёши так, будто это просто факт, который нужно принять и идти дальше.

– Новые друзья, Аврора? – спросила Саша.

– Специально меня караулила? И кота шпионить подослала?

– Чур тебя оберегал.

– И напал на Никиту.

– Не будь к нему строга. Он всего-навсего кот.

– Не кот, а машина для убийства, – съязвила я. – Так зачем тебе я? Из-за Никиты? Мы просто друзья.

– Я не Лёша, чтобы ты передо мной оправдывалась. Он, конечно, мой брат, но его отношения – не моё дело. Да и Никита частично прав.

Хотела возразить, но Саша не дала.

– Частично! Лёша погиб. Мы не знаем, куда его забросило, возможно ли вернуть моего брата в нашу реальность и насколько сильно он к этому времени изменится. Пройти может много времени: месяц, год, десятилетия. Любовь прекрасна, но она не должна разрушать.

– Я даже обсуждать это с тобой не буду. Ты пессимистка.

– Хорошо, если это так, – вздохнув, сказала ведьма. – У меня к тебе только одна просьба, солнышко! Если всё-таки не выдержишь, если вдруг придёт время расстаться, пусть это будет по-человечески, хорошо? Лёшка и так настрадался. Хватит с него.

– Я не собираюсь его бросать! – крикнула я девушке в лицо. – Я его люблю!

– Только мы не знаем, где он. Но не об этом я хотела с тобой поговорить. Аврора, ты же знаешь, что Чур не просто кот?

– Да, фамильяр. И ты его отправила шпионить за мной.

– Нет, не отправляла. Он сам увязался.

– Зачем ему это?

– Назовём всё своими именами, хорошо? Мы с тобой волшебные создания, и внутри нас живут игнисы. Они дают нам силу. А фамильяры – это игнисы без тела. Они обретают форму, сознание, свой характер, превращаются в животных, но не могут жить долго вдали от источника магии. Рядом с ведьмой они получают энергию и чувствуют себя в безопасности.

– Я не понимаю, к чему эти уроки? Решила опять нагрузить меня?

– Чур пристал к тебе, потому что огонь внутри тебя готов проснуться. Он это почувствовал, был голоден, вот и увязался за тобой. И я переживаю, что твоя сила может быть нестабильна. Это не очень хорошо.

– Огонь потух, он мёртв. Может, я и была когда-то ведьмой, но очень недолго.

– Игнис не может просто взять и потухнуть без причины. Ты отдала слишком много, надорвалась. То, что ты сделала, это как пробежать марафон без подготовки. Не каждая ведьма может открыть дверь между реальностями. Тебе нужно было время, чтобы восстановиться. Оно прошло.

Скоро сила снова вернётся.

– Я не чувствую ничего. Чур ошибся.

Услышав это, кот показательно встал и сел ко мне спиной, осторожно уложив свой хвост.

– Так бывает. Хочешь повторения истории с отбором?

– Я просто упала в обморок от волнения, – проговорила я.

В груди где-то около сердца кольнуло. Нет, не огонь, что-то другое. Саша ударила по больному.

Отбор проходил через неделю после моего дня рождения. Переживания об утрате связи с Лёшей были острыми, мучительными. Я никак не могла сосредоточиться на музыке. Но это ведь моё будущее, так ведь?

Несмотря на своё состояние, я вышла на сцену, взяла флейту, ту самую, которую он мне подарил перед тем, как умереть, и заиграла. Всё было нормально, я сосредоточилась на музыке, а потом вспомнила, как Лёша дурачился, когда мы вместе играли «Балладу о влюблённых драконах» для Лины и Кирилла, и в горле встал ком. Играла через силу, через слёзы, которые душили, рвались наружу.

Я поняла, что могу никогда больше не увидеть лицо с его обворожительной улыбкой, не услышать дурацких шуток, не почувствовать терпкий запах кофе с корицей, который он покупал каждое утро в автомате. Ненавидела Лёшу за этот кофе. Запах корицы всегда меня раздражал, а теперь я была готова отдать всё, чтобы просто увидеть его утром у подъезда, с той же камерой, которую он не выпускал из рук, с тем же отвратительным напитком.

Эмоции переполняли меня, не находили выхода. Я просто продолжала играть, не обращая внимания на боль, на отчаяние, на тоску. Золотые полосы скользнули с рук к потолку, но увидела их только я. В груди на секунду, всего на секунду вновь зажёгся огонёк, не Лёшин, мой, напоминающий маленькое солнце.

В глазах заплясали тёмные пятна. Искры, которые видела только я, посыпались в разные стороны, разбиваясь друг о друга, превращаясь в ряды тонких посеребрённых нитей. Они заполонили собой всё. И я не поняла, как оказалась во тьме. Впереди стояла девушка с фонарём. Мне не удалось разглядеть её лица, оно было скрыто за ярким белым огнём, спрятанным в кованой клетке. Незнакомка что-то хотела сказать, но я её не слышала.

– Аврора! Аврора, ты меня слышишь? Драконы, да где ты летаешь? – теряя терпение, спросила Саша.

– А?

– Ты меня не слушала, да? Тебе нельзя сегодня оставаться дома одной. Отпросись с ночёвкой к Алине, а сама приходи ко мне. Если игнис очнётся, то

– Саш, я очень устала. У меня ещё уроки, репетиции, к экзаменам надо готовиться. Нет, я не могу, – проговорила, обойдя ведьму стороной.

– Почему ты такая упрямая? Держи телефон поблизости! И звони мне, если почувствуешь что-то.

– Хорошо.

– Я буду у родителей. Можешь прийти к нам вечером. У меня дурное предчувствие.

– Пожалуй, откажусь. Пока, Саш!

– Упрямая. До вечера, солнышко!

– Не называй меня так! – крикнула уже из подъезда, но ответа не услышала.

Ужинала в тишине, у себя в комнате, читая заданную на следующую неделю литературу. Голова раскалывалась то ли от перенасыщенности дня, то ли уже просто от усталости. Хотелось выкинуть учебники в помойку, притвориться психбольной и отправиться в домик с жёлтыми стенами, чтобы не чувствовать этого напряжения.

Учителя, к слову, очень поддерживали. Каждый день от классного руководителя я слышала одно и то же: «Вся ваша жизнь зависит от баллов, которые вы получите на ЕГЭ», «Если не сдадите, сломаете себе жизнь», «Школа – только начало. Это ваше самое лучшее время в жизни».

«Самое лучшее время, чтобы пережить утрату, стресс и получить пожизненный нервный тик. Треснуть бы ей учебником по обществознанию по лбу и стереть память, чтобы потом снова треснуть».

Усмехнулась, потому что шутка явно была не в моём стиле. Так скорее мог сказать Лёша. Невольно коснулась груди, пытаясь снова нащупать его яркий огонь, не поддающийся никаким приказам, но нет. Только холод и пустота.

Учитель была не виновата в своей жестокости. Ей нужно, чтобы мы справились, поступили и заняли хорошее место в жизни.

Решив, что размышлений на сегодня с меня хватит, подошла к окну и распахнула его, впустив в комнату прохладный влажный воздух, от которого тут же побежали мурашки по коже. Днём было тепло, даже местами жарко. Можно было ходить в рубашке с пиджаком, а сейчас хотелось только спрятаться от той тьмы, что собиралась на улице, от ледяного дождя, бьющего по стеклу, собирающегося каплями на подоконнике.