Мария Скоробогатова – Поляна белых цветов (страница 5)
ее рыжие волосы горят на солнце.
– Джен, смотри, тут земляника! – звенит её голос. – Иди сюда, тут целая поляна!
Сладкая такая, попробуй!
– Иду я, иду, – отвечает Дженнифер, смеясь.
Ей тринадцать, и она счастлива. Солнце, лучшая подруга, лето.
– А помнишь, мы в прошлом году варенье варили? Твоя мама тогда сказала, что мы
больше сахару испортили, чем ягод набрали! – Аннет подбегает ближе, протягивает
горсть алых ягод. – На, попробуй!
Дженнифер тянется, чувствуя тепло, счастье, беззаботность…
А потом поляна пустеет.
Аннет больше нет. Только трава, примятая там, где она только что стояла, и резко… Кровь.
Она везде. На траве, на белых цветах, на руках Дженнифер. Тишина. Гробовая, ватная.
И он – мальчик с пустыми глазами. Он стоит на опушке и смотрит прямо на Джен, и в этом
взгляде нет ничего. Ни злости, ни ненависти. Только пустота. Бесконечная, как тайга за
окном. И страшнее этого взгляда Джен ничего в жизни не видела.
Он открывает рот, но вместо крика оттуда вырывается голос Аннет. Крик Аннет, который
она слышала тогда, восемь лет назад.
– ДЖЕ-Е-ЕН! БЕГИ-И-И!
Тот самый крик, оборвавшийся так внезапно, захлебнувшийся в хрипе.
Дженнифер просыпалась в холодном поту, и крик всё еще звучал в ушах. Иногда он не
прекращался и наяву. Тогда она зажимала уши подушкой и сжималась в комок, молясь,
чтобы звук утих. Чтобы тишина, наконец, стала просто тишиной, а не ожиданием крика.
Потому что Дженнифер знала то, чего не знал больше никто в Хелли-Вурде.
Аннет убил тот мальчик. Тот самый, с пустыми глазами. Она видела его за секунду до того,
как все случилось. Он стоял на опушке и смотрел. А потом Джен словно выключили. Она
очнулась уже в крови подруги, с окровавленными руками и непониманием в голове. Крови
было так много, что трава под Аннет стала скользкой и черной.
Она помнила, как пыталась разбудить её, трясла за плечи, шептала:
– Аннет, вставай… Аннет, это не смешно. Вставай, пожалуйста. Ну пожалуйста, вставай…
И как её пальцы скользили по липкому, теплому. Как она смотрела на свои руки и не
понимала, чья это кровь. Её? Аннет? И почему вокруг так тихо?
Полиция списала все на дикого зверя. Медведь, вышедший из тайги. Следствие длилось
недолго – следов не нашли, свидетелей не было. Только Джен, которая ничего не
помнила. Ей тогда было тринадцать. Психологи сказали: защитная реакция психики, шок,
амнезия. Ей поверили. Пожалели. Отправили жить дальше.
«Какая жалость, бедная девочка, видеть такое», – шептались соседки на похоронах.
Они не знали, что самое страшное было не в том, что она видела, а в том, что она не
помнила. Пустота в памяти была хуже любой самой жуткой картинки.
Но она помнила глаза. И каждую ночь, засыпая, видела их перед собой.
Кто он был? Откуда взялся в лесу? Почему смотрел именно на нее? Где его искать?
Восемь лет она задавала себе эти вопросы. Восемь лет рылась в интернете, искала
похожие случаи, читала форумы городских сумасшедших, которые верили в нелюдей в
лесу. И восемь лет не находила ответов.
Она почти убедила себя, что это был сон. Почти убедила, что доктор Грин прав, и память
просто дорисовывает детали, защищая ее от шока.
Почти.
Но этим утром все было по-другому.
Дженнифер проснулась не от крика, а от тишины. За окном шелестел дождь – привычный,
успокаивающий звук. Она села на кровати, прислушиваясь к себе. Сердце билось ровно, в
висках не стучало. Хороший день, подумала она. Редкий гость.
Она потянулась к тумбочке, где стоял пузырек с таблетками, высыпала одну на ладонь и
проглотила, даже не запивая. Горьковатый привкус осел на языке. Ритуал выполнен.
Можно жить.
Она натянула старый, растянутый свитер отца, который хранила как зеницу ока, и
спустилась на кухню. Дождь барабанил по подоконнику, заливал стёкла. Лето в Хелли-
Вурде редко бывало солнечным – чаще вот таким, серым, тёплым, влажным.
Заварила кофе. Жидкость плескалась в кружке, пар поднимался к потолку. Она смотрела
в окно, рассеянно помешивая сахар, и думала о том, что надо бы съездить в супермаркет.
Холодильник снова пуст, только засохший сыр да упаковка сока.
Она допила кружку, натянула джинсы, легкую кофту с капюшоном – зонт всё равно
бесполезен под таким дождём – сунула ноги в разношенные кроссовки и вышла. Воздух
был влажным и тёплым, пахло мокрой травой и землёй. Дождь мелко моросил, оседая на
волосах, на лице.
До супермаркета идти было минут двадцать через весь городок. Она шла, сунув руки в
карманы, и считала лужи. Автоматически, не задумываясь. Пятнадцатая, шестнадцатая,