Мария Скоробогатова – Поляна белых цветов (страница 2)
Кто он? Откуда здесь? Как давно стоит? Почему не двигается?
– Привет…
Голос прозвучал глухо, будто не её, будто кто-то другой сказал это за неё. Слово упало в
ватную тишину и не нашло отклика – просто исчезло, растворилось в сладком запахе
цветов.
Мальчик не ответил. Только склонил голову набок. Очень медленно. Очень плавно. Как
птица, разглядывающая странную букашку.
– Ты заблудился? – Дженнифер сама не понимала, почему говорит. Слова лились сами,
чтобы заполнить пустоту, чтобы разорвать эту давящую тишину. – Тут недалеко город. Я
могу вывести тебя. Тут легко заблудиться, если не знать троп…
Тишина.
Мальчик смотрел. Пусто. Безразлично. И от этого безразличия по спине побежали
мурашки – потому что так смотрят на вещи. На мебель. На пустое место. На то, что не
имеет значения.
– Хочешь, я…
Крик.
Дженнифер никогда не слышала, чтобы люди так кричали. Аннет. Это Аннет. Крик летел из
глубины леса, из-за каменной гряды, пронзительный, полный ужаса – так кричат те, кто
видит смерть в двух шагах от себя.
Крик оборвался.
Резко. Внезапно. Будто его отрезали ножом. Будто кто-то просто выключил звук.
И снова тишина. Только цветы пахнут. Только ветер шумит в кронах. Только сердце
колотится где-то в горле.
Дженнифер хотела побежать, рвануть на помощь, закричать в ответ, позвать Аннет – но
тело не слушалось. Ноги приросли к земле, руки висели плетьми, голос пропал. Она
стояла, вмороженная в эту поляну, в этот ужас, и смотрела на мальчика.
Он улыбнулся.
Нет, не улыбнулся – губы дрогнули, приподнялись в намёке на улыбку. Кривой, неживой
оскал. И в пустых глазах что-то мелькнуло. Насыщение. Удовлетворение. Сытость.
Потом он шагнул к ней.
Дженнифер даже не попыталась убежать. Не смогла. Тело отказало окончательно – она
просто стояла и смотрела, как он приближается, как цветы расступаются перед ним, как
его белые пальцы тянутся к ней.
Холодные пальцы сжали её запястье.
Ледяные. Сухие. Они обожгли кожу, будто её коснулись не руки, а сама смерть. Будто
само небытие взяло её за руку.
Тьма.
Она открыла глаза.
Небо. Серое, низкое, давящее. Ветви сосен над головой сплелись в причудливый узор.
Где-то кричала птица – резко, отрывисто, будто ругалась.
Запах сырой земли и всё тот же сладкий, приторный аромат цветов.
Дженнифер села.
Поляна. Белые цветы. Тишина.
И она.
Аннет лежала рядом.
Дженнифер опустила взгляд на свои руки и закричала.
Кровь. Густая, тёмная, липкая – она покрывала ладони, запястья, затекла под ногти, уже
начала подсыхать, превращаясь в бурую корку. Много крови. Очень много. Больше, чем
может быть в человеке.
Не её.
Не её кровь.
Кровь Аннет.
Дженнифер закричала снова – дико, страшно, не слыша себя. Она отползла назад,
загребая цветы пятками, но взгляд не мог оторваться от подруги.
Аннет лежала лицом вверх, раскинув руки, будто обнимала небо. Глаза были открыты – те
самые глаза, которые ещё утром смеялись, щурились на солнце, строили ей рожицы.
Сейчас они смотрели в никуда, остекленевшие, мёртвые. Рыжие волосы разметались по
белым цветам – яркое, неестественно живое пятно среди этой белой смерти.
Крови было так много, что трава под Аннет стала скользкой и чёрной. Она пропитала
землю, смешалась с землёй, впиталась в корни цветов. Цветы пили её кровь – и казались
ещё белее, ещё слаще, ещё приторнее.
– Аннет… – хрип, не голос. – Аннет, вставай…
Дженнифер подползла к ней на коленях, схватила за плечи, потрясла. Пальцы скользили
по липкому, тёплому. Тело подруги было ещё тёплым. Совсем тёплым. Живым? Нет.
Мёртвым. Но тёплым.