Мария Симонова – Третья стихия (страница 49)

«Не сходятся приметы-то!» — потер мысленно руки Михаил. Остальной группе, разгуливающей сейчас по городу в сопровождении Бола, вряд ли грозила опасность присоединиться к своим товарищам в КПЗ: у них имелось оружие, с ними был Карриган, да и Рейчел с Петром были не лыком шиты. Кроме того, Бол мог в любую минуту перекинуть «шайку» в другое измерение. Михаил также мог бы с чистой совестью уводить из этого мира Илли и других оставшихся с ним подопечных, кабы не его сомнения относительно теперешнего местоположения Голса.

Тем временем офицер уменьшил звук и вновь подступился к спроваженному уже было арестованному:

— Итак! Что тебе известно об этой шайке? Говори! По глазам ведь вижу, ты что-то знаешь!

Михаил, снисходительно хмыкнув, вновь уселся и поведал:

— Я любить… Как это по-вашему?.. Рибки! Очень любить рибки! Или грибки? Плохо говорить…

— Кончай ломать комедию! Чистосердечное признание… Короче, сам знаешь. Так что колись, пока не поздно. Все равно ребята в госпитале скоро очнутся и всех вас опознают!

«А вот это не факт, насчет «очнутся!» — подумал Михаил, а вслух заявил:

— Менья нельзья опознавайт! Мой не есть грибка!

— Значит, гражданин, по-хорошему мы говорить отказываемся? — неожиданно ласково протянул офицерчик. Где-то Михаил уже эту фразу слышал, и, кажется, даже не один раз, причем именно из уст представителей правоохранительных органов. Единая ментальность продолжала давать о себе знать буквально на каждом шагу!

Офицер между тем нарочито медленно обернулся к охраннику:

— А ну-ка, Витяй, объясни этому сраному иностранцу, где у нас грибки зимуют!

Витяй за спиной ощутимо и угрожающе надвинулся. «Дело пахнет произволом!» — тревожно просигналило в мозгу у Михаила. Ребята в госпитале, может, и очухаются когда-нибудь в конце концов, а шустрому менту явно не терпелось самому раскрыть это необычное дело, пророчащее головокружительный скачок в его задрипанной карьере.

— Я требоваль адвокат!!! Ви не имейль прав!!! — заорал Михаил, вскакивая с места — отчасти с помощью Витяя, который уже сгребал его тем временем сзади за шиворот. «Ну все, гады, держитесь! Щас я вам устрою!..» — озверел в душе Михаил, вознамерившись для начала двинуть конвойному в пах коленом, а уж куда и чем бить потом — осенит по ходу дела. Никогда раньше, даже в самых своих кошмарных фантазиях, Михаил не представлял, что способен озвереть до такой степени, чтобы подраться с ментами, да еще не где-нибудь, а в их дежурном отделении! Да и кто бы на такое осмелился?! За исключением, конечно, терминатора из одноименного древнего боевика. Что И говорить — положительно же подействовали на него приключения последних двух суток!

И тут вдруг окружающий мир как-то резко (и очень вовремя) подпрыгнул со всем своим содержимым вокруг Михаила и стремительно ринулся куда-то вдаль, в мгновение ока скрывшись из глаз. Его сменил на время бледный туман, явно не имеющий никакого отношения к базовой реальности. Поплавав неопределенное время в тумане, Михаил услышал где-то вдали все повторяющийся звук, напомнивший ему надоедливый до оскомины трезвон будильника. Звук этот доносился, по видимому, из затерявшегося в тумане мира, и именно он — то есть звук — помог Михаилу в конце концов вновь с этим миром состыковаться.

Когда Михаил открыл глаза, в них отразился тревожный мерцающий полумрак. Он подозрительно огляделся с вполне резонной для Проводника, ступившего на скользкий путь, мыслью: «А туда ли я, граждане судьи, попал, откуда выпал?..» Помещение, на полу которого Михаил раскинулся во всю ширь, было вроде бы то же самое, только почему-то пропало нормальное освещение, «яйцевизор» наверху не работал, надсадно, как телефон в пустом доме, надрывался разбудивший Михаила сигнал тревоги, и главное — он, задержанный, пребывал теперь здесь, можно сказать — в святая святых в совершенном одиночестве! Оба слуги закона куда-то таинственно сгинули. Но все это было, как тут же выяснилось, еще не самое главное: не успел Михаил подняться с пола, как из-за стеклянной перегородки до него донеслись крики, топот и звук падения тела, потом снова топот, крики и опять падение — на сей раз одного за другим сразу нескольких тел. Короче говоря — место было то же самое, откуда его отправили в туман, но происходило в этом месте что-то его устроителями явно не предусмотренное и за версту отдающее криминалом. Михаила почему-то сразу неудержимо потянуло залезть под стол. Не зря, выходит, он давеча вспомнил о терминаторе; как сказал бы дед Панас — помяни дурака, он и появится. В роли терминатора, как почти сразу заподозрил Михаил, должен был выступать Петр или Голс, а скорее всего они орудовали вместе, наверняка и Рейчел с Карриганом не остались в стороне. И в данную минуту отделение подвергалось организованному нашествию терминаторов. «Бедное отделение!..» — почти искренне посочувствовал Михаил и сделал попытку выбраться из «святая святых», подойдя к двери и подергав ее за ручку. Дверь оказалась запертой. Тогда он, не мудрствуя особо, взялся за ближайший стул и, размахнувшись, душевно саданул им в стекло. Стул разбился. На спинку, сиденье и четыре ножки. «Стулом-непробиваемое», — резюмировал Михаил, роняя спинку и прислушиваясь. Снаружи было тихо, беготня и крики больше до него не доносились, из чего можно было заключить, что основную часть криминальной трагедии он пропустил, а теперь уже практически все кончено, и торопиться на подмогу (к терминаторам, разумеется, а не к «милитцыи»), в общем-то, уже поздно. Ему ничего другого не оставалось, как усесться на хозяйское место за столом и смиренно ждать освобождения.

И освобождение в конце концов пришло. По ту сторону загородки появился Голс, налитой ультрамарином — прямо как Петр в свои лучшие минуты, — с местным огнестрельным приспособлением наперевес. Увидев Михаила, он сделал ему резкий знак рукой в сторону — пригнись, мол, не маячь, — после чего с помощью трофейного оружия проплавил для него в стекле довольно большое выходное отверстие. Выбравшись через это отверстие в приемную, получив при пролезании несколько мелких ожогов о края, Михаил поблагодарил невнятно на скорую руку Голса и помчался первым делом в глубь отделения на поиски Витяя, у которого были ключи от камеры, где томилась Илли. Неподалеку, кстати, от камеры он его и нашел, заглянув по дороге в лица по меньшей мере семи убитым, раскиданным в беспорядке по коридорам и у дверей открытых кабинетов. Витяй лежал на спине, убитый выстрелом лазера в грудь; наскоро ощупывая его карманы, Михаил на время задержал дыхание: едкий запах горелого мяса, пропитавший уже густой воздух всего отделения, вблизи убитого был силен до тошноты. Зла на Витяя Михаил не держал — такая уж у парня была работа, — о сострадании старался не думать: работу обычно выбирают по наклонностям.

Нащупав ключи в нижнем кармане балахона, Михаил их забрал, добежал несколько шагов до камеры — спящих там, к слову, не осталось и в помине, все местные жители массово воспряли от спячки и столпились у решетки, оттерев куда-то в тылы неприспособленных к тюремной юдоли «иностранцев». Поискав наскоро среди них глазами Илли и не найдя, Михаил принялся торопливо отпирать решетку.

— Хотел ее проплавить, да рискованно — наверняка половину бы из этих кротов покосил, — сообщил откуда-то сзади Голс. Он, очевидно, совершил этот вопиющий к отмщению теракт в одиночестве, потому что, кроме него, никого из своих в разоренном отделении не наблюдалось. Должно быть, Голс преследовал по пятам тюремную галошу или прохожих порасспросил, где ему ближайшее отделение искать (хорошо, что отделение оказалось именно то, которое надо).

Замок наконец поддался, решетка распахнулась сама собой, и на волю лавиной нечистот из отстойника хлынул вначале поток здешних блудных сыновей, поспавших немного под родным кровом, чтобы при первой же возможности удариться обратно в блуд. Когда поток схлынул, вышли наконец и те, ради кого, собственно, и была открыта клетка: первой из каземата шагнула настоящей принцессой в опале слегка растрепанная, но неизменно гордая Илли, а вслед за нею пародией на пару телохранителей, не заслуживающих особого доверия, — Попрыгунчик с Бельмондом.

— Быстрее! Надо уходить! — занервничал Голе, и тут же, словно в подтверждение его слов, откуда-то издали, со стороны входа донесся приглушенный шум, сопровождаемый суматошными криками. Затем в коридор выскочили несколько заключенных — из тех, что покинули клетку последними — и пробежали в панике мимо, скрывшись в глубинах отделения. «Мишка, уводи!» — послышалось Михаилу, как наяву, но, поскольку Петра рядом не стояло, Михаил безо всяких напоминаний настроился уже почти на базовую реальность, как вдруг, оглядевшись, как всегда, напоследок, обнаружил отсутствие в своем окружении Голса. «Да чтоб его!.. Опять исчез!» — осерчал Михаил, отпуская на время своего внутреннего Проводника. Голс, вероятнее всего, скрылся в направлении выхода, собираясь очистить группе дорогу от явившегося в отделение батальона мстителей. Он, как видно, окончательно сжился с ролью терминатора, позабыв о том, что выходить отсюда им вовсе не заказано тем же путем, каким они сюда входили — вернее сказать, через который большинство из них сюда вводили.