Мария Сидней – С любовью, Джульетты (страница 3)

– Ты права, – согласилась Тая, – только если эта студентка не раздолбайка, которая любит все делать в последний момент.

– Я знаю только одну такую девушку, – засмеялась Дана, – неужели Тая Комина станет моей соседкой?

– Очень бы хотелось, но, к сожалению, максимум, что я могу нарисовать, – это улыбающееся солнышко и домик с одним окошечком.

– О, перестань, – махнула рукой художница, – ты прошла долгий путь совешенствования своей художественной техники и теперь можешь рисовать домик с двумя окошечками.

– Правда? Вы меня не обманываете, мастер Дана?

– Нет, дочь моя, – Дана придала лицу серьезное выражение.

– Спасибо, мастер Дана, что верили в меня и терпеливо обучали своему искусству, – Тая сложила руки и сделала благодарственный поклон.

– Наш долг – передавать знания младшему поколению.

Тая рассмеялась, а затем продолжила:

– Представь, к тебе, правда, подселят такую же безответственную особу, как я? Если это случится, обязательно нас познакомь. Мы, точно, подружимся.

– Надеюсь, такого не случится.

Поскольку Дана еще не успела обзавестись новыми знакомыми, ей приходилось гулять одной. Обычно на таких прогулках, посвященных знакомству с городом, девушка ловила на себе множество заинтересованных мужских взглядов, но взаимностью не отвечала. Дана не собиралась давать надежду местным красавцам, потому что ее сердце, душа и тело принадлежали Эдику. Еще и мысли, потому каждый день красавица думала о нем и очень скучала.

После недолгих, но запоминающихся прогулок Дана покупала лимонад в автомате на первом этаже и возвращалась в свою комнату. В конце августа стояла сильная жара, и всех без исключения мучила жажда.

Девушка подошла к автомату и оплатила покупку. Бутылка должна была выпасть в ту же секунду, но не спешила это делать. Дана легонько постучала по технике, но ничего не вышло.

– Черт, – выругалась Дана, сильнее ударив по автомату.

– Фи, – позади нее раздалось раздражительное фырканье. Дана, нахмурившись, обернулась.

Мимо нее проходила русоволосая девушка, одетая с изящным вкусом. Она пристально смотрела на Дану и не стремилась убрать с лица раздраженный вид. Художница приподняла одну бровь, не понимая причины презрительного взгляда. Недоброжелательница еще больше сморщилась, повторно фыркнула, на этот раз громче, и удалилась.

Дана продолжала смотреть ей вслед, пока ее не напугал звук упавшей бутылки. Возвращалась в комнату девушка заметно расстроенной: учеба еще не началась, а ее уже невзлюбила какая-то особа.

***

Присутствие Таи на репетициях, действительно, не играло большой роли. Девушка иногда говорила, что ей нравится, а что нет, но только, когда ее об этом спрашивали. Без разрешения критиковать или хвалить музыку группы она не смела, боясь обидеть музыкантов или же, наоборот, произвести впечатление назойливой дурочки. Тем не менее, с репетиций ее никто не выгонял, а Бум был очень рад видеть подругу:

– О, привет, моя курочка!

– Привет всем, ребята, – улыбнулась Тая и прошла на свое обычное место на кожаном кресле.

Участники поздоровались в один голос, лишь Рекс сухо что-то пробурчал, не отрываясь от своего инструмента. Тая поникла: она чувствовала, что гитарист не особо ее жалует. Как не пыталась девушка вести себя дружелюбно, его это не трогало. Они почти не разговаривали, но было заметно, что одно присутствие Таи ему неприятно.

Девушка подумывала перестать ходить на репетиции, но парни уговорили ее остаться, и Рекс тоже кивнул, мол, ходи, я не запрещаю. Но все равно от него веяло, может, не неприязнью, но неприкрытым оторжением. Таю очень напрягали такие отношения с гитаристом. Она не привыкла, чтобы кто-нибудь относился к ней так недоброжелательно. Конечно, встречались люди, которым она не нравилась, но здесь девушка не сделала ничего такого, что бы могло разозлить Рекса.

– Отлично отыграли, – похвалила парней Тая, когда Бум взглядом спросил: «Ну как?».

– Отстойно, – поспорил Рекс, – Лексус лажал в каждой песне ни по одному разу.

– Неправда! – запротестовал Лексус, тряхнув темными волосами, – Я ошибся всего три раза.

– Ты не должен ошибаться ни разу! – рявкнул Рекс и отправился к выходу, – Что за паршивые репетиции! Такими темпами мы ни копейки не получим с концерта.

Рекс был раздражен, но гитару на место поставил с осторожностью. Проходя мимо Таи, он посмотрел на нее осуждающим взглядом. Девушка почувствовала вину за сорвавшуюся репетицию и хотела сквозь землю провалиться.

– Не обращай на него внимания, – посоветовал Синий,– он постоянно гавкает, как пес, поэтому и Рекс.

– Он меня ненавидит, – Тая с грустью опустила голову.

– Не пори чушь, – приказал Бум и подсел рядом, – Рекс просто такой человек: озлоблен на весь мир.

– Да, – кивнул Лексус, – если бы я каждый раз всерьез воспринимал его выпады, давно бы ушел из группы.

– Все же, думаю, мне лучше не приходить на репетиции. Буду посылать тексты в чате.

– Брось! – Бум легонько приобнял Таю за плечи, – Нам нравится твое присутствие. Ты можешь оценить игру со стороны.

– Но я отстойно это делаю, – напомнила Тая слова Рекса.

– Неужели ты хочешь уйти из-за того, что не нравишься Рексу? – удивился Лексус, – Тогда мы реально должны уйти все.

– Значит, я ему все же не нравлюсь? – Тая еще больше поникла.

– Не то, чтобы конкретно ты, – Лексус замялся, – он просто не любит такой типаж.

– Какой еще типаж? – не поняла Тая. Ей стало интересно узнать причину неприязни Рекса к ней.

– Ну девушек с таким характером, – объяснение Лексуса оставалось непонятным.

– Он считает тебя пай-девочкой, – сообщил Синий, – а он таких презирает.

От возмущения Таины брови поползли вверх. Она не понимала, как Рекс может считать ее таковой, если даже не знает. Девушка перебрала кучу вариантов, почему гитарист может испытывать к ней неприязнь, но чтобы причина оказалась настолько глупой.

– Это неправда! – выкрикнула Тая. Она была до такой степени возмущена, что, казалось, сейчас взорвется, – Я не пай-девочка, и никогда такой не была.

– Мы это знаем, – попытался успокоить ее Бум.

– Рекс привык к крайностям, – Лексус начал собирать свои вещи в сумку, – и у него есть разграничения девушек: либо паиньки, либо оторвы. Его привлекает второй тип.

– Может, я оторва, – Тая сама засмеялась высказанному предположению, – ладно, не оторва, но и не паинька, я середина.

– Ты идеальна, – улыбнулся Бум, – и пошел Рекс куда подальше. Он не заслуживает, чтобы ты из-за него срывала свой голос.

– Я ору, да? – улыбнулась Тая.

– Как настоящая оторва, – засмеялся Лексус.

***

– Боже, ты не представляешь, как я по тебе скучаю! Каждый вечер грущу, вспоминая, как нам было весело вместе. Я так хочу прижать тебя к себе крепко-крепко и поцеловать в носик, – Дана печально улыбнулась и поцеловала фотографию Тэффи.

– И часто ты болтаешь с фотографиями?

От испуга Дана подскочила на кровати. Из-за игравшей музыки она не услышала, как в комнату кто-то вошел. У дверей стоял парень, внешним видом напоминавший бродягу: рванные джинсы, клетчатая рубашка, из-под которой виднелась черная майка, бывалые кеды, огромный рюкзак за спиной, на плече висел большой тубус, а на голове неуклюже сидела черная шляпа.

– Ты так смотришь, будто в первый раз видишь человека, – улыбнулся молодой человек и метко кинул шляпу прямо на вторую кровать, – получается, это моя кровать.

– Что? – нахмурилась Дана и поднялась на ноги, – Ты кто такой? Это моя комната. Ты слегка ошибся.

– Не чуть, – парень положил сумку и тубус на пол и плюхнулся на кровать, – комната номер 342. Если мое зрение меня не подвело, на двери было именно это число: три сотни, четыре десятка и две единицы. Все правильно?

– Да, но это невозможно, – развела руками Дана, – ты парень!

– Самый лучший комплимент, который мне доводилось слышать в свой адрес, – запоясничал незнакомец и взял фотографию, с которой разговаривала Дана, – ааа, ты говорила с собакой. Веселенькая у меня соседка.

– Какая еще соседка? – возмутилась Дана. Она осознала, что произошла ошибка, но не понимала, почему парень так спокойно к этому относится, – Ты парень, а я девушка, мы не можем жить в одной комнате. Это какое-то недоразумение! Не понимаю, как такое могло произойти.

– Успокойся, детка, – в голосе парня послышались нотки скуки, – я тебе объясню, как такое могло произойти.

Дана встала в недоверчивую позу, скрестив руки на груди. У нее вызывали неприятие неухоженность и бесцеремонность парня. Когда он снял шляпу, его темные волосы до плеч встрепенулись. Они придавали ему еще больший уличный вид.

– Меня зовут Джесси Скотт.

– Что за имя? Ты сам его выдумал? – недоверчиво усмехнулась Дана.

– Нет, мой папа британец, – уголок губ парня дернулся, – я вижу, ты любишь дерзости.